Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич
— А вот купи ее и узнаешь!
— Да мне оно как-то неспособно, — Семен отвел глаза и тут же оживился. — А ты вон нашему Клопу предложи! — и он энергично кивнул в сторону щупленького эвенка, который едва выглядывал из-за дальнего стола. — Он до бабского тела жадный, да и свежую кровь в семейство с удовольствием подпустит. Глянь, какая она у тебя высокая! А Васкино-то племя ужо скоро меж собой до тараканов доблудится!
— А платить-то у него есть чем? — с недоверием покосился в сторону недомерка Октай. — Девица дорогая, из самого Египта!
— Тогда неудивительно, что такая бесстыжая! Пристойное место Ебибтом не обзовут! — гоготнул Семен. — А что до платы, так не дрейфь, Васка полную лодку отборной пушнины привез! Сторгуетесь!
— Зови! — глазки Октая алчно заблестели.
— Эй! Васка! — заорал Семен через всю харчевню. — Подь сюды, чего скажу!
Эвенк будто того и ждал. Проворно соскочив с лавки, он засеменил к ним, не сводя глаз с давно замеченной девицы в шелках.
— Вот, Васка, жрицу тебе привезли из Ебибта! — не представляя своего собеседника, начал Семен и обернулся к спутнице монгола. — Слышь, как зовут-то тебя?
— Зовут ее Киша, — ответил Октай и недовольно зыркнул на Семена, посмевшего напрямую заговорить с наложницей.
— Опаньки! — захохотал тот, не догадываясь о нарушенных восточных традициях. — Нашлась нашему блудливому Ваське киса!
Так с легкой руки ванаварского гуляки Киша стала Кисой и вместо шитого золотом гаремного шатра оказалась в берестяном шалаше эвенка.
Теперь она целыми днями сидела над рекой и смотрела на бегущую вдаль воду.
— Вона, сидит, пялится на наших мужиков! — переговаривались женщины, бросая косые взгляды на басурманку.
А той не было никакого дела до разбросанных по реке лодок с копошившимися в них рыбаками. Во́ды небольшой сибирской реки уносили ее прочь из этой глуши на просторы солнечного Нила. В такие минуты безграничная тоска охватывала ее, и ручейки ее горьких слез сливались с чужеземной рекой.
— Иди ко мне! — послышался ей однажды шепот реки. — Растворись в моих водах, и я унесу тебя в край вечного солнца!
Она встала и шагнула к краю обрыва. От простирающейся под ногами бездны внутри все сжалось, и сердце на мгновенье замерло.
— Не надо! Киса! — вдруг услышала она тонкий голос за спиной.
Женщина обернулась. К ней бежала Мелирик. Внутри все оборвалось, как будто она действительно бросилась с обрыва. Сердце Киши быстро забилось. Возбуждение от пережитого горячо пульсировало внизу живота. От непреодолимого сладострастия закружилась голова. Она крепко сжала бедра и застонала, оседая на землю. Запыхавшаяся Мелирик присела рядом. Она что-то быстро щебетала на своем языке. В потоке ее слов Киша с трудом различала лишь свое имя, которое звучало отрывисто и твердо.
«Что ж, если гора не идет к Магомету…» — затуманенный взгляд египтянки оценивающе скользил по телу испуганной девушки.
Ничего не подозревающая Мелирик убаюкивающе гладила дрожащую от страсти наложницу и приговаривала: «Киса, Киса».
Ее давно и непреодолимо влекло к чужестранке. Каждый раз, попадая под жгучий взгляд ее черных как ночь глаз, она смущалась и пряталась за спинами старших сестер.
— Бойся! — подтрунивали те над ней. — Тебя басурманка сожрет первой! Она не показывает своего лица, потому что страшна как смерть, а съест тебя, тут же станет такой же смазливой!
Эти слова не пугали Мелирик. Наоборот. Любое упоминание о новой жиличке стойбища заставляло ее сердце скакать зайцем и замирать в непонятной истоме. Она не понимала, что с ней происходит. Стыдясь своих чувств, Мелирик не знала, как избавиться от них, да если честно, и не очень-то хотела лишаться этих блаженных мучений. Сама того не замечая, она искала случайных встреч с Кисой. Каждый день она сидела в кустах и подглядывала за плачущей жрицей, чтобы очутиться с ней на одной тропинке, когда та будет возвращаться к стойбищу. Однако сегодня, когда Мелирик увидела, что чужестранка шагнула к краю обрыва, она выскочила из своего укрытия. И вот теперь она сидела подле Кисы, чувствовала ее тепло, вдыхала аромат ее тела и была безгранично счастлива.
— Ки-и-ша, Ки-и-ша, — нараспев произнесла жрица, показывая на себя пальцем.
— Ки-и-ша, — повторила вслед за ней Мелирик.
Их глаза встретились, и девушка впервые не отвела взгляда.
Ночью Мелирик не могла заснуть. Она пеняла то на необычайно светлое небо, то на усталость, но догадывалась, что причина в другом: Киша занимала все ее мысли. Проворочавшись почти до рассвета, она выбралась из шалаша и отправилась на то место, где вчера впервые прикоснулась к Кише.
И о чудо! На том самом месте стояла наложница отца, и ее красивый профиль вырисовывался не фоне бледнеющей луны. Египтянка тянула руки к яркому пятну на небе, которое разрасталось в противоположной от ночного светила стороне.
«Это знак свыше!» — поняла Мелирик и выдохнула:
— Киша!
Женщина тут же закрыла лицо шелковой накидкой и обернулась. Увидев девушку, она поманила ее рукой. Мелирик приблизилась и попала в жаркие объятья наложницы. Она не боялась, что их увидят. Все стойбище спало мертвецким сном. Накануне река неслыханно одарила их. Утром рыбаки с трудом вытащили набитые рыбой сети. До полудня все женщины без отдыха чистили необычайно огромный улов. А к полудню сети снова были полны. Рыба рвалась в низовья и целыми косяками заходила в сети. Теперь наравне со взрослыми работали и дети. С рыбой управились лишь к ночи, когда все уже валились с ног от усталости.
— Киша! — с придыханием повторила Мелирик.
Вдруг в кустах послышался шорох. Девушка вжалась в тело иноземки, и та спрятала ее под своей накидкой. В отдалении раздался звук бьющей о дерево струи. Мелирик выскользнула из-под накидки и, взяв Кишу за руку, повела прочь от булькающего звука. Она не чувствовала земли, по которой ступала. Усталость испарилась, и все ее тело стало легким и невесомым. Путь в гору не утомлял, и они быстро дошли до пещеры, облюбованной детворой стойбища для игр.
— Здесь нас никто не увидит! — прошептала она Кише.
Однако Мелирик заблуждалась. Оглушенная звуком собственного сердца, она не слышала крадущихся шагов младшего брата. Еще по дороге в кусты Корбо заметил наложницу с распростертыми к небу руками.
— Молится что ли? Или колдует?! — покосился он на необычное пятно света над горизонтом.
Облегчившись, Корбо увидел, что наложница уходит, и уходит не одна.
«Зачем ей Мелирик? Неужели взаправду хочет съесть?!» — вспомнил он дразнилки сестер и пошел следом.
Когда сестра с наложницей скрылись в пещере, вокруг уже было светло как днем.
«Рановато для рассвета! — подумал он. — Неужели это египтянка наколдовала?!»
Необычно яркий для конца июня рассвет врывался в пещеру бледными лучами, а Мелирик казалась, что лучится сама Киша. Укутанная в белый прозрачный шелк, она стояла возле сброшенной накидки и завораживала манящими изгибами своего прекрасного тела. Взгляд девушки скользнул по тонкой шее наложницы, по ее плечам, груди, животу и уткнулся в мешочек, висевший на покатых бедрах, прикрывая лоно. Она поймала взгляд Мелирик, достала из мешочка рог неведомого зверя и, хитро улыбаясь, поместила его себе между ног. Затем, выпятив вперед живот и надув щеки, изобразила надменного барина.
Девушка смущенно улыбнулась и с интересом уставилась на рог. Осторожно потрогав его гладкую поверхность, она вынула его из сжатых бедер Киши и приставила себе к голове. Едва слышно промычав, она вопросительно посмотрела на египтянку. В ответ та начала корчиться, как в предсмертных муках. Женщина держалась руками за низ живота и с ужасом смотрела на то место, откуда только что оторвали рог. Обе прыснули со смеху.
Притаившийся у входа подросток улыбнулся. Он увидел, как женщина нагнулась и вытащила что-то из старого кострища.
Мелирик смотрела, как Киша рисует куском угля быка с необычно толстыми и короткими ногами и двумя рогами разного размера. К ее удивлению, рога эти росли не на голове животного, а на его носу. Женщина забрала у девушки рог и приложила его к меньшему из нарисованных. Отполированная поверхность рога тускло мерцала в полумраке, отражая свет от входа в пещеру. Мелирик вновь захотелось коснуться рога, который опять оказался внизу живота Киши. Стоило Мелирик потянуться за ним, как изображавшая кавалера женщина развела бедра, и рог упал ей под ноги. Не успела девушка опомниться, как ее застывшая на полпути рука оказалась пойманной крепкими бедрами наложницы. Мелирик растерялась и застыла, не зная как поступить. Пробивающиеся сквозь шелковое одеяние кончики волос египтянки приятно щекотали зажатую бедрами ладонь. Смутившись, Мелирик захотела высвободиться из шуточной ловушки.
