Выстрел милосердия (ЛП) - Несбё Ю
— Да?
— Да, — ответил он. Через секунду зажужжал замок.
Он натянул шарф на лицо, быстро поднимаясь по обшарпанной лестнице.
Он всегда приходил сюда во внерабочее время и ни разу никого здесь не встретил, но Осло — действительно маленький город, и всегда существовал риск попасться на глаза кому-то из знакомых.
В доме была всего одна квартира, на самом верхнем этаже, и сейчас он услышал, как там открывается дверь. Тело автоматически среагировало, готовясь к предстоящему приливу адреналина.
Она стояла в дверях, ожидая его. На ней был только пеньюар.
— Привет, — сказал он, и голос его прозвучал так же хрипло, как и в самый первый раз.
— Тсс, — прошептала она и притянула его к себе.
Он видел, как приближается земля, и закрыл глаза. Ощутил тепло её кожи. Тот кайф, который это дарило каждый раз на протяжении всех шести месяцев, что это длилось. Отчаяние. Слёзы. И ненасытный голод, который могло утолить только её тело.
Харри пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять из виду спину Олега на улице Грёнландслейрет, но прохожих было достаточно много, так что риск быть замеченным, даже если бы Олег обернулся, оставался минимальным.
Когда Олег свернул в проулок Олафиаганген, Харри остановился на углу и проследил за ним взглядом. Заметил, что тот направляется в сторону двоих наркодилеров, и почувствовал, как упало сердце.
Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в одну из дверей и скрылся внутри здания.
Харри зашагал по переулку, углубляясь в темноту.
— Чего тебе, парень? — окликнул его один из мужчин на ломаном норвежском.
Харри покачал головой и подошел к двери. Стал читать имена на домофоне, но остановился на самом первом, вверху списка. Уставился на него.
Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и принял вызов.
— О краже такой камеры заявляли четыре месяца назад, — сообщила Софи Гулльстранн. — Не в нашу компанию, но в системе указано, что заявление в полицию тоже подавалось. Страхователь — некий Трим Хёуген, я могу скинуть тебе его контактные данные, которые есть в базе.
— Спасибо, — сказал Харри.
— Кстати, ко мне подходил завхоз по поводу твоей машины, которая стоит на нашей парковке.
— Да, она не завелась. Я заберу её.
Возникла пауза.
— Удачи с расследованием, — сказала она.
— Спасибо.
Они закончили разговор. Харри снова посмотрел на имя на домофоне.
Хильде Витт.
t.me/knigaperevodchik
Глава 38
— В поп-культуре теме серийных убийств уделяется так много внимания, что мы часто в первую очередь думаем именно о них, когда читаем о нескольких жертвах одного и того же преступника, — сказала Хильде Витт.
Её пригласили на утреннее совещание, и теперь она стояла перед новой следственной группой, расширенной до семнадцати человек, которая заняла большую переговорную и превратила её в оперативный штаб.
— Особенно когда эти убийства имитируют фильмы, посвященные как раз серийным убийцам. Но единственное, что в этих убийствах напоминает о серийных, — это тематика. Я бы не назвала это ритуалом, так как здесь сходство кроется скорее в общем контексте, нежели в отдельных деталях.
Витт отошла в сторону, чтобы остальные члены следственной группы могли видеть экран телевизора с кадрами с трех мест преступлений.
— Для классического серийного убийцы само убийство, само действие важнее, чем личность жертвы. Тот факт, что в нашем случае между жертвами прослеживается связь, заставляет предположить, что преступник имеет к ним какое-то отношение. Это могут быть либо личные связи, либо отношение к жертвам как к группе. Это делает менее вероятной версию об убийце, который просто получает удовольствие от процесса независимо от того, кто перед ним. Мы также не наблюдаем классического признака серийных убийств — периодов «охлаждения» после преступления, во время которых потребность убивать постепенно нарастает вновь. Здесь все больше похоже на тщательно спланированную серию актов мести, совершенных за короткий промежуток времени. То есть это массовое убийство, а не серийное. Поэтому я рискну предположить, что мы имеем дело с человеком, страдающим тем, что весьма неточно называют «синдромом школьного стрелка». Это понятие не укладывается в один конкретный диагноз, но здесь есть общие черты. Я не буду перечислять все, но выделю несколько конкретных вещей, которые вы можете использовать в расследовании. Ищите людей с историей психических расстройств и депрессий, увлекающихся оружием и склонных к жестокому обращению с животными. Согласны?
Сидя в самом конце комнаты, Харри видел, как его коллеги склонили головы над блокнотами.
— Но самое важное и очевидное сходство между людьми, которые становятся массовыми убийцами в школах, на рабочих местах или в кругу семьи, заметить труднее. Это отвержение. Это может быть травля, разрыв с любимым человеком, уход супруга или увольнение с работы. В общем — отвержение.
Витт посмотрела на них, словно стараясь запечатлеть эту мысль в их сознании. Затем она развела руками:
— Проблема в том, что начинать поиски с этого бессмысленно. Нас всех когда-то отвергали, но это не превратило нас в убийц. Ведь решающее значение имеет не то, какому испытанию мы подверглись, а то, как мы его перенесли. Поэтому я советую сначала использовать простые общие признаки. А уже потом, когда у вас появится подозреваемый и вы захотите понять его мотив, вспомните про отвержение.
Витт хлопнула в ладоши и направилась к своему месту.
— Спасибо, Хильде, — сказала Катрине. — Харри?
По пути к трибуне Харри поймал кивок Хильде Витт, прежде чем она села. Разумеется, на стул подальше от Олега. Харри прокрутил в голове события вчерашнего вечера. То, как он стоял перед домофоном и смотрел на имя Хильде Витт, пока все кусочки мозаики не сложились воедино. Затем он позвонил в дежурную часть и попросил прислать патрульную машину, чтобы его забрали с улицы Грёнландслейрет.
Полицейская машина отвезла его по адресу — к таунхаусу в Рёдтвете, где они с одним из патрульных позвонили в звонок под табличкой с именем «Трим Хёуген».
Открывший дверь мужчина был со взъерошенными волосами, седой щетиной и животом, из-за которого футболка топорщилась, как балетная пачка. Он подозрительно оглядел их из-за дверной цепочки, пока Харри объяснял цель визита. Затем смахнул крошку с нижней губы и впустил их.
— Трим Хёуген, — произнес Харри, указав на погасший экран телевизора и нажав на кнопку пульта. Ничего не произошло. Он тихонько вздохнул. Олег поспешил на помощь, забрал пульт, и на экране мгновенно появилось изображение Хёугена.
— Спасибо, — сказал Харри, окинув взглядом усмехающихся коллег. — Хёуген утверждает, что у него украли профессиональную кинокамеру редкой модели, которая, как мы полагаем, использовалась для съемки убийства Вама.
Харри снова нажал на кнопку пульта, и опять безрезультатно. Он пробормотал ругательство, и Олег уже собирался подняться со стула, когда Харри нажал ещё раз, и на экране появилось изображение среднеформатной кинокамеры. В зале послышались смешки.
— Ладно, — продолжил Харри. — Насколько нам известно, это единственная камера такой модели в Норвегии. О её краже заявляли в полицию, но название бренда написали с ошибкой — «Aaron» вместо «Aaton», поэтому мы не смогли найти заявление до сегодняшнего утра. Хёуген говорит, что был в ярости, потому что страховая компания согласилась выплатить лишь первоначальную стоимость комплекта — около ста тысяч крон, а не те двести с лишним тысяч, которые за неё просят на вторичном рынке сегодня. Он впустил нас, и вот место, где, по его словам, он её хранил.
На экране появилось фото гостиной, которая на самом деле служила рабочим кабинетом. Письменный стол с большим монитором «Мак», различные инструменты и принтер со стопкой бумаги. Книжный шкаф за столом ломился от перевязанных стопок сценариев, названия которых были написаны маркером на корешках папок.
