Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич
— Сеня, не стреляй, это я!
— Кто я?
— Микола!
— Какой к чертям собачьим Микола, он по-русски ни в зуб ногой!
— Меня Мишель научила! Она по тебе сильно скучает!
— Ты меня на свои ментовские штучки не возьмешь!
— Сеня, Селезень умер!
— Я знаю, сам видел его показательный прыжок!
— Тогда чего прячешься?
— Я вас, ментов, знаю. Генералы просто так не умирают. На меня его повесите, даже не вопрос! А в газетах пропишут, что погиб при задержании беглого зэка!
— Как это?! — опешил я. — Как беглого?!
— Как, как! Какать ты у меня сейчас в свои ментовские труселя будешь, перед тем как смертушку принять!
— А как же тебя Сан Саныч не расколол? — не слышал я его.
— Я на хорошего человека напраслины возводить не буду! Ксиву я себе справил — не подкопаешься!
— Сеня, не смеши: чтобы полковник ФСБ — и попался на твою ксиву?!
В переговорах наступила пауза. Надо было переламывать ситуацию.
— Я тебе продукт от Марфы принес для твоей знаменитой фляги! Давай генерала помянем!
Из пещеры показалось дуло двустволки:
— Карабин брось и накомарник сними!
Я сделал, как было велено, распростер руки и широко улыбнулся.
— Кого я вижу, Микола! Заходи, гостем будешь! Про Марфину анисовку набрехал, поди?!
— Век свободы не видать! Каким образом, ты думаешь, я из тебя информацию тянуть буду?! — я потряс сумкой с противогазом.
— Тебя правда Мишель так научила по-нашенски трещать?!
— Да нет, конечно! Я сюда за америкосами следить заслан!
— Шпион значит, как Сан Саныч! — Сеня закинул дробовик на плечо и протянул руку за сумкой. — Сам тоже залазь!
— Она, родимая! — из пещеры послышалось бульканье.
Пока я протискивался в пещеру, Сеня успел осушить полбутылки.
— На помин души оставь!
— Нет у него души! Он пристрелить меня хотел, как собаку!
— За что?!
— За глупость свою. Ладно, пошли к старому кострищу.
— Тут от жрицы старый евнух, что ли, остался?
— Какой такой евнух?
— Ну, старый кастрат, ты же сам сказал: старый «кастрище»!
— Купил! — рассмеялся Сеня.
Мы уселись на расстеленную возле костерка плащ-палатку, наверное, генеральскую, и хозяин пещеры достал свою гнутую флягу. Перелил в нее часть самогона. Бутылку с остатками протянул мне.
— Ну, со свиданьицем!
Мы выпили и дружно крякнули.
— Теперь рассказывай, как ты меня нашел!
— По яйцам!
— От старого «кастрищи»? — В Сене опять проснулся балагур.
— Да нет, — засмеялся я. — По скорлупе. Я ведь, когда ее тут в первый раз увидел, подумал, туристы возле костра яйца ели. А потом, когда Аксик рассказал о том, что профессор здесь ящера выслеживал и что возле пещеры дохлого ящера нашли, понял: кладка здесь у него была. А когда вход в пещеру открылся, ящер ушел в горные расколы, но инстинкт все равно его сюда тянул, яйца откладывать!
— Точно, свежее яйцо тут было, когда мы с Селезнем пришли. Мы решили в засаду сесть, ящера поджидать. А он, тварь зубатая, и не уходил никуда. Генерал его первым услышал. Мы угол фонарями высветили, а он там, голубчик, в щель забился, только хвост торчит. Селезень и говорит: «Будем индийскую охоту устраивать! Я его, как индусы бенгальского тигра, за хвост вытащу, раскручу и к тебе кину! А ты, пока у него голова кружится, плащ-палатку накидывай и заматывай! Живьем возьмем и на поводок посадим! Прикинь, какие фотки в газете будут!»
«Совсем как мы — вирус! — В моей голове тут же сложилась ассоциация. — Чем не охота по-бенгальски?! Ухватили вирус праймерами за хвост и вытащили целиком на свет божий!»
— О чем задумался, шпион?! — Сеня потряс у меня перед носом гнутой флягой и тут же отхлебнул.
Его всего передернуло.
— Как вспомню, так вздрогну! Селезень ящера-то вытащить вытащил, а как крутить начал, у того хвост долой! Охотник наш индийский, мать его, стоит, как придурок, с хвостом в руках, а ящер на него, как бультерьер, кидается, от яйца отгоняет. Я пока плащ-палатку откинул да за ружье схватился, эта тварь как будто сквозь землю провалилась!
«Не как будто, а под землю и провалилась!» — вспомнил я про щель в полу у дальней стены пещеры, но Сеню перебивать не стал.
А тот с нарастающей яростью продолжал:
— Я, конечно, пальнул наугад пару раз, да куда там! А Селезень свой карабин схватил, да как зарядит по мне! Хорошо, у него руки покусаны были, а то бы мы сейчас с тобой тут не бакланили. — Сеня задрал ватник и показал рану на левом боку. — Гляди, по ребру чиркнуло! Ну, я дожидаться, пока он меня здесь положит, не стал. Фонарь разбил, да вон из пещеры!
Сеня допил флягу и вдруг заплакал:
— И главное, за что, Микола?
— Ты тут ни при чем, — успокоил я его, — ящер его бешенством заразил! — А сам подумал: «Неужто генерал хотел убрать свидетеля своего фиаско?! До чего же людей тщеславие доводит!»
Я встал и потянул Сеню за руку.
— Пошли, никто тебя не тронет. Зуб даю! Я главный следак по смерти генерала. Он у меня геройски погибнет, защищая мирных туристов от ящера-мутанта.
Пока мы возвращались на базу, я размышлял вслух:
— Как так получилось, что ты, Сеня, беглый? Мне же тебя теперь и свидетелем не записать!
— Как, как! Кáком!
«Что-то его сегодня на каки пробило! Нервное, что ли?»
— Шутил я много над охранниками, — Сеня криво усмехнулся. — Вот и поплатился! Смеялись все, а били, как водится, меня! Однажды чуть до смерти не забили. Жить оставили, но с условием, чтобы стучал на всех! Я и настучать-то ни на кого не успел, а начальник зоны меня корешам сдал, видать, план у него такой был: отшутиться на мне за все обиды! Вот бежать и пришлось. А Сан Саныч меня подыхающего на реке подобрал да приютил. Так что обязан я ему по гроб жизни!
Легок на помине, у устья ручья появился полковник.
— Ты еще погуляй! — приказал он мне, не скрывая радости. — А я пока Сеню, как будто из отпуска, на базу приведу!
Вечером на кухне нас опять было трое.
— Эй, кухарка, Микола сказал, что ты скучала по мне, правда?!
— Правда, Сенечка!
— Тогда магарыч за возвращеньице!
Мы просидели допоздна. У Сени рот не закрывался. Видно, недельное молчание было для него еще тем испытанием.
— Ладно, кухарке спать пора! Микола, айда до дому! — наконец поднялся он.
— Я и так дома! — пожал я ему на прощанье руку.
Мишель встала рядом и положила мне голову на плечо:
— Заходи, Сенечка, мы всегда тебе рады!
— Похоже, я на болоте все самое важное пропустил! Совет вам да любовь! — он картинно поклонился в пояс и чуть не завалился.
— Мы тебя проводим!
Вдали непривычно чернел окнами русский модуль. Пока я был на болоте, вся генеральская свита снялась и улетела в Иркутск.
— Когда к себе возвращаемся? — приплясывающий Сеня кивнул на наш барак.
— Никогда. К хорошему привыкаешь быстро! — ответил я.
— Конечно, с бабой под боком куда как лучше! — гоготнул он.
— Я вообще-то про горячую воду и душ! — улыбнулся я. — А к необыкновенному, — я нежно коснулся носом шеи Мишель, — привыкнуть нельзя!
Проводив Сеню, мы решили прогуляться вдоль забора. За время отсутствия того, на ком здесь все держится, к забору оказалось не подступиться из-за бурьяна. Мы вернулись и сели на крыльцо русского барака.
Из уличного крана упала капля. Мы одновременно посмотрели на него.
— В тот вечер ты была победительницей конкурса мокрых футболок, — я положил ей голову на грудь.
— Я так тебе благодарна, что ты меня тогда выслушал и не оттолкнул, — она задумчиво перебирала мои волосы, — ты меня не просто выслушал, ты меня спас! Я ведь тогда недоговорила, — она надолго замолчала. — Если бы я убила виновника смерти Герхарда, ты бы не пошел под суд моим соучастником. Суда бы не было. Судить было бы некого.
Я взял ее руку и потерся об нее щекой. Мы смотрели на звездное небо и молчали.
— Что будем докладывать заказчику? — прервала она тишину.
