Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
— Саш, ещё поддай пару. — Попросил Василий. Я ещё плеснула на каменку. Он лёг на живот на полке. Я взяла из бадьи распаренные веники. Начала парить супруга. Он лежал, уткнувшись в свои руки и постанывал от наслаждения.
— Саша, по сильнее. Чего жалеешь меня? Чай я не девка красная с нежной кожей.
Я хлестала его уже от души, так, что распаренные листья берёзы, а потом и дуба летели в стороны. А Василий только блаженно улыбался, да нахваливал меня. В итоге, я сама запарилась.
— Вась, я не могу больше. — Бросила веник в бадью и выскочила из парной. Подскочила к бочке с холодной водой и стала умывать лицо. Я не слышала, как Василий вышел из парной, зато в полной мере ощутила, когда на меня обрушился водопад холодной воды. Я завизжала и отпрыгнула от бочки. Василий хохотал, стоя с деревянным ведром.
— Вася!!! — Закричала я. Схватила другое ведро и, зачерпнув из бочки холодной воды, плеснула на него. Он довольно заревел, словно медведь. Но смеяться не перестал.
— Ай хорошо, Сашка! Давай ещё одно!
Я зачерпнула опять воды и окатила его. Он успел повернуться ко мне спиной. Опять довольно заревел. Я, глядя на него, сама засмеялась. Супруг повернулся ко мне. Смотрел, улыбался.
— Спасибо, люба моя. От души вениками меня нахлестала. А теперь твоя очередь. Пошли, ляжешь, я тебя попарю.
Я смотрела на него, представила, как он понужает меня веником… Ну его, от греха подальше.
— Васенька, а может не надо? Я и так вон как согрелась.
— Надо, Царица Ливонская. Очень даже надо. — Василий подошёл ко мне вплотную, обнял одной рукой за талию. — Не бойся, Саш. Я тебя нежно попарю. Пошли. — Рука его с моей талии сместилась ниже и погладила меня по ягодице. — Пойдём, душа моя.
— Обещаешь, что сильно меня бить не будешь? Вась, а то у меня кожа нежная. Ты же не хочешь, чтобы я вся в красных полосах была, словно меня розгами пороли?
— Обещаю. Я же сказал, что нежно тебя попарю.
Мы вернулись в парную. Я легла на живот, на простынь, на полке, где до этого лежал Василий. Уткнулась в сложенные ладошки. Василия стоял рядом. Почувствовала его ладони. Он стал гладить меня по спине, по ягодицам, по ногам.
— Вась, ты меня парить будешь или гладить? Погладить мог бы и в мыльне.
— Сейчас буду. Просто не мог не погладить тебя, Сашенька.
Он плеснул на каменку воды. После чего, стал аккуратно постукивать меня берёзовым веником. Я лежала и млела. Закрыла глаза. Ещё чуть и он начал парить меня уже двумя вениками сразу.
— Саша, как ты?
— Нормально, Вась. Пока терпимо.
Он продолжил. В конце концов, я достигла своего предела.
— Всё, Вась. Я пошла. — Соскочила с полки и выбежала в мыльню. Василий вышел за мной.
— Саша, давай я водой тебя окачу? Быстрее остынешь.
— Давай. — Встала перед ним и закрыла глаза. Он опрокинул на меня сверху ведро с холодной водой. Я тихо заголосила. Но оставалась стоять. Даже глаза не открывала. Он обнял меня.
— Пошли, посидим, остынем.
— Пошли.
Вышли в предбанник. Сели на лавочку. Василий зачерпнул деревянной кружкой из бадьи квас.
— Будешь? — Спросил он.
— Буду. Благодарствую, Василий. — Взяла кружку и стала жадно пить. Напившись, отдала её назад мужу. Он вновь зачерпнул. Теперь пил сам. Тоже жадно. Квас побежал у него по усам и аккуратной бороде. Закапало ему на грудь. Я смотрела как капли кваса скатываются по его груди. Приблизила лицо и слизнула их. Потом поцеловала. Он отставил пустую кружку на стол. Смотрел на меня. Я продолжала целовать его, возбуждаясь всё больше и больше. Соски мои затвердели. Взяла в руку его мужскую плоть, стала её ласкать руками, чувствуя, как она вновь твердеет. И продолжала целовать его грудь. Он стал гладить меня по голове, скинул с моей головы платок. Потом поднял моё лицо и наши губы соединились. Я приподнялась и перекинув правую ногу через его колени уселась на него. Поёрзала, не отрывая своих губ от его. Направила плоть мужа в себя и опустилась. Начала двигаться. Запрокинула голову. Блаженство нарастало.
— Васенька, я тебя так сильно люблю…
…Насытившись друг другом, ещё некоторое время сидела на Василии, положив голову ему на плечо и обнимая его за шею. Он поглаживал меня одной ладонью по спине и вторую положив мне на затылок.
— Вась, — тихо сказала ему, — я тебе писала, что взяла вторую часть сокровищ. Я тебе подарок привезла.
— Большой подарок?
— Большой. Сам увидишь. Завтра. Сегодня никуда не хочу идти. Хочу с тобой побыть.
— Хорошо, Саша. Я тоже хочу с тобой побыть. Нам поговорить надо будет на очень серьёзные темы.
— Хочешь Москву перестроить? — Он поцеловал меня в макушку.
— Хочу. Я же писала тебе об этом?
— Писала. Ты ещё и Думу собирала. Мне тут же отписали. Многие думские бояре и не только, опасаются. Слишком масштабную перестройку ты хочешь сделать. На это уйдёт очень много денег. Можем остаться без казны. Ты об этом думала?
— Думала. Без казны не останемся. Я жду известий о золотых приисках на Урале. Строганов с казаками уже должны выйти на них, либо вот-вот выйдут. Плюс серебряные рудники. На Урале они есть. Так что, без золота и серебра не останемся. Но казна не будет брать на себя все расходы по реконструкции.
— Что ещё за слово басурманское?
— Реконструкция, это переустройство, перестройка строений и улиц. Создание новых защитных оборонительных сооружений. Сейчас оборонительные линии Кремля уже устарели. Долго против пушек они не продержаться, так как не рассчитаны на противостояние огнестрельному оружию. Захватчики ещё долго будут приходить к нам. И каждый раз они будут иметь всё более лучшую артиллерию. Москва почти вся деревянная, Василий. Из-за этого постоянные поджары. Сколько людей и добра гибнет в них?
— Если казна не будет давать деньги на это переустройство, то где их брать? Это не дёшево, Сашенька.
— Я знаю. Я уже всё продумала. Из Италии пригласим архитекторов. Там сейчас самые лучшие. Плюс пригласим архитекторов и из Персии. Особенно тех, которые знают толк в прокладке водоводов и вывода нечистот за пределы города. В Испании многие архитекторы из мавров, вынуждены были бежать из страны, после окончания Реконкисты и захвата бывших мусульманских государств испанцами. А там очень хорошие архитекторы были. Я уже отдала приказ по нашим экспедиционным войскам в Северной Африке и в Персии искать таких людей и приглашать их к нам сюда. Причём, что итальянцы, что мавры строят дома и дворцы из камня, что очень важно. Именно на это я рассчитываю. Я хочу одеть Москву в камень. Но сделать всё красиво. Чтобы по настоящему Москва превратилась в Третий Рим. Ведь первый Рим и второй, Константинополь не были деревянными городами. Они были все одеты в камень.
— Хорошо. Расскажешь мне обо всём, что надумала. Посмотрим, посчитаем и решим.
— Согласна, любимый… — Некоторое время молчали. Потом я спросила его. — Вась, что намерен делать со своими братьями? Ты же должен понимать. В этот раз убить меня не получилось, получится во второй, в-третий, в четвёртый, пока, наконец, не убьют. Меня, конечно, хорошо охраняют, но всё же.
— Я разберусь с этим. — Ответил он. Я почувствовала, как он напрягся, словно хищник перед прыжком.
— Василий, ты должен учесть, что Андрей Старицкий молод. Он вспыльчив. Но я думаю, что не он сам решился на такое. Что его подтолкнули к этому. Вопрос, кто именно? Андрея просто использовали.
— Саша, я разберусь с этим. Обещаю тебе. Но в любом случае Андрей организовал на тебя нападение. Да ещё вступил в сговор с нашими врагами. Это измена. И он хотел бежать в Литву. А ты знаешь, как я отношусь к предателям и перебежчикам. Я понимаю, что ты пытаешься оправдать его.
— Вася, я не пытаюсь оправдать его. Я просто хочу, чтобы ты подошёл к этому делу очень… Как бы это сказать лучше… Внимательно. Всё же это твои родные братья. От одних родителей, от одного отца и одной матери.
— Я тебя понял. Но я повторю тебе, Александра, я решу этот вопрос. И ты права, это внутрисемейное дело. Запомни, сердце моё, предают свои. Чужие не предают. Они все надеялись, очень надеялись, что у меня так и не родится наследник. И Соломония умерла при родах. Они поняли, что Соломония всё же способна к деторождению. Может она именно поэтому умерла? Потом ты, родившая мне сына. Ты думаешь это всё случайности? Что связи с этим нет? Ошибаешься, Сашенька. Пусть Соломонию я и не любил, как люблю тебя, но она была моей женой. Великой Княгиней Московской. Я знаю твои люди наблюдают за моими братьями, так?
