Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
— Так, мальчики, снимите один, вот этот сундук вниз.
Божен с Ильей взялись за ручки и стали снимать. Я видела, как парни стаскивали сундук с другого с натугой. Побагровели оба.
— Тяжело, Матушка! — Прохрипел Божен. Сундук они, стащив, почти уронили. Хорошо, что он не треснул и не развалился. Оба палатина тяжело дышали.
— Ничего себе. — Выдохнул Илья. Оглядел помещение. — Это, как и кто их сюда затаскивал?
— Как-то затащили. — Ответила ему. — Замок сбейте.
Замки на сундуках были навесные. Айно несколькими ударами кирки сломал замок. Посмотрел на меня вопросительно, взявшись за крышку. Я ему кивнула. Он открыл сундук, откинув крышку вверх. В свете факелом заблестели золотые и серебряные монеты. Эти не были расфасованы по мешочкам, как в сундуках предыдущей казны. При этом сундук был разделён перегородкой ровно по середине. Одном отсеке лежали золотые монеты, в другом — серебряные. Поверх монет лежал свиток. Я его взяла аккуратно в руки и раскрыла. Здесь указывалось сколько монет и какого номинала. Здесь находились золотые и серебряные монеты времён Римской империи первых императоров. А конкретно, серебряные динарии первого императора Рима Гая Юлия Цезаря и золотые ауреусы Веспасиана, правившего в Риме во второй половине первого века от Рождества Христова. Это были ещё полновесные ауреусы, весом 7,09 грамм чистого золота. Позже, спустя сто лет, монеты стали терять в весе драгметалла и, соответственно, терять в цене. Но вот именно эти, были ещё теми, полновесными ауреусами. Серебряные динарии Цезаря имели вес почти четыре грамма, а точнее 3,93 грамма чистого серебра.
Божен с Ильёй смотрели на эти сокровища раскрыв рты. Да, такого количества золота и серебра они ещё не видели никогда. Исключение составлял Никифор. Он, как хранитель моей короны, присутствовал, когда я вместе с покойным мужем Иваном и дядькой Евсеем вскрывали сундуки в замке Ульриха фон Деница на территории тогда ещё Ливонского Ордена. Никиша посмотрел на меня. Я улыбнулась и кивнула ему. Он так же молча ответил. Я взяла серебряный динар.
— Знаете, что это за монета и кто изображён на аверсе монеты?
— Кто, Матушка? — спросил Божен.
— Это Гай Юлий Цезарь. Первый император Великого Рима. — Я передала монету Божену. Он внимательно в свете факелов рассматривал профиль Цезаря. — Именно после него, всех остальных императоров и стали называть Цезарями. А в последствии Византийских Кесарями, на манер Цезаря. Самое что поразительное, монеты очень хорошо сохранились. Не истёртые, не рубленные или ещё какие. Это говорит о том, что эти монеты лежат тут давно. Это, мальчики мои, «Золото Рейна».
— Девятый Испанский легион и сокровища Нибелунгов? — Задал уточняющий вопрос Илья. Я ему кивнула, улыбаясь.
— Да, Илюша. Я нашла наше с Еленой наследство.
— Матушка, а что здесь написано? — Спросил меня Божен. Я взяла из сундука ещё один динар.
— На аверсе надпись по латыни: «CAESAR•DICT PERPETVO», что значило, Цезарь пожизненный диктатор Рима, по сути, император. На реверсе надпись: «L•BVCA». Это он увековечил имя Марка Эмилия Лепида, одного из своих самых преданных соратников.
— Матушка, а здесь, что написано? — Илья взял золотую монету.
— А это, Илюша, имперский, ещё полновесный золотой ауреус, Императора Веспасиана. Полное его имя Тит Флавий Веспасиан. На аверсе монеты его профиль. Он легко узнаётся по его, — рассмеялась, — выдающему вперёд носу и подбородку. И, конечно, лавровый венок на голове. Все римские императоры чеканили монету со своим профилем в лавровом венке. Надпись по латыни: «T CAESAR IMP VESPASIAN’что значит 'Тит Цезарь Веспасиан». На реверсе он сам, сидящий на троне Цезарей и надпись: «PAX AVGVST», что в переводе значит: «Августов мир». Под таким названием понималось время, когда после войн наступал долгий мир, а значит процветание и благоденствие. И ещё вес ауреуса больше семи грамм, точнее 7,09 грамма чистого золота, что даже больше, чем вес золотого флорина. Вес золотого флорина всего 3,53 грамма золота. Понимаете? Вес ауреуса был в два раза больше флорина, на который стали равняться все остальные европейские страны в чеканке своих монет. И даже османы чеканят свои султани, исходя из параметров золотого флорина.
Божен смотрел на золотую монету, держа её на ладони. Потом положил её назад в сундук и закрыл его крышку. Я подняла сломанный замок. Дужка замка была относительно целая. Я вставила её проушины сундука, где замок и был ранее.
— Чтобы не открылся, когда его потащат. — Подошла к сундуку, на котором стоял снятый сундук с золотыми и серебряными римскими монетами. При свете факела, стала осматривать замок.
— Матушка, а что ты делаешь? — Спросил Божен.
— Да вот, смотрю, как бы открыть замок, не повредив его. Я же должна знать, что в сундуках. А то вдруг в каком-нибудь из них камни или песок. Оно мне надо, возится с ним, вытаскивая отсюда?
Божен с остальными тоже сгрудились около сундука.
— Айно, ты знаешь. как вскрыть замок? — Задал вопрос Божен своему товарищу.
— Нет, Божен, не знаю. Я замки привык ломать, а не аккуратно вскрывать. Это ты у нас умелец по чужим замкам.
— С чего это? — Божен с удивлением посмотрел на эста. Тот стоял с невозмутимым выражением лица.
— А кто? Кто по чужим амбарам лазает?
— Это когда я лазил? Ты чего? — Божен выпрямился на ногах.
— Как когда? В Москве, когда Матушка нас ещё только учила, после того, как замок Ульриха захватили. Ты по амбарам лазил… С этой, как её, с такой… — Айно показал руками объемную женскую грудь. — Вспомнил, с Пелашкой. — Илья заржал, как конь.
— Сам ты Пелашка. Пелагея она. Хорошая баба, ласковая и мягкая.
Я сама еле улыбку сдерживала, но решила призвать их к дисциплине.
— Что за разговоры? О бабах решили тут мне позубоскалить?
— Прости, Матушка. — Все трое вытянулись передо мной по стойке смирно.
— Вот так то. А то развели тут разговоры, у кого что мягкое, а что нет. Я задала вам вопрос, как вскрыть замки, чтобы не повредить их. Замки, а не про женскую грудь спрашивала.
— Матушка, может кого из солдат спросить или матросов. Или местного кузнеца позвать? — Предложил Илья.
— Позвать! Это проще всего, Илюша позвать кого-то. А ведь вы тоже должны уметь замки вскрывать. Вскрывать быстро и тихо. Как же я это упустила из вида. Ничего, домой вернёмся, есть у меня там специалист-умелец по замкам. Будет вас учить… Не поняла, Божен? А чего мы морщимся?
— Я не морщусь, Матушка. Это меня кто-то за седалище укусил.
— Мыться надо чаще, чтобы блох и вшей не было. — попеняла ему.
— У меня нет блох, вшей и прочей гадости, Матушка. Это, наверное, здесь какая дрянь завелась.
— Хватит скоморошничать. Иди найди умельца.
— Есть, Матушка. — Козырнул Божен и убежал наверх. Мы осмотрели остальные сундуки. Везде висячие замки. Не было Божена минут двадцать. Нам даже пришлось запалить новые факела. Вернулся он в сопровождении матроса из Фрисландии. Тот поклонился мне. Матрос говорил на русском с чудовищным акцентом. Некоторые его слова я вообще не понимала, но в целом было терпимо. Я указала ему на замки. Он осмотрел внимательно замок сундука, о котором мы говорили в самом начале. Кивнул мне. Сказал, что открыть можно. Потом ушёл наверх но минут через пять вернулся с с парой каких-то металлических крючков. Присел возле сундука, похимичил с замком и он открылся. Я с уважением на него посмотрела.
— Ну ты моГЁшь! — Улыбнулась ему. Тот довольно улыбнулся. — Скажи, а ты раньше этим не промышлял? — Спросила его.
— Ваше Величество не пошлёт меня на плаху?
— Моё Величество не пошлёт тебя на плаху, но только в том случае, если ты будешь вскрывать замки по моему указанию. Договорились?
— Да, Ваше Королевское Величество.
— Вот и молодец. А за это я тебе заплачу премию, очень хорошую. А когда вернёмся в Ригу, поедешь со мной в Венден. Я зачислю тебя в Корпус. Будешь заниматься делами, которые я тебе буду давать. Заодно учить вот их, как вскрывать замки. Согласен? С деньгами и довольствием не обижу. Как тебя зовут?
