Михаил Ульянов - Реальность и мечта

А в 50-е годы незадолго до смерти Сталина общество переживало кризис. Возобновление репрессий отражалось настороженностью и испугом в глазах людей. Тогда по заданию партии в нужном идеологическом русле ставили героические пьесы, но они не спасали положения. Народ не доверял им больше, ему было не до победных реляций, и залы были пусты. В этом заключалось подлинное отражение жизни театром: жизнь не давала ему подпитки, и театр вымирал. Такое не могло продолжаться долго, и возникла потребность в новых пьесах и постановках.

Или еще один занятный пример. Была в РСФСР министерша по фамилии Зуева. Она уверенно заявляла, что профессиональных актеров скоро не будет, так как их полностью заменит самодеятельность. Дескать, стремящийся к прекрасному рабочий или служащий после напряженного рабочего дня будет выходить на театральную сцену, чтобы во вдохновенном порыве сыграть пару-другую ролей. Нечто подобное было показано в фильме «Берегись автомобиля», где Гамлета играет страховой агент, Лаэрта — следователь, а за режиссера — и вовсе футбольный тренер. В комедии это действительно смешно, а в жизни печально. Зуева почему-то легко забывала, что каждая профессия уникальна и ответственна и требует погружения в особый мир. Запросто из управдома в артиста не переквалифицируешься! Актерство — это великий труд, это понимание красоты, вышколенный вкус, мастерство перевоплощения, готовность делиться искусством с людьми. Этому годами учиться надо, и никакой рабочий в бабочке с профессиональным актером не сравнится.

Во всех этих эпизодах я усматриваю характерные иллюстрации того, как и чем в разные годы жило в нашей стране театральное сообщество. Всякое бывало, поэтому события последних лет вряд ли можно назвать предельными по внутреннему драматизму. Однако не покидает меня болезненное ощущение того, что именно сейчас с нами, с искусством вообще и театром в частности происходит нечто неправедное и, возможно, непоправимое…

Иногда размышляю я над тем, каково актерам большую часть своей карьеры жить вне театра. Конечно, каждый решает сам, что лучше — непрерывные гастроли или работа на одной сцене. Вероятно, истина посередине, и не стоит воспевать ни одну из крайностей. Но один печальный пример в этой связи я все-таки напомню. Совсем недавно умер Андрей Краско. Внезапно умер актер одаренный, востребованный, находящийся в расцвете творческих сил. И кажется, почти все знавшие Андрея и специфику нашей профессии дали такое объяснение произошедшему: переработал, не выдержал гонки от съемок к съемкам, бесконечных переездов и мелькающих ролей. Вряд ли он стремился к такому финалу, в очередной раз соглашаясь на выгодное приглашение дельцов от массовой культуры. Время для них — деньги. Чем выше темп, тем больше прибыль. Где уж о прекрасном и о вечном подумать… Интересен факт времен советского кинематографа: по-настоящему хорошая картина, оцененная зрите-; лями, получившая достойную критику, а то и фестивальные награды, в среднем снималась год. При этом норма расхода кинопленки в день составляла двадцать пять метров. Словом, можно и в образ вжиться, и на съемочной площадке над ролью поработать. Соответственно, отдача в деньгах и славе тоже была не скорой. Так, за многомесячные съемки в фильме «Председатель» я отнюдь не сразу получил Государственную премию и только после этого сумел купить автомобиль «Волга», но никак не на актерский гонорар. А сегодня востребованный артист может за неделю заработать на новую машину.

Недавно я слышал анекдот о том, что один заметный режиссер на Бродвее, готовясь к постановке, заключил контракт с актрисой, которая по каким-то причинам не вписалась в предназначенную ей роль. И впору бы от контракта отказаться, но время ушло. Вместо трех дней, когда разрыв еще был возможен, пролетело пять, и режиссер оказался перед ужасным выбором: либо выпустить неполноценный спектакль с неподходящей актрисой, либо уплатить ей такую неустойку, которая поставит крест на всем проекте. Где уж там новую кандидатуру на роль искать! Случай действительно болезненный и трудноразрешимый. В нем контрастно высвечивается, что стремление к идеалу, а таково по определению искусство, слишком часто идет вразрез с материалистичной действительностью.

Конечно, в актерской среде отнюдь не одни альтруисты. Более того, люди творческих профессий всегда были склонны и к роскоши, и к поклонению, и даже к эпатажу. Бывший директор императорских театров Владимир Аркадьевич Теляковский в книге мемуаров описывал нравы актеров в царской России. В частности, он упоминает, что в театральных бюджетах была такая расходная статья — «дрова», то есть труппа пользовалась привилегией отапливать свои дома за казенный счет. И тут самые большие затраты шли на обогрев дома Ермоловой. Ничего не поделаешь, великая актриса любила тепло и уют. А летом после окончания театрального сезона в столицах актеры сообща выезжали в провинцию, скажем на пароходе посещали приволжские города, чем одновременно убивали нескольких зайцев, то есть несли драматическое искусство в глубинку, а заодно неплохо зарабатывали, не забывая при этом отдохнуть.

Человеку всегда хотелось жить по-человечески, и язык не поворачивается упрекнуть его в этом. Но что есть человеческое? И почему-то кажется, что такой тотальной подвижки в сторону материального благополучия, как сейчас, среди нас, актеров, никогда прежде не бывало. Да и зритель, для которого мы работаем, больше тянулся к духовному и меньше интересовался смачными подробностями из частной жизни новоявленных звезд.

Помнится, прежде на гастролях в Киеве или Минске, да и в других городах, где мне довелось выступать с сольными концертами, набирались полные залы народу. В два часа выступления умещался обычный для всех драматических актеров набор: фрагменты известных ролей, прочтение литературных произведений, диалог со зрителями. Платили за это немного, но дорожные неудобства и скромные гонорары компенсировались с лихвой, ведь из зала на тебя смотрели внимательные глаза, тебя слушали с упоением и благодарностью, и чувствовалось, что твой труд этим людям небезразличен. Сходную оценку я слышал от Сергея Юрского и Александра Филиппенко — замечательных, способных увлечь аудиторию чтецов. Сейчас же происходит непонятное — собрать публику на серьезное драматическое соло невозможно. Зато ходят на «Кривое зеркало», которое могу охарактеризовать не иначе, как богатое бескультурье без сдерживающих центров. А ведь это примета целой эпохи в жизни нашей страны! Вон в Соединенных Штатах Америки один на всех Лас- Вегас, а у нас он на каждом углу. Какое-то разнузданное, разухабистое, оголтелое бедствие творится вокруг нас, и в нем мы изо дня в день духовно теряем больше, чем экономически. Пока заводы стоят, люди проигрывают «одноруким бандитам» незаработанные деньги. На что же мы живем? Неужели на одну только нефть?