Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
— Но она успела сделать своё деструктивное дело. — Я взяла со стола стеклянный шар, который мне отлили стекольщики под руководством Франкосторо. — Посмотри, Владыко. Чтобы доказать, что Земля имеет форму шара, достаточно провести один простой эксперимент. Возьмём произвольно точку на поверхности шара. В любом месте, это не принципиально. И если мы двинемся в любую сторону, вправо, влево, вверх или вниз, без разницы, то обогнув шар мы вернёмся в исходную точку, но с другой стороны. Так ведь?
— Так. — Кивнул Митрополит, глядя на меня и чуть улыбаясь.
— Так вот, скоро, может через несколько лет или через несколько десятков лет, один авантюрист выдвинется на трёх или четырёх кораблях из порта в Испании или Португалии. Его экспедиция обогнёт земной шар по океанам. Все океаны между собой сообщаются. И вернётся в искомый порт, но с другой стороны. Правда сам он погибнет по пути. Из нескольких кораблей в порт прибудет только один, на котором не будет и половины команды. А те кто вернуться, будут больны и слабы от цинги. Но своим возвращением они докажут, что земля имеет форму шара. Хотя индийские астрономы вычислили, что Земля, это шар ещё полторы тысячи лет назад, применяя тригонометрические методы расчётов.
Митрополит кивнул. Продолжал смотреть на меня.
— Ну хорошо, докажут. Хотя мы и так это знаем. Ну и что дальше? Пусть Земля и круглая, но разве это мешает ей быть в центре мира?
— Земля не в центре мира, Владыко и ты тоже это знаешь. Мало того, она вертится вокруг солнца. Именно этим обусловлено смена дня и ночи. Именно поэтому происходят смены времён года, лето, осень, зима, весна. Система мира не геоцентрическая. И Церкви придётся это признать. Мир, большой мир, за пределами нашей планеты, он гелиоцентричен. И первым это докажет Николай Коперник. Ему сейчас 42 года. Он астроном, математик, механик, экономист и, что самое интересное, каноник. Он сейчас проживает в Фромборке, состоит в Вармийском капитуле, совете при епископе.
— Скажи мне, Александра, ты кому-нибудь ещё говорила об этом?
— О чём, Владыко?
— О том, что ты мне тут рассказала вдохновенно?
— Нет. Ты первый, Владыко.
— А Царевна Елена? Ей разве тот старик не читал оба фолианта?
— Елене на тот момент было всего 13 лет. Она только вступила в пору созревания, как женщина. Уронила первую кровь. Ей не до того было. Она мало что помнит. А я запомнила. Мне было уже 16.
Митрополит смотрел на меня внимательно. Потом начал говорить.
— Если бы кто другой это мне высказал, то самое малое, чем он мог поплатиться, это то, что его заточили бы в монастырь, в келью, на хлеб и воду, до конца жизни. В худшем же случае, он взошёл бы на костёр, как закоренелый еретик и хулитель веры, пособник нечистого.
— То есть, Владыко, меня ждёт либо келья в монастыре с горбушкой чёрствого хлеба и кружкой воды, либо аутодафе?
— Мы не латиняне-паписты. Предпочитаем людей не жечь. Для этого есть другие методы. И в монастырь тебя, Александра не запереть, я уже не говорю про аутодафе. Ибо это сразу вызовет мятеж и смуту. А нам смуты тут не хватало ещё. И Ливонию от себя отвратим. А мы там только стали Православие вводить. Да и Государь тебя никому не отдаст. Он за тебя кого угодно сам лично в землю загонит.
— И как же тогда быть, Владыко? Может придушить меня по тихому или отравить?
— Конечно, и так можно, прости Господи. — Мы с Митрополитом перекрестились. — Вот только получим мы мученицу в этом случае. И вера православная пострадает. А нам мученики сейчас не нужны… — Митрополит заинтересованно смотрел на меня. — К тому же ты обещала Константинополь вернуть назад в лоно христианство, вырвав его из рук неверных. А устрани тебя, кто град Константина Великого, лоно веры православной возвращать будет? Вот то-то и оно. Да и любит тебя народ. За святую считает.
— Любовь народа она приходяще и уходяще. Сегодня любит, а завтра на плаху потащит.
— И такое бывает. Только с тобой такое не пройдёт. Кто святыни христианские в лоно истинной веры вернул? Ты, Александра. И народ православный помнить это будет из поколения в поколения. Ты людей лечишь, не различая кто он, мастеровой или боярин. Ты думаешь это люди забудут? Нет, Александра. А чудеса, что вокруг тебя творятся? С кем воинские люди уверенно в битву идут? С тобой, Королева Ливонская и Великая Княгиня Московская. Поэтому и град Константина тебе воевать.
— И что делать тогда со мной?
— Ничего. Как я сказал, мученики нам не нужны… А вот Равноапостольная святая, нужна.
— То есть, мне всё же придётся умереть?
— Все мы умрём в своё время.
— Конечно, в своё время. Когда я стану старой и страшной старушенцией, да ещё страдающей деменцией. Тогда да. А Равноапостольной становится нужно сейчас же⁈
— Почему сейчас? Ты сначала верни Константинополь в лоно Матери Церкви, а потом и поговорить можно. Что ты так напряглась, Александра? Ты же назвала один из своих кораблей именем Равноапостольной Елены Константинопольской⁈ В миру Фла́вия Ю́лия Еле́на А́вгу́ста, мать Константина Великого, чей город ты обязалась вырвать из рук неверных.
— А мне обязательно надо будет умирать, после того, как я возьму Константинополь? А то я так долго могу его брать, Владыко?
— Ты сначала возьми. А потом поговорим, Дщерь наша возлюбленная. О том что сказала мне, молчи. Не время ещё этому. Не надо смущать умы православного люда, Александра. Посмотри, что творится у латинян.
— Да. Ты прав, Владыко. Католики стоят на пороге Реформации. Много крови прольётся. Религиозные войны католиков с протестантами продлятся не одно десятилетие.
— Вот именно, Царица. Раскол у них пойдёт. А мы должны удержать Православие от раскола. Не надо нам его. Поэтому, не время ещё таких знаний, о которых ты рассказала.
— Хорошо, Владыко. Ты прав. Но, как бы не опоздать потом. А то Реформация Римско-Католической веры нам цветочками бы не показалась.
— Не опоздаем. Знания надо вводить постепенно. Ну а за это, Александра, я кое-что тебе дам. Знаю ты велела своим людям искать волхвов. Хочешь прочитать Родословия скифских царей?
— А разве у тебя, Владыко, есть они?
— Есть.
— Но… Как же так?
— А так. Многие знания, многие печали. Слышала о таком?
— Слышала, Отче.
— Вот то-то и оно. Но сейчас вижу, можно доверить тебе сию тайну. Безбожники давно за ними охотятся.
— Безбожники, это кто?
— Ты их зовёшь тамплиерами. Но поверь дочка, не всё так просто. Тамплиеры это только вершина айсберга. Ты тоже знаешь значение этого слова.
— Знаю, Владыка. И удивлена, что ты знаешь этот термин.
— Не удивляйся. Мы многое знаем. Многое скрыто от глаз в хранилищах наших монастырей. Многие запретные знания. В том числе и из Александрийской библиотеки. Да, Сашенька. И не только. Часть архивов была вывезена ещё во времена последнего Византийского Императора, когда поганые осадили его стены. Многое сокрыто в тайниках Ватикана.
Я была шокирована. Смотрела на высшего иерарха Русской Православной Церкви и словно рыба, выброшенная на берег, хватала воздух ртом.
— Почему они охотятся за родословием?
— Это ключ к власти, Александра. Плюс уничтожить нашу родословную. Родословную русичей. Чтобы мы стали иванами не помнящами родства своего. А оно у нас очень древнее. Древнее всех западных королей. Мы потомки скифов и сармат. Потомки антов, праславян. Потомки ариев. Всё это есть в летописях. В наших родословиях.
— Православие пришло от греков. Из Византии. Как византийцы могли допустить, что были сохранены самые сокровенные наши родословия, которые древнее их?
— А ты знаешь, как Владимир Красно Солнышко принял христианство от греков? — Митрополит засмеялся.
— Как Владыко?
— Он фактически его украл у византийцев. И при этом не попал под власть кесаря. Как вассал. Он поставил Митрополитом своего человека. В самый последний момент, когда греки не смогли отступить назад, чтобы не потерять лицо. А греки этого очень опасались, так как им в спину дышали прелаты Папы Римского. И уже тогда стала оформляться отдельная Русская Православная Церковь. И сейчас идёт её окончательное оформление. Всё это заложил он, Равноапостольный Князь Владимир Святославович Русский, которого прозвали Красно Солнышком. Креститель Руси Святой. Один из самых выдающихся правителей русских. Твой супруг Василий Иоанович его прямой потомок по линии Мономашичей. Кстати, Владимир в крещении был назван Василием. Мужа то ждёшь, Алекксандра?
