Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси
— Догги, — прошептал он. — Послушай меня. Последние двадцать минут перед взрывом записаны на видео. Тебе нужно пробраться в аппаратную Бёртона и запустить воспроизведение. В верхнем черном рекордере сохранены записи с камер, которые я вывел на свой монитор. Нажми кнопку воспроизведения и пусти сигнал во внутреннюю сеть через мой сервер. Справишься?
Она кивнула.
— Это жизненно важно, Догги. Иначе, боюсь, все эти записи бесследно исчезнут. И берегись Сандерленда, если он крутится где-то поблизости. Договорились?
Она снова кивнула.
Уэсли перевел взгляд на британца, который удерживал его в сознании. — Вы вооружены? — Тот кивнул. — Тогда идите с ней и защитите ее, хорошо?
Англичанин кивнул и с силой прижал ладонь самого Уэсли к его ране на груди. Ощущение было липким, теплым и пугающе мягким — абсолютно нереальное чувство.
— Держи крепче, — велел британец. — Врачи скоро будут. Ты справишься. — И они скрылись из виду.
— Ты здесь, Уэсли? — послышалось со стола.
— Да, господин президент, — едва слышно прошептал он.
— Он отвечает? — спросил президент.
— Да, господин президент, — отозвался один из врачей. — Он говорит «да»!
«Господи, помоги ей все сделать правильно», — взмолился Уэсли. Хорошо, что он отправил с ней вооруженного охранника. Кто знает, возможно, у Сандерленда в том крыле уже дежурят свои люди. Или они уже стерли записи, и тогда все кончено. Без улик этот ублюдок выйдет сухим из воды, и все пойдет по его сценарию. Этого нельзя допустить.
Уэсли попытался сконцентрироваться и сильнее нажал на рану. Своих пальцев он уже не чувствовал; вся ладонь окончательно онемела.
В этот момент в коридоре раздался голос Сандерленда. Он звучал испуганно, растерянно и вместе с тем по-отечески заботливо. — Где он? — закричал он за секунду до того, как ворваться в импровизированный лазарет и броситься к столу переговоров. Уэсли из своего положения видел его туфли. Это была единственная чистая, сверкающая обувь во всем помещении.
— Что с президентом? — встревоженно спросил он. — Говорите как есть.
Оба врача промолчали.
— Со мной все в порядке, Томас, — слабо отозвался президент. — А ты как?
С противоположной стороны стола донесся преувеличенно глубокий вздох облегчения Сандерленда. — О, слава богу! Со мной тоже все в порядке, господин президент. В момент взрыва я был довольно далеко.
«Еще бы, тварь», — подумал Уэсли и попытался выговорить это вслух. Но язык не слушался, силы почти покинули его. Скоро он не сможет даже прижимать рану.
— Нам нужно убрать президента отсюда. Перевезти в охраняемый госпиталь, — озабоченно заговорил Сандерленд. — Здесь небезопасно. Мы не знаем масштабов катастрофы и ее причин, возможно, это еще не конец. Президента необходимо эвакуировать. Он транспортабелен?
«Гнида лицемерная», — мысленно отозвался Уэсли.
— Мы ждем реанимобиль, — ответил один из врачей.
— Как только машина прибудет, я поеду вместе с ним, — распорядился Сандерленд. — Я уже обо всем договорился, его ждут. Что с премьер-министром Уоттсом?
«Он сказал, что уже обо всем договорился и его там ждут?» — эта мысль ранила Уэсли. Кто ждет? Где? Всё это не предвещало ничего хорошего.
Уэсли снова попытался заговорить, но легким не хватало воздуха, а телу — сил. Сердце колотилось как безумное, компенсируя потерю крови. От этих толчков в груди было больнее, чем от самих ранений.
— Где Уоттс? — повторил Сандерленд.
Премьер-министр Уоттс, сидевший на стуле, поднял руку, обозначая свое присутствие.
— О, слава богу, вы здесь, господин премьер-министр.
Сандерленд перешагнул через Уэсли, даже не взглянув на него. Он уже разворачивал свои дипломатические орудия. Начиналась теневая игра. Нужно было срочно сплотить союзников перед грядущим раундом борьбы. — Что с вашими людьми, господин премьер-министр? Потери велики?
Уоттс убрал платок от глаз и беспомощно развел руками. Было очевидно, что он вообще не контролирует ситуацию. Сандерленд с пониманием кивнул и уставился прямо на Уэсли. Взгляд его был холодным и жестким, но слова лились вкрадчиво и мягко:
— А вот и наш сегодняшний герой. Отличная работа, Уэсли Бэрфут. — Он повернулся к медикам: — Как состояние мистера Бэрфута?
— Он выкарабкается, если нам удастся окончательно остановить кровотечение.
— Отправьте его в тот же госпиталь, куда повезут президента, — распорядился Сандерленд.
«Там-то нас и прикончат», — подумал Уэсли.
Сандерленд медленно обошел стол, осматривая остальных раненых. В его поведении сквозило напускное, подчеркнуто заботливое великодушие национального лидера. Он набирал дешевые политические очки в этот трагический момент, прекрасно осознавая это всей своей гнилой душой. Любой политик знает: легкие дивиденды зачастую приносят куда больше выгоды, чем те, что завоеваны в честной борьбе.
Уэсли попытался качнуть ступней, но премьер-министр Уоттс ничего не замечал за платком, который он снова прижал к воспаленным глазам. На заднем плане нарастал хор сирен. Где-то вдали послышался рокот вертолета.
Тогда Уэсли, собрав последние силы, приподнял ногу и с силой опустил её на пол. Премьер-министр Уоттс убрал платок и посмотрел на него покрасневшими глазами. Уэсли зашевелил губами, но расслышать его шепот было невозможно.
Премьер-министр прищурился. Должно быть, зрение его подводило. Уэсли еще раз приподнял и уронил ногу. Это было всё, на что он был способен. Силы окончательно оставили его, он больше не чувствовал даже биения собственного сердца.
Похоже, конец был близок, но он больше не думал об этом.
Он не ощущал даже грусти.
Он слабо улыбнулся Уоттсу и уже готов был поддаться накатившей дремоте и закрыть глаза, как вдруг британский премьер поднялся на ноги. Только сейчас стало понятно, насколько легко он отделался. За это ему следовало благодарить двух погибших телохранителей. Если не считать того, что одна штанина его брюк была разорвана до бедра, а кожа побелела от известковой пыли, никаких видимых травм у него не было.
Он осторожно шагнул к Уэсли, стараясь не наступить на него. Спина его была сгорблена, воспаленные глаза слезились, рот был приоткрыт, но с момента взрыва он еще не проронил ни слова.
Он склонился ниже и прижал ухо к самым губам Уэсли.
— За всем этим стоит Сандерленд, — хрипло прошептал Уэсли.
Уоттс отпрянул назад и растерянно посмотрел на него, а затем снова склонился, повернувшись другим ухом. Видимо, из-за глухоты он ничего не разобрал с первого раза.
— За всем этим стоит Сандерленд, — повторил Уэсли. Казалось, премьер-министр затаил дыхание, чтобы остатки его поврежденного слуха не заглушил ни один посторонний звук. Затем он повернул голову к Уэсли.
— Я слышу тебя, — произнес он и снова приблизил здоровое ухо к его губам.
— Включите телевизор. Там, за панелью на стене, есть экран. — Уэсли кивнул в сторону торцевой стены. — Пульт на чайном столике.
Уоттс медленно выпрямился, хотя оставался сильно сгорбленным. Как он ни старался, разогнуться во весь рост у него не получалось.
Он нашел пульт и включил экран.
Обычно этот монитор использовался для демонстрации материалов служебного характера или трансляций из Ситуационной комнаты, но по умолчанию он был настроен на канал «Эн-би-си». Так оказалось и на этот раз.
Уэсли повернул голову, чтобы хоть краем глаза видеть изображение на экране.
Картина была ужасающей. Повсюду в панике бегали люди. Дым от пожарища стлался над Эллипсом, позволяя разглядеть происходящее лишь урывками. Возле монумента Вашингтона выстроилось множество солдат. Все они были в бронежилетах и четко знали свою задачу.
За секунду до того, как солдаты на экране пошли на штурм засевших в монументе террористов, Уэсли услышал, как это происходит наяву — там, на улице, в восьмистах метрах отсюда. В сторону смотровых окон на вершине обелиска полетели газовые гранаты, изнутри донеслись частые выстрелы. За исключением бойцов штурмового антитеррористического подразделения, площадь вокруг памятника была полностью зачищена.
