Отпечаток на бархате - Одден Карен
— Боже правый… — побледнела она. — Зачем оно вам?
— Прошу вас, мэм. Дело серьезное.
— Хорошо.
Она провела меня в кабинет. В дальнем его конце стоял длинный стол, на нем — шахматная доска с недоигранной партией и деревянный ящик.
— Вот здесь, — указала женщина.
Отщелкнув замочки, я открыл ящик. На подложке из голубого бархата покоились два красивых пистолета. Я поднял первый, осмотрел его и поднес ствол к носу. Нет, из этого давно не стреляли. Из второго, судя по всему, тоже, либо их тщательно почистили. Вероятно, я опоздал.
— Миссис Дэйли, мне хотелось бы забрать оружие. Сейчас я направляюсь на фабрику, встретиться с мистером Норткоттом.
Экономка встревожилась еще больше.
— Мистер Норткотт их не любит, сэр, — забормотала она, когда я закрывал ящик. — Держит пистолеты дома лишь в память об отце.
— Верну, когда отпадет необходимость, — пообещал я, зажав ящик подмышкой.
Мисси Дэйли неодобрительно покачала головой, но любезно проводила меня до выхода.
Между фабрикой Норткоттов и складом пролегал переулок. Медленно продвигаясь по нему в кэбе, я увидел Темзу. Чаще всего река выглядит серой, а вода, по которой лодки разгоняют волну — грязной, однако сегодня солнце отбрасывало на нее золотистые отблески, и впечатление от зрелища оставалось самое приятное. Я выскочил из кэба и окинул взглядом фабрику. В окнах сверкали солнечные блики, а чаем пахло еще сильнее, чем во время моего первого визита.
Прикрыв нос платком, я прошел по первому этажу и поднялся по лестнице.
Увы, кабинет был пуст.
Я с тяжелым сердцем спустился вниз. Неужели Норткотт уже ушел? Или, еще того хуже, добрался до дома, где экономка доложила ему, что я изъял оружие? Выехать из Лондона на поезде — дело одного часа.
В конце длинного коридора имелось окно, и я оглядел доки — не мелькнет ли там светлая шапка волос мистера Норткотта?
К моему облегчению, он и вправду оказался на улице. Я сбежал по ступенькам и вышел к причалам.
Мистер Норткотт приветствовал меня крайне дружелюбно.
— О, мистер Стайлз!
— Мистер Норткотт, боюсь, у меня появились еще некоторые вопросы, — сказал я. — Мне придется пригласить вас проехать со мной в Скотланд-Ярд.
Его взгляд упал на ящик с оружием, который я прижимал к боку, и он помрачнел. Я уже готов был предотвратить побег, однако Норткотт взял себя в руки и с достоинством ответил:
— Что ж, прекрасно. Я только захвачу пальто.
Не давая ему возможности скрыться, я последовал за ним через черный ход, шедший вокруг производственных помещений. Наконец мы вышли на улицу.
Посадив Норткотта в одной из комнат для допроса свидетелей, я запер его снаружи, и тут из коридора донесся голос Корравана:
— Вы его доставили?
— Вместе с парой пистолетов Норткотта-старшего, — сообщил я. — Решил, что недурно бы их изучить.
Корраван приподнял брови и забрал ящик в кабинет, где его и открыл. Я умел обращаться с оружием — и стрелять, и чистить, как положено. Но Корраван действовал так, словно имел подобные навыки с детства. В течение нескольких минут он осмотрел оба пистолета и разочарованно покачал головой.
— Нет, не то. На одном сломан штифт пружины, а на втором он вообще отсутствует. Из них не стреляли давным-давно.
Что ж, версию так или иначе следовало отработать, решил я. У меня вдруг вспыхнул слабый огонек надежды: может, мы ошибались в своих предположениях насчет Норткоттов? Дэйвид мне нравился, и я не находил себе места от мысли, что он мог составить столь коварный план.
— И все же хорошо, что вы привели сюда мистера Норткотта. У меня есть пара вопросов, — заявил Корраван.
Мы вместе вошли в комнату для допросов, где сидел, закутавшись в пальто, наш подозреваемый. В комнате и впрямь было нежарко.
Медленно меряя шагами кабинет, Корраван приступил к делу:
— Мистер Норткотт, вам известно, что мы расследуем убийство мистера О’Салливана.
— Да-да, его жена — добрая подруга моей сестры. — Обернувшись ко мне, Норткотт добавил: — Я уже говорил об этом мистеру Стайлзу.
— Расскажите подробнее о ваших отношениях.
— Пардон? — пробормотал Норткотт, вздернув брови.
Запустив руку в карман, Корраван достал конверт. Мне показалось, будто никаких надписей на нем нет, однако Корраван держал его, словно улику.
— Здесь письмо миссис О’Салливан, адресованное подруге. Похоже, у вас более близкие отношения, чем вы нам рассказывали, не так ли?
Норткотт покраснел, однако не сказал ни слова.
— Полагаю, вы решили сойтись с ней поближе, поскольку она была замужем за ювелиром? Вынашивали замысел ограбить ювелирную лавку?
Норткотт округлил глаза во вполне искреннем негодовании.
— Разумеется, нет!
— Вы убили супруга миссис О’Салливан?
— Нет! — побледнел Норткотт. — Я не… Я никого не убивал!
— Вы ушли до конца спектакля в тот вечер, когда были в театре с миссис О’Салливан? — спросил я.
Судя по всему, Норткотт собирался отрицать, что посещал «Фолли» с женой убитого ювелира, однако передумал. Его лицо вытянулось, и он подавленно ответил:
— Мы оставались до занавеса. — Он вдруг вскочил со стула. — Я могу доказать! Меня видел там мой приятель Мэттью, мы столкнулись с ним в фойе уже после окончания спектакля. Он еще махнул мне рукой, поэтому наверняка должен вспомнить.
— Где можно его найти?
Норткотт вытащил из портмоне визитную карточку.
— В моем клубе. — Нацарапав несколько слов на обороте, он протянул мне визитку. — Вот, возьмите. Вас пропустят без вопросов.
Я лишь пожал плечами. Вряд ли Норткотт упомянул бы приятеля с такой готовностью, не будь он уверен в его свидетельстве. Разумеется, сходить в клуб и поговорить с этим Мэттью придется.
— Назовите его фамилию.
— Гленденнинг. Мэттью Гленденнинг.
Мы с Корраваном поднялись.
— Вы пока останетесь здесь, — заявил коллега. — Вам принесут ужин и теплое одеяло.
— Это недоразумение, — покачал головой Норткотт. — О’Салливан был бездушной скотиной, однако я его не убивал.
Очень может быть, что ты в него и не стрелял, подумал я. Возможно, на спусковой крючок нажала сестра, но ты участвовал в заговоре и виноват не меньше.
Мы поручили одному из инспекторов доставить в Ярд мисс Норткотт и поместить ее в соседнюю комнату. Я отправил еще одного человека удостовериться, что мистер Гленденнинг и в самом деле видел в театре Дэйвида и миссис О’Салливан, а затем, совершенно изможденный, ушел домой и рухнул в постель.
Логика подсказывала: брат и сестра — сообщники, предавшие миссис О’Салливан. И все же, несмотря на логику, я чувствовал, что где-то не сходится. Будто дверь, которую криво навесили на петли…
На следующее утро я лежал в кровати, размышляя не о расследовании даже, но о бедной миссис О’Салливан. Вернулась домой после приятного вечера, а там ее ждало холодное тело убитого мужа… На несчастную женщину напали, нанесли ей раны, она угодила в больницу. Миссис О’Салливан предали близкие друзья, воспользовавшись ее добрым отношением. Еще и замуж вышла за человека, который, по общему мнению, был не просто неприятным типом, но еще и обладал вспыльчивым нравом, и…
Мне вдруг кое-что вспомнилось, и я резко сел в кровати.
Синяки на руках миссис О’Салливан… Синяки были желтыми. Стало быть, они — не следствие нападения во вторник вечером. Вероятно, супруг был жесток с бедняжкой.
Могла ли она пойти на преступление, пытаясь освободиться? Способна ли миссис О’Салливан на убийство? Я припомнил первую нашу встречу. Какой она была робкой и испуганной… Я еще подумал тогда: нет, она здесь точно ни при чем.
И еще: несколько недель назад миссис О’Салливан пришла повидать Атертона и спросить, отчего ее супруг так зол. Ей тогда пришлось прождать целый час.
Час — это много. Точно ли миссис О’Салливан пребывала в отчаянии, действительно ли ждала совета? Или же пыталась найти пистолет Атертона, зная, что тот держит его дома? Пистолет, который, к немалому удивлению ювелира, испарился без следа?
