Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
Когда Анна вышла, велела Никифору привести мне графа Рюгенского. Родственничка Грифичей. Спустя некоторое время Путбус стоял передо мной.
— Ну здравствуй, граф Рюгенский.
— Простите, Ваше Величество, но я не граф, а князь Рюгенский и граф Померании.
— Правда? Ну ничего. Подумаешь, ошиблась в титуловании. Ты же не в обиде на меня, Князь?
— Нет, Ваше Величество. — Ответил Йенсен фон Путбус. При этом он косился на Ксению. Та стояла возле камина. Мундир был расстёгнут и видна была её белая рубашка. Она одной рукой, согнув её в локте упиралась в левую стенку камина, а вторую положила себе на пояс, на бедро, чуть изогнувшись. Ксюша тоже смотрела на графа Померанского и ехидно улыбалась. Оба помнили про огнестрельную рану на ноге графа.
— Ну что же, раз мы разобрались с титулами, перейдём к следующему вопросу и к сути нашей беседы. Я тебе, Граф, назвала сумму выкупа.
— Ваше Величество, это неподъёмная сумма для меня.
— Один миллион флоринов золотом, это неподъёмная сумма? Да вы смеётесь все надо мной? А ещё относите себя к высшей аристократии. А сами, оказывается, конченные голодранцы!
— Я не голодранец, Ваше Величество.
— Тогда заплати мне. Иначе Ейнсен фон Путбус, ты сгниёшь у меня в самой тёмной и омерзительной камере моих казематов.
— Ваше Величество, но один миллион, причём золотом, это гигантская сумма.
— Хорошо. Тебе принадлежат владения на острове Рюген? Так ведь?
— Да, Ваше Величество.
— Тогда давай так. В счёт этой суммы, не всей, а скажем за двести тысяч флоринов золотом, ты уступаешь мне эти владения. Остальное отдашь наличными.
— Как за двести тысяч? И я останусь должен ещё восемьсот?
— Да ты Йенсен молодец. Понимаешь в математике. Уважаю.
— Но Ваше Величество!
— Что опять не так? Я тебе, граф, предложила выход из создавшейся ситуации. Поверь, это очень хорошая сделка.
— Но Ваше Величество! Восемьсот тысяч долга?!!! — У Путбуса глаза готовились вылезти на лоб.
— А что ты так удивляешься? Вон твои родичи Гроифичи, которые ещё и Грейфы, вообще должны мне два миллиона. По миллиону за тело. И ничего. Правда тоже плакались тут. Кстати, ты же граф Померанский, значит земли есть и в Померании. Заложи их ломбардским банкирам. В чём проблема? Или ты домой возвращаться не хочешь? Понравилось у меня? Зря, Йенсен. Не советую тебе испытывать моё терпение. Оно у меня, конечно, ангельское, как у агнца, но не до такой же степени. Совесть мужчина имейте, так издеваться над бедной женщиной.
— Это кто бедная? Вы, Ваше Величество? — Путбус чуть на задницу не сел.
— Конечно, бедная. Видишь, по грошику с должников своих денюшки выбиваю. Мне сиротские приюты строить, больницы и госпитали. Новые крепостные бастионы ладить на границе с Литвой и с Империей. Солдатам и матросам своим жалование выплачивать, а вы тут мне пляски с бубнами устраиваете. Что ты, что твои родственнички, что Радзивиллы. Безобразие.
— Но Ваше Величество. Давайте хотя бы за пятьсот тысяч мои земли на Рюгене.
— Йенсен, ты меня за кого принимаешь? Пятьсот тысяч за кучу камней?
— Там далеко не камни, Ваше Величество.
— Всё равно. Пятьсот тысяч, полмиллиона непонятно за что. Короче, моё последнее слово, триста тысяч. И торг не уместен. Я не торговка и мы не на базаре и торжище! Согласен? Если да, тогда давай, подписывай. — Я вытащила из выдвижного ящика стола договор уступки прав собственности на владения Путбусов на Рюгене. — Не беспокойся, здесь всё уже посчитано.
— Ваше Величество⁈ — Взвыл граф. Я вздохнула тяжко. Убрала документ назад в ящик.
— Ну нет, так нет. А то ещё скажешь, чтьо я заставила тебя под страхом смерти. Свободен, Йенсен фон Путбус. С этого дня твой рацион питания сокращается втрое. И ты переезжаешь в новые номера. По соседству со своими родственниками. Можете там даже перестукиваться через стенку. Разрешаю. Богдан, Илья, — они уже вернулись, — увидите графа Померанского в камеру по соседству с Грейфами.
— Ваше Величество, не надо сокращать мне, как Вы сказали, рацион питания. Хорошо, я согласен, на триста тысяч.
Я вновь вытащила купчую. Йенсен подписал, чуть не плача.
— Граф, не забудь печать поставить. У тебя же твой фамильный перстень, что на указательном пальце правой руки заменяет печать, так ведь? Так. Видишь, у тебя даже перстень не отобрали. Цени это. — Граф поставил печать. После чего и я расписалась. Поставила свою королевскую печать. Помахала документом, чтобы чернила быстрее высохли. Полюбовалась им. — Молодец, граф. С тобой приятно иметь дело. Ты человек слова и дела. Сказал, сделал. Уважаю. Не то что некоторые. Итак, Йенсен, за тобой остался долг в семьсот тысяч. Можешь идти. Если тебе нужна будет бумага и писчие принадлежности скажешь своим конвоирам… Вернее своей охране. Тебе всё принесут.
— Но, Ваше Величество, семьсот тысяч!!!
— Йенсен, друг мой, давай не будем портить такой замечательный, во всех отношениях, день. Да, сделку надо обмыть обязательно. Я распоряжусь, тебе принесут самого лучшего вина, прожаренного мяса с кровью на закуску, фруктов и какой-нибудь выпечки. Приятного аппетита, граф! Мальчики проводите графа в его покои. И пусть туда принесут вина и всего того, что я пообещала.
Палатины за руки вывели Путбуса. Я с довольной физиономией смотрела на документ. Даже станцевать захотелось.
— Матушка, а что это он подписал? — Спросила меня Паула.
— Один очень интересный документ. Договор о уступки прав собственности на владения на острове Рюген.
— И кому отошли права собственности на этот остров?
— Ливонской Короне в моём лице.
— Матушка, а зачем тебе этот остров? — Этот вопрос задала уже Саша Ходкевич.
— А этот остров очень хорошее место для постройки там базы для моего военного флота. Я под контролем буду держать все балтийское побережье и часть побережья Немецкого моря. Богдаша, позови мне Филиппа Вельзера, моего главного финансиста, казначея и банкира в одном лице.
Зайдя ко мне в кабинет, Филипп поздоровался со мной: — Ваше Величество! — Поклонился. Потом поздоровался с фрейлинами. — Миледи!
— Филипп, подойди ко мне. — Он подошёл. — Почитай. — Указала ему на купчую. Прочитав, у него округлились глаза.
— Ваше Величество? Это купчая на владения на Рюгене?
— Да.
— Настоящая? Поверить не могу. И Путбусы согласились?
— Ты меня за кого принимаешь? Конечно, настоящая.
— Простите, Ваше Величество. Вот только навряд ли Король Кристиан согласится с этим.
— Согласится. Встанем эскадрой на рейде Копенгагена и начнём бомбардировку. И будем обстреливать город до тех пор, пока не согласится. Ибо то, что принадлежит мне, это принадлежит мне и никому больше. А своё я у кого угодно из глотки выгрызу. Ну это ладно. Оставим пока. Я что тебя позвала, дорогой мой. Отправь своих людей в Княжество Мазовия. Пусть они проверят, насколько там всё заложено банкирам, для выкупа Анны и её двух сыновей.
— А чего узнавать? Я и так знаю. Там и правда все, что можно заложено банкирам. Даже семейные драгоценности Пястов и Анны Радзивилл заложены. И навряд ли она их выкупит назад. Денег там нет. Всё что собрали, готовят отправить сюда, в Венден.
— Даже так? Понятно. Ладно, ждём выкуп. Да, тогда отправь своих людей в Померанию. На сколько там готовятся к выкупу Грифичей. А то у меня появляются смутные подозрения, что родственники хотят слить Богуслава с сыночком.
На следующий день я поехала в Ригу, а потом планировала направится в Ревель. Инспектировала, ход строительства галеонов. Было уже тепло. Снег давно сошёл. В Риге из крытых эллингов уже вытащили готовые корпуса моих суперкораблей. Спустили их на воду и на воде уже устанавливали мачты. Мы с Пандольфо посчитали. Оказалось, что несмотря на то, что галеоны были больше каракк, но выходили они мне дешевле. Я даже удивилась. Стала подозревать халтуру. Но нет. Пандольфо заверил меня, что все работы он контролировал сам лично. Смотрела, как устанавливали мачты. Мои галеоны, оба были систер-шипами. Имели по четыре мачты и четыре палубы. Число орудий достигало ста стволов. И ни каких то там кулеврин или дробовиков, а полноценных орудий, карронад и морские «единороги». Морские «единороги» имели более крупный калибр, чем у полевых и более длинный ствол. Их я планировала установить на нижней палубе, ближе к ватерлинии. А карронады на более верхней. Под них и делались порты в бортах, такие же, которые я опробовала на своих карвеллах и каракках. Порты для орудий в Европе ещё не делали. Это было ноу-хау. Этим самым я увеличивала остойчивость кораблей. И ещё. Всё же я решилась, и литейщики стали лить орудия из стали. Вес орудий резко полегчал. Так как стенки канала ствола можно было делать тоньше, чем у бронзовых и чугунных. Это сильно сказалось на весе орудия. Но имелись и минусы. Пушки стали более подвержены коррозии. Тем более на море с его солёной водой. Но я всё же рискнула. А ещё повелела установить на каждом галеоне по две мортиры. Они были легче, чем наземные монстры, но стреляли тоже разрывными бомбами. Ещё в прошлом году, как-то разговаривали с Еленой и она сказала, что где-то читала про морской прибор, изобретённый толи в ХVI, толи в ХVII веке, с помощью которого вычислялся угол наводки орудия, квадрант. Был он довольно прост, в виде угольника с отвесом и дугой. Вот такие квадранты и стояли на лафетах моих орудий. Но если карронады не имели цапф на станках, то «единороги» были закреплены на лафетах с четырьмя маленькими колёсиками. И все орудия имели вингранд с площадкой для установки квадранта. Вингранд так же имел сквозное отверстие, так называемое винграндное ухо, в которое пропускался брюк, толстая верёвка вант-тросс, для задержки орудия во время отката при выстреле. Своего рода дедушка артиллерийского накатника.
