Господин следователь. Книга 14 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич
— Лук едим вместе! — строго сказала любимая, поставив передо мной тарелку с салатом, который мне очень нравится, но который я ем крайне редко — зеленый лук с яйцом, заправленный сметаной.
Мы оба заулыбались. Конечно же, едим вместе.
С луком вообще интересная история. В квартире на Фурштатской не то кто-то из прежних жильцов, не то сам домовладелец, обустроил Зимний сад, слегка переоборудовав балкон и ту из комнат, что превращена в склад для мебели. Маменька, как только они переехали сюда из Новгорода, собиралась выращивать что-нибудь экзотическое, но так и не собралась, да и дело у нее появилось. А Леночка, получив в руки бразды правления домом и прислугой, заявила, что станет выращивать здесь самый обыкновенный лук. Дескать, знает, как это делать, потому что ее маменька — соответственно, моя теща, в Белозерске выращивала лук даже зимой. Конечно, не в лютую стужу, а в феврале–марте вполне возможно. Мол, батюшке очень нравится свежий лук. А благородной дворянке на собственном огородике возиться неприлично, а в Зимнем саду — очень даже и можно. Потом, со временем, она что-то другое станет выращивать — пусть те же цветы, а пока и лучок хорошо. Все просто, и сердито.
Анька, услышав о желании подружки заняться садоводством, только головой покрутила — дескать, несерьезно это, лук в ящичках, выращивать, так сразу грядку, а лучше две, но я слабость своей супруги ко всему цветущему одобряю, и понимаю. К тому же, у Леночки должно быть какое-то хобби, а то я и так все время переживаю, что ей здесь скучно.
— Лена, ты ведь не откажешь в рекомендации хорошему человеку? — поинтересовался я, пояснив: — С горничной сегодня беседовал, которая у пропавшей барышни служит. Боится, что ее и со службы уволят, и рекомендации не дадут.
— А что за горничная? — деловито поинтересовалась супруга, подложив на мою тарелку пару котлеток.
— Какая горничная — ничего сказать не могу, смотреть надо. Первое впечатление — что вежливая, обходительная. Как человек она мне очень понравилась — добрая очень. Я ей пообещал, что поговорю либо с женой, либо с матушкой о рекомендациях.
Я вкратце рассказал о своем визите в дом Онцифировых, и об интересной горничной, которая испытала к своей хозяйке едва ли не материнский инстинкт.
Леночка призадумалась, а потом пожала плечами:
— Если она к нам придет, я ее попросту на службу к себе возьму, вот и все. Я уже думала — двух горничных мало, третья, что к сестрице Анне приставлена, она же не столько у нас за горничную, сколько за гувернантку или за бонну. Людмила и меня иной раз на выезде сопровождает, и Аню. Да и маменька ее с собой иной раз берет, особенно, когда она к Николаю Федоровичу ездит. Поэтому, я считаю, что двух девушек мало, третья нужна. Если придет — так возьму. Малыш у нее растет, а хозяева только полдня дают?
— Скрывает, что у нее ребенок.
А я еще по Череповцу помню — не любят хозяева, если у них прислуга с ребенком. И одиноких матерей тоже не привечают.
— Если тебе понравилась, так возьмем, — твердо пообещала жена. — Добрая, надежная — это хорошо. А для ребеночка мы ей целый день выделим, с тем же жалованьем.
— Вот и отлично, — обрадовался я. — Сама понимаешь, я-то ей ничего обещать не смог.
Конечно не смог. Прислугой хозяйка дома заведует, а ею у нас Леночка стала. Маменька, возможно, и рада бы иной раз вмешаться, но нет, если сама все дела невестке передоверила, не вмешивается, а на все вопросы горничных и кухарок посылает их к Елене Георгиевне. Не должно в хозяйственных делах быть двух начальников. А дело мужчины — выдавать жалованье, следить, чтобы непорядка какого не было, вроде пьяной кухарки… Подозреваю, конечно, что обе барыни — и старшая, и младшая, какие-то разговоры между собой ведут, советуются, но мужчин, а еще младших членов семьи, вроде Аньки, не посвящают. Анна, кстати, считавшая, что коли подружка теперь за главную, то ей можно нос на кухню совать, просчиталась. Кухарке было велено — если барышня полезет к плите, начнет учить готовке, не просто гнать, а сразу лупить черпаком. Анька даже немножко подулась, но все правильно поняла и обиды простила.
Мы с Леночкой немножко поговорили о «потеряшке», но осуждать родителей за невнимательность пока не стали. Мои первые впечатления могут быть и ошибочны. Кто его знает, что там творится в семье Онцифировых? А то, что родителям неизвестны ни друзья, ни подружки — так тоже бывает.
В моей реальности «потеряшек», которые из дома сбегают, разыскивает не только полиция, но и частные детективы. Думаю, что в моем, а что и в том мире, полиция не слишком усердствует. А вот детективы (самому сталкиваться не довелось, знаю со слов знакомого) деньги берут, но отрабатывают их на совесть.
Но там, в «прошлобудущем», имеется такая волшебная штука, как социальные сети. И пусть ты того продвинутей, пусть даже и страничку свою поменял, и ник изменил, все равно оставляешь следы. Друзья, интересы — это очень многое даст для детектива.
— Сижу и думаю, у кого бы мне информацию найти — что за подруги у Полины? Не может такого быть, чтобы гимназистка ни с кем не общалась. А если подруги есть — то где живут? Вдруг она у кого-то из них? И придумать ничего не могу, — пожаловался я.
— Ваня, а что же тут сложного-то? — удивилась Лена. — Нужно просто зайти в гимназию госпожи Бернс, отыскать классную даму, вот и все. Классные дамы всегда все про всех знают. Когда мы с Татьяной тебя больного навестить пришли — до гимназии дойти не успели, а Виктория Львовна уже все знала.
— Ленка, а ты гений! — пришел я в восхищение. Не выдержав, соскочил, поцеловал супругу.
Эх, не зря я испросил разрешение у Наволоцкого посвятить в это дело свою жену. Вот, уже и первая помощь есть.
Довольная Леночка, ответив на мой поцелуй, засмеялась:
— Ну вот, мы оба с тобой луком пахнем, словно салатик. Я, поначалу, хотела приказать, чтобы прованским маслом заправили, но сметана запахи впитывает. А еще — ты сам бы догадался, у кого справки навести можно.
Я только руками развел. Про классную даму отчего-то и в голову не пришло. Наша «классная», в моем прошлом, о нас много знала? Может и да, а может и нет. Но у нас, опять-таки, соцсети имеются, из которых педагоги черпают информацию о своих детках. И я, кстати, тоже этим занимался, но свой профиль вконтакте держал закрытым.
— Ленусь, а ты не обиделась, что я тебя Ленкой назвал? — спохватился я.
— Что ты, милый, — улыбнулась Леночка, погладив меня по руке. — Напротив, мне иной раз завидно было, когда ты Анечку нашу Анькой называл. И Ленка от тебя звучит не обидно, а как-то душевно. Так иной раз меня нянюшка в детстве звала. Нянюшка столько сказок знала! Только, при чужих ты меня так не зови!
— Не буду, — пообещал я. — И Ленкой, а еще барышней стану только наедине тебя звать.
— Ваня, а ты на меня за барышню обижаешься? — расстроилась Лена. — Ну, как ты не понимаешь, что я горжусь, что теперь не барышня, а твоя жена? Знаешь, как я этого ждала?
— Так ведь и я ждал, — признался я. — И ждал гораздо дольше тебя — лет сто, если не сто сорок.
— Ох, фантазер же ты у меня, — заулыбалась Лена. — Давай-ка лучше чай пить.
Пока горничная убирала грязную посуду, я, разумеется, не утерпел — показал Леночке план комнаты сбежавшей барышни, спросил — а что тут на ее взгляд не хватает?
И моя жена тоже со мной согласилась, что у барышни-гимназистки просто обязательно должно быть свое зеркало, а у таких богатых родителей — так и туалетный столик, а еще письменный стол с ящиками, желательно — с потайными, куда всякие секретики прятать.
— Ваня, а где у Полины копилка стояла? — поинтересовалась Лена, рассматривая мой чертежик. — Куда она ее прятала? В комод или в шкаф?
— Копилка? — слегка растерялся я.
— Ну да, копилка, — подтвердила Лена. — На рынке продаются, и в лавках. Свинки всякие, бочонки, сундучки пиратские. У меня бычок глиняный был, с позолоченными рогами. Представляешь, как его жалко раскалывать было?
