Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
— Не сожгут, если умеючи. Я сама кого угодно сожгу. — Взглянула на мальчишек, плескавшихся в воде. — Айтан, всё, выгоняй их на берег. С них хватит. — Взглянула на Ленку. Она тоже сняла свой лифчик купальника и стояла в одних трусах. Глядя на неё, повторила то, что сказала Айтан. — Андрея со Славкой выгоняй.
— А что такое? Пацаны купаются, это нормально.
— Я сказала выгоняй. Ты что не видишь, у них губы уже посинели. Цуцики.
Она скривилась, но всё же крикнула:
— Андрей, Слава, на берег, бегом.
— Ну мама… — Заканючил Андрей.
— Ну тётя… — Заканючил Славка.
Но Ленка молодец в этом деле.
— Я сказала на берег. Что не понятно? Андрей? Слава? Или мне вас ремнём выгнать?
Появился Гасан. В шароварах и безрукавке. Мы на него внимания не обращали. Он был евнухом. Мне его Агиш Ширин подарил. Гасан до этого был евнухом в гареме Гераев. Я взяла его только по одной причине, он умел очень хорошо готовить. Хотя для меня было не понятно, зачем евнуху это умение?
Гасан притащил дровишек. Чуть в стороне от нас готовился в казане плов. Ленка постояв, пошла к столику, на котором в блюде лежали яблоки, груши, ягода разная. Там же стоял кувшин с вином. Она налила себе в серебряный кубок и вернулась ко мне. Сделала глоток.
— Сань, классно расслабляемся. Ещё бы музон врубить, через колонку по блютузу. — Ленка задвигала сексуально бёдрами и запела:
Не позвонила, не открыла и не звала
Почти душила, но забила на твои слова
Опять мне кажется, что кружится моя голова
Мой мармеладный, я не права
Я открыла глаза и посмотрела на неё.
— Что? — Спросила она и сделала глоток из кубка. — Вина хочешь?
— Ленка, ты детей кормишь!
— Сань, давай один день без этого. Задралась я уже. Они же сосут как не в себе. Вон барчуки какие уже, что твой Костик, что моя Сонька. Ничего, молочка попьют. — Я продолжала на неё смотреть. — Ну что, Сань⁈ Да и поздно уже, я почти полкубка выпила. Так что продолжаем.
— М-да, Ленчик.
— Сань, я сюда приехала отдыхать. Эх музыки нормальной нет, парней нет. Хорошо хоть в трусах постоять можно на солнышке, без этого средневекового обвеса. Знаешь, я Ваське своему трусы сшила. В облипку типа боксеров. Он так классно в них смотрится. Поначалу надевать не хотел. Растянул перед глазами их, спрашивает меня: «Лен, что это?» Я ему говорю, это мужские трусы.
Он: — Зачем? Что с ними делать?
Я: — Так же как и я, носить.
Он: — Лен, это потерька чести. Как я их надену? У меня подштанники есть.
Я: — Запомни, милый, каждый цивилизованный и уважающий себя боярин дОлжон носить такие трусы! — Она засмеялась. — Сань, ты бы видела его лицо. Короче, я два дня уламывала его, капала ему на мозги и сворачивала ему кровь и нерв. Пилила мозг. Даже отказал ему в интиме… Один раз. Пригрозила, что рожать ему больше не буду. А он же надышаться на меня не может. В итоге, он их надел. Такой классный. У Васьки тело то воина. Поджарый такой. Грудь рельефная, пресс. Натуральный мачо. Причём не накаченный анаболиками и прочей химией, а настоящий. Нам бы с ним на пляж в 21 веке. Я бы устала отбиваться битой от сучек драных, гоняя их от мужа. Он очень красивый. Жаль, что потом бояре становятся пузатыми, типа дородность, это круто. Не, Сань, с Васькой я такого не допущу. Заставила их носить вместо подштанников. И прикинь, через месяц, нормально трусы надевает утром. Без всяких яких. Пришлось ещё сшить ему четыре штуки. Так что, Сань, мы постепенно приближаемся к стандартам 21 века.
Я смотрела на неё вытаращив глаза. Потом захохотала.
— Сань, что ты ржёшь?
— Ленка, я с тебя не могу. Молодец, как ты мужа дрессируешь. Васька то сейчас в оцеплении?
— В нём. Уверена, бегает и проверяет, не дай боже, кто посмотрит в нашу сторону. Хочется, чтобы он рядом сейчас был со мной. Голый в трусах. Но увы. Если бы была я одна, тогда без проблем. А здесь смотри, целый цветник и малинник. Так что пусть и дальше службу тащит. — Ленка кивнула на моих сержант-дам. Они тоже разделись до нательных коротких рубашек. А Ксюша вообще и её сняла, как и свои трусы, обнажённая вошла в воду. Паула и Агнешка забежали в воду в рубашках. Александра стояла на берегу. Попробовала ногой воду. Потом стала входить в неё постепенно. Агнешка стала её окатывать брызгами. Саша закричала возмущённо.
— Ты чего, Агнешка? Перестань!
— Саша иди к нам, вода просто парное молоко!
Наблюдала за Ксюшей. Там спокойно плыла, на середине пруда развернулась и поплыла к берегу. Потом вышла, отжимая свою косу. Я залюбовалась ей. Красивая она очень. Идеальная фигура. Длинные ноги, узкая талия. Красивая налитая грудь. Ксюша подошла к нам с Леной. Улыбнулась.
— Сань, самая радикальная, это Ксения! — Тут же сказала Ленка. — Мы хоть в трусах стоим, а она вообще голышом.
— Царевна Елена, а можно мне сшить такую же купальную одёжку, как и у тебя? — Спросила Ксения.
— Конечно, можно. Я тебе даже помогу. — Кивнула ей Ленка. Протянула ей кубок. — Вина выпей.
Ксюша взяла кубок и сделала из него глоток. Глядела на нас с Еленой.
— Матушка, скажи, а как можно сделать такие вот росписи, как у тебя с Царевной на теле?
— А ты тоже хочешь? — Спросила её.
— Хочу, Матушка. Красиво очень. В росписях есть же смысл? Тайный?
— Есть. — Кивнула я. Ленка усмехнулась и тоже кивнула.
— Я хочу быть такой же, как и ты, Матушка. Как Царевна Елена.
— Ну раз хочешь, значит будешь. А сейчас иди, выкупайся ещё и не отрывайся от своих подруг.
Когда Ксюша отошла, Ленка меня спросила.
— Сань, что за дичь?Где ты найдёшь здесь нормального татуировщика? Это надо у арабов спрашивать или у индусов. А ещё у китайцев. У них вроде развита индустрия татуировок, хотя я точно не знаю. Хотя нет, у арабов навряд ли.
— Постараюсь найти. Если что, ты мне поможешь?
— Не вопрос. Ты же знаешь, я за любой кипишь, кроме голодовки и воздержания. Ибо воздержание, это не моё. Не могу я без мужика. Да, Сань, вот такая я конченная нимфоманка.
— Ну это ты сама решишь со своим мужем. Главное не затрахай его вусмерть.
— Кого, Васю что ли? Я тебя умоляю, этого затрахаешь. Как же, жди. Он всегда готов, как пиоЭНер. Будь готов, всегда готов! Иногда лежу с растопыриными ногами и думаю, откуда у него столько сил? А он ещё и целовать меня опять начинает. Поглаживать.
— Это хорошо, Лен. Значит тебе хороший муж достался.
— Да я и сама радуюсь. Бог с ним, хочет ещё, ради бога.
Потом ели плов. Вкусный! Пальчики оближешь. После чай пили, китайский зелёный с восточными сладостями, которые Гасан приготовил. Девчонки накупались, наелись, были довольные. С нашими с Леной мальчишками старшими играли. Носились по берегу, визжали и вопили. Хорошо провели день. Самые маленькие, когда проснулись, вместо молока мамочки ели молоко коровье. Но ничего наелись и успокоились. Здесь вообще была благодать. Тихо так, вечером сидели около терема. Я наигрывала на струнном инструмента. Ленка на своей губной гармошке. Я запела:
И лампа не горит,
И врут календари,
И если ты давно хотел, что-то мне сказать,
То говори.
Ленка мгновенно перестроилась и задула в губную гармошку ту мелодию, которая мне была нужна. Сержант-дамы сидели тихо, слушали. Старшие наши дети тоже замолчали, навострив ушки. Я немного, совсем чуть-чуть переиначила текст романса.
Любой обманчив звук,
Страшнее тишина,
Когда в самый разгар веселья падает из рук,
Кубок вина.
И черный кабинет,
И ждет в стволе патрон,
Так тихо, что я слышу, как идет на глубине
Вагон метро.
Девочки мои много чего не понимали — что значит кабинет? Что значит патрон в стволе? Что значит вагон метро, но слушали заворожённо.
На площади полки,
Темно в конце строки,
И в телефонной трубке эти много лет спустя
