Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар
Религиозной толерантности как оттиску прагматизма и рационализма суждено было не только принести успех новым ложам, но и стать их ахиллесовой пятой. Ведь если провозглашалось равное уважение всех деноминаций, это означало, что ни одна из деноминаций не должна была рассматриваться выше других. Особенно настаивала на своей универсальности отстаивавшая непреложную истину Католическая Церковь. Ссылаться на христианство, да, но смешение различных конфессий в очищенное от догмы нагромождение могло лишь вызвать неудовольствие папы и кардиналов.
Выходит, что франкмасоны почерпнули в христианстве основные свои символы и действия: «братья», паперть, франкмасонское собрание, легенда о Хираме и Соломоне, число 33, храм, алтарь, колонны, крест, клятва на Библии, надпись «INRI [50]», свадебные и погребальные обряды, общая трапеза вплоть до поклонения Великому Архитектору Вселенной!
Между 1725–1735 гг. франкмасонство размножилось на континенте (во Франции и Италии) в разнообразных английских (большей частью протестантских) и шотландских (большей частью католических) вариантах. В 1730 году в Лондоне был посвящен Монтескье, а рыцарь Рамсей, ученик Фенелона, часто рассматриваемый в роли главного основателя французского франкмасонства, был приехавшим из Лондона католиком. Лорду Ричмонду, англиканцу и либералу, потомку незаконнорожденного сына Карла II, удалось в 1738 году подтвердить автономию «Масонства Французского королевства».
Развитие лож в XVIII в. не было однородным процессом. Порой он представлял собой игру, видимость, а иногда и легкомысленное, плутовское развлечение. В письме к своей сестре, эрцгерцогине Марии Кристине, Мария Антуанетта весело писала: «Здесь собран весь свет!» Это было время, когда поднявшаяся эзотерическая волна привела к многочисленным мифическим разглагольствованиям. Франкмасонство строилось на библейских, соломоновых, ессей-ских, друидических, пифагорейских, кабалистических, тамплиерских основах, широко используя различные символы, псевдооткрытия, и неестественные секреты. Иногда становилось известно, что какая-нибудь франкмасонская ветвь, наподобие Stricte Observance [51] в Германии или баварских Illuminâti [52] заявляла, что ее целью является уничтожение религии. Такие слухи доходили порой до местного епископа, который, в свою очередь, передавал их в Ватикан…
Именно это обстоятельство и побудило папу Клемента XII — а, скорее, его правую руку Священную Конгрегацию Римской и Вселенской Инквизиции — провести тайные расследования в Авиньоне, Флоренции, Португалии, Фландрии, Вене и Бреслау, часто руководствуясь при этом лишь поступившими в Рим сведениями. Развернувшиеся позже многочисленные процессы на самом деле преследовали цель узнать как можно больше о франкмасонском движении!
Первые заперты
Появившиеся подозрения постепенно нарастали, сгущались и становились все более назойливыми. В 1738 году папа Климент XII опубликовал апостольское письмо In Eminenti [53] ставшее первым осуждением франкмасонства, которое, напомним, еще состояло из 90 % христиан, подавляющее большинство которых представляли служители Церкви. Почему же появилось это осуждение? И почему преемник Климента XII Бенедикт XIV повторил его в апостольской конституции под названием Providas [54], обнародованной в 1751 году?
Первая причина — политика. Стоявшая на первом месте в масонских действиях тайна представляла угрозу для общественного порядка как в гражданском, так и в религиозном плане. Клятва, произносимая всеми масонами, которые обещали хранить тайну всегда, если только она не грозила им «перерезанным горлом», обнаруживала убеждение и решимость, которые вызывали у власти определенное беспокойство: что мог сделать гражданский судья перед человеком, который уже находился под клятвой? Именно по этой причине еще до осуждения Климента XII франкмасонство было запрещено на двух протестантских территориях: в Объединенных провинциях (будущих Нидерландах) в 1735 году и Женевской республике в 1736 году.
Вторая причина запрета проистекала из «плохой репутации» лож. Кто хранит тайну, тому обязательно есть что скрывать. Правда и то, что некоторые великие мэтры, такие как Филипп, герцог Уортон, были известными распутниками! Третий, наиболее близкий к религии, мотив был привязан к невыносимой недифференцированности между католическими, протестантскими и другими конфессиями, служащими открытой дверью всякому синкретизму, индифферентизму и релятивизму. Названное «толерантным» такое мультиконфессиональное отклонение вело, по мнению деятелей Церкви, к «ереси».
Но была еще и четвертая, непризнанная, причина, которая не имела ничего общего ни с Евангелием, ни с каноническим правом. В ту пору папским государствам угрожала Тоскана, которую Медичи уступили общепризнанному франкмасону Франциску Лотарингскому, доверившему управление ею своему сыну, Петру Леопольду Габсбургу. По словам испанского иезуита Феррера Бенимелли, автора написанного на эту тему труда, старый флорентинец папа Климент XII метал в адрес новой власти гром и молнии, будучи заинтересованным в дискредитации всех этих докучливых личностей. Именно эту не слишком благородную цель и преследовал папа, когда любопытным образом сослался в своем тексте «на другие, известные Нам причины».
Именное такое чисто политическое требование и объясняет, по мнению некоторых историков, суровость объявленной санкции: отлучение от Церкви. Для христианина, а тем более, для служителя Церкви того времени, это было самое страшное наказание: отлученный не мог больше причащаться, не имел права быть похороненным по христианской традиции и т. д. Если во Французском королевстве папское осуждение не применялось (галликанизм обязывал), оно сеяло волнения в Италии, Бельгии, Испании, Португалии и т. д. В этих странах многие католики вышли из лож, которые вследствие этого наполнились свободомыслящими либералами, республиканцами и другими ан-тицерковными элементами.
Теория заговора
Французская революция стала для Католической Церкви настоящим землетрясением. Сначала, в августе 1789 года Декларация прав человека и гражданина ограничила влияние Церкви на род человеческий. Затем в июле 1790 года Гражданская конституция духовенства превратила священников и епископов в государственных чиновников. В довершении всего этого в январе 1791 года от церковнослужителей потребовали принести публичную клятву в верности нации и королю, полностью лишавшую французскую Церковь папской власти. Эта клятва, от которой отказалось подавляющее большинство епископов и против которой яростно выступил в апреле 1791 года Пий VI, нанесла Церкви смертельный удар, жестоко разделив ее между меньшинством согласившихся поклясться «конституционных» священников и большинством «непокорных» священников, отказывавшихся это делать даже под страхом смерти.
Была ли эта набиравшая ход война «двух Франций» делом рук франкмасонов? Влияние «братьев» на французскую революцию дало повод как обвинению, так и оправданию. Действительность отливала всеми цветами радуги. Конечно, некоторые общеизвестные и убежденные масоны были на высоте революционных идей, включая их антиклерикальную направленность, но дальнейшее развитие революции, особенно после Террора, мало должно франкмасонству, которое, кстати, претерпело по сей причине серьезное разделение. Ни Руссо, ни Дидро, ни д’Аламбер, ни Кондорсе масонами не были. Сам Вольтер был посвящен в масоны накануне своей смерти. Зато два известных масона, французский традиционалист Жозеф де Местр и английский консерватор Эдмунд Берк, числились среди самых ярых противников идей Просвещения и Революции!
