Блистательная Серена - Марзорати Джеральд
Серена помнит фотографию, на которой Винус везет ее в коляске по теннисному корту, а сколько раз ей приходилось слышать, как в три года отец впервые дал ей ракетку, поставил у сетки и стал накидывать мячи. К шести годам Серена тренировалась почти каждый день. В Комптоне, соседнем Линвуде или на каких-то других кортах они с сестрой по очереди отбивали мяч. Но одним теннисом жизнь не ограничивалась: не меньше внимания Ричард и Орасин уделяли образованию. Начальную школу и Винус, и Серена закончили с отличием. Ричард прочитал сам, а потом заставил прочитать и девочек, книгу о легендарном нью-йоркском баскетболисте Ллойде Дэниэлсе12. «Он не ходил в школу, а потом его затянули наркотики, — рассказывал тогда Ричард журналистам. — С моими детьми такого никогда не случится».
Тренировки начинались в шесть утра перед уроками, продолжались после школы и занимали все выходные. Ричард загружал семью и весь инвентарь в свой старенький фургон Volkswagen. В первые годы все внимание отец уделял Винус, а Серена тренировалась с матерью на соседнем корте. (Позже она призналась, что мать была куда более требовательным тренером.) Когда начинало темнеть, девочки собирали потрепанные мячи и складывали их в ящики в фургоне Ричарда. Магазинную тележку, которую он приспособил под мячи на корте, отец всегда пристегивал к одному из столбиков, на которые натягивается сетка. Ричард вспоминает, как делал таблички и крепил их к проволочному ограждению корта, чтобы вдохновлять и подгонять дочерей13:
«Плохой план — залог неудачи».
«Винус, твое будущее зависит только от тебя».
«Серена, ты должна научиться слушать».
Домик, в который они все вместе возвращались в конце дня, был не больше 90 квадратных метров — по крайней мере, так мне показалось, пока я стоял перед ним в тот серый полдень. Семь человек, две спальни, все женщины, кроме Ричарда. В своей автобиографии Серена рассказывает, что то время ассоциируется у нее с дисциплиной, домашними заботами, школой и девчачьим нытьем. В детской стояли две двухъярусные кровати, а это значит, что каждую ночь Серене приходилось забираться под одеяло к одной из сестер14. «Я не думала тогда, что у меня нет своего места. Наоборот, я всю комнату считала своей», — призналась она. Чем старше становилась Серена, тем чаще она выбирала кровать Винус. Позже, когда Йетунде стала жить отдельно, у Серены наконец-то появилось свое место, но с приходом ночи она все равно устраивалась спать рядом с Винус.
Судя по автобиографиям членов семьи и по тому, что они рассказывали все эти годы журналистам, дома Уильямс бывали редко. Телефон и телевизор были строго ограничены. Все время дети и родители проводили на теннисных кортах. Каждое воскресенье, вторник и четверг по вечерам в местном зале Царства свидетелей Иеговы проходили богослужения или библейские учения. Орасин ударилась в религию после того, когда однажды утром на ее пороге появились несколько свидетелей Иеговы — в детстве, когда она еще жила в Сагино, они с семьей регулярно посещали церковь. Вскоре она стала брать с собой в зал Царства и девочек15. «Нам не разрешалось пропускать богослужения ни под каким предлогом», — вспоминает Серена в своей книге.
Религия, родители и сестры, школа и теннис — таким Серене запомнился Комптон. Ей было всего девять, когда семья переехала во Флориду. В Калифорнии осталась только Йетунде, которая на девять лет была старше Серены — сначала она работала медсестрой, потом открыла свою парикмахерскую, родила троих детей, но в 31 год ее застрелили в Комптоне. (Серена и Винус открыли и поддерживают в Комптоне Информационный центр имени Йетунде Прайс, где женщинам и семьям, страдающим от насилия, помогают связаться с другими некоммерческими организациями, которые, в свою очередь, предоставляют им жилье и услуги.)
В 2006 году Серена купила дом площадью 560 м2 в одном из богатейших районов Лос-Анджелеса, Бель-Эйр, за 6,6 миллиона долларов. Осенью 2017 года, за несколько недель до свадьбы, она купила в Лос-Анджелесе еще один дом — современный особняк в испанском стиле: пять спален и семь ванных комнат. Закрытый охраняемый поселок Саммит в Беверли-Хиллз находится всего в часе езды от Комптона, но между ними целая вселенная16. Все мы рано или поздно отрываемся от своего прошлого, вылетаем из родного гнезда, постоянно задумываемся о том, как далеко мы ушли и что это расстояние влечет за собой. Позже, в Индиан-Уэллс я задал Серене такой вопрос: сейчас, когда дочке осталось всего пару лет до школы, где бы она хотела осесть и что хотела бы называть домом: Флориду, Беверли-Хиллз или, например, область залива Сан-Франциско, где Серена провела много времени после родов.
«Я еще в туре, и все мои мысли заняты теннисом, поэтому я пока об этом не задумывалась. — Серена помолчала и добавила: — На самом деле, мне стыдно, что я об этом не задумывалась. Да, пару недель назад я думала о том, что не задумывалась об этом, — она покачала головой, подняла брови и ослепительно улыбнулась. — И мне страшно, потому что я понимаю: в школу надо записываться еще до рождения ребенка. Я думаю: “Боже, что же делать?” Я не знаю, что буду делать. Правда, я очень переживаю из-за того, что мало переживаю по этому поводу». Эта материнская тревожность, обеспокоенность, свойственная сегодня таким состоятельным матерям, как она, и ее представительная резиденция в Беверли-Хиллз показывают, как далека она теперь от жизни в комптонском бунгало.
Когда я вернулся к арендованной машине, оставленной в квартале от старого дома Уильямс, на город уже опускался вечер. Через несколько минут я уже медленно ехал по бульвару Лонг-Бич и искал выезд на шоссе, которое, как обещал мне Waze [22], приведет меня в Индиан-Уэллс. И в этот момент через дорогу от магазина 99 Cents & Up я заметил Серену. Вот она, намного больше, чем в жизни, но еще ребенок, в летней юбке и свободной кофточке бьет с бэкхенда — это билборд с рекламой Nike.
«ДЕВОЧКИ ИЗ КОМПТОНА НЕ ИГРАЮТ В ТЕННИС, — напоминает плакат местным жителям, — ОНИ ИМ ЗАПРАВЛЯЮТ».
Стадион № 1 в теннисном комплексе «Индиан-Уэллс» рассчитан на 16 000 зрителей. Это вторая по площади теннисная арена в мире. (Больше может принять только «Стадион Артура Эша» на Открытом чемпионате США.) К середине первого сета матча между Сереной Уильямс и Викторией Азаренко трибуны были почти полны: в этот прохладный пятничный вечер здесь собралось столько народу, будто шел не второй круг, а финал чемпионата. Все объяснялось участием Уильямс, посеянной под 10-м номером и играющей первый матч после пропуска первого круга. Столько зрителей не может привлечь ни одна теннисистка, да и теннисистов-мужчин с таким потенциалом, можно пересчитать по пальцам: Роджер Федерер, Рафаэль Надаль и недавно присоединившийся к ним Новак Джокович. Болельщики пришли посмотреть теннис, но большинство из них хотели увидеть звезду.
К тому же встреча обещала быть весьма захватывающей. С тех пор, как в 2006 году белоруска появилась в WTA-туре, Уильямс играла с ней 21 раз — чаще Серена встречалась на корте только со своей сестрой Винус. Назвать их отношения соперничеством было бы преувеличением — за все эти годы Азаренко лишь четырежды взяла верх над Уильямс. Но встречались две теннисистки в основном в полуфиналах и финалах, в том числе и в финалах Открытого чемпионата США 2012 и 2013 годов: это были напряженные матчи, оба по три сета, и оба выиграла Уильямс. Последний раз они сражались в финале Индиан-Уэллс в 2016 году, Азаренко тогда выиграла 6:4, 6:4. Обе одинаково мощно играли с задней линии, обе наносили сокрушительные удары. Обе с азартом двигались по корту, не расслаблялись ни на секунду, кидали воинственные взгляды и стонали, кричали и сжимали кулаки. Уильямс всегда уважала тех, кто выигрывал мэйджоры и становился первой ракеткой, как Азаренко. Добьешься успеха — удостоишься ее внимания.
