Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор
— Смердит так, что глаза слезятся, — заметил Ратманов, прикрывая нос перчаткой. — Удивительно, как они сами там не задохнулись.
— Это запах больших денег, лейтенант! — хмыкнул я. — Господа, предлагаюпосетить соседей. Пообщаться со сливками китобойного промысла!
— Наверняка они знают здешние воды, — подтвердил Крузенштерн, поправляя съехавшую от ветра треуголку. — Как люди цивилизованные, мы обязаны нанести соседям визит вежливости. Господа, прошу в шлюпку.
Вскоре, несмотря на свежий ветер, мы сели в баркас и отправились к ближайшему китобойному судну. Нас охотно пригласили на борт: китобои, проводящие в море многие месяцы, здорово скучают по живому общению.
Англичане, не избалованные светским общением в этих диких широтах, приняли нас на удивление радушно. Заросший густой седой щетиной капитан немедленно выставил на засаленный стол кувшин ямайского рома. В тесной капитанской каюте брига вонь стояла такая, что можно было вешать топор, но хозяева не обращали на это внимания.
— Выпьем за тех, кто в море, джентльмены! — гаркнул он, разливая обжигающее пойло.
— Точно! А поскольку мы и сами в море — за нас, джентльмены! — выкрикнул я, тут же чокнулся с ним своей кружкой, расплескав половину на стол, и, даже не поморщившись. залпом влил в себя огненную жидкость. Британцы одобрительно загудели — факт, что русский аристократ неплохо говорил по-английски и пил как портовый грузчик, быстро растопил лед.
Крузенштерн и Ратманов стали расспрашивать шкипера, как они плавают в ледовых полях. Ну а я стал допытываться, что у них получается с заработками. Ведь не просто же так они торчат в этих негостеприимных широтах!
За выпивкой китобои начали хвастаться.
— Южные моря — это золотое дно! — перебивая друг друга, рассказывали шкипер и старпом. — Киты идут косяками! А на островах мы забиваем котиков тысячами! — Океан здесь буквально кишит промысловыми животными! — поддакнул боцман, скаля редкие зубы.
— Главное, джентльмены, чтобы все вернулись живыми и невредимыми! — воскликнул я, подливая рома. — За морскую удачу и прекрасных дам!
Британцы дружно пондяли кружки.
Воодушевленный этими рассказами, Крузенштерн, надеясь получить подтверждение нашей сумасшедшей миссии, отставил кружку и задал прямой вопрос:
— Скажите, капитан, а что дальше на юг? Мы ищем новые земли. Встречали ли вы признаки большого Южного материка или крупных архипелагов за проливом Дрейка?
В каюте на секунду повисла тишина, а затем британцы дружно и раскатисто загоготали. Хозяин брига хохотал так, что едва не опрокинул кувшин с ромом.
— Материк? На юге? — вытирая слезы, прохрипел англичанин. — Ох, джентльмены, ну вы и насмешили! Ваш ученый лорд, видимо, перегрелся на солнце! Капитан Кук еще тридцать лет назад поставил крест на этой байке. Там нет ничего! Только проклятый лед, туман и верная смерть для любого, кто сунется дальше шестидесятой параллели. Возвращайтесь-ка вы лучше в тепло, русские, пока океан не сожрал вашу посудину.
В не лучшем настроении возвращались мы обратно на «Надежду». Насмешки британцев попали точно в цель. На лице Крузенштерна читалась глубокая растерянность, а паникер Головачев мрачно бормотал:
— Вот вам и земли… Даже те, кто промышляет здесь годами, говорят, что это чистой воды самоубийство. Идем искать то, чего нет!
Когда мы оказались в нашей кают-компании, я решил объясниться. Пока эта раковая опухоль сомнения не сожрала весь боевой дух команды, надо было расставить точки над «и».
— Господа офицеры! — с грохотом захлопнув дверь, я обвел их жестким взглядом. — Неужели вы купились на этот дешевый балаган? Вы ведете себя как наивные институтки, а не как морские волки!
Крузенштерн нахмурился.
— Федор Иванович, они промышляют здесь всю жизнь. Зачем им лгать?
— Затем, Иван Федорович, что они — коммерсанты. Попробуйте думать как купцы, а не как офицеры! Представьте, что вы нашли в лесу богатейшую золотую жилу. Станете ли вы трубить о ней на каждой ярмарке, рисовать карты и приглашать туда всех желающих? Нет! Вы будете рассказывать всем, что там гиблое болото, медведи-людоеды и холера, чтобы отвадить чужаков!
Офицеры переглянулись. До них начал доходить смысл моих слов.
— Англичанам не нужна здесь русская эскадра с Андреевским флагом и пушками, — продолжил я, вбивая гвозди в крышку гроба их сомнений. — Они бьют там морского зверя сотнями тысяч, набивают трюмы золотом и хотят сохранить монополию. Они смеялись не над тем, что земли нет. Они смеялись над тем, что мы едва не заставили их выдать свою главную государственную и коммерческую тайну. И если они так старательно отговаривали нас туда идти… значит, нам совершенно точно нужно именно туда.
В глазах Крузенштерна растерянность сменилась холодным, злым блеском. Он медленно кивнул, соглашаясь с моей логикой.
— Ваша правда, граф. Мы не отступим. Готовим корабль к выходу. Завтра на рассвете снимаемся с якоря и идем во льды.
На следующее утро, набрав свежей воды, мы вышли из Порт-Эгмонт и вновь взяли курс на юг. С каждым днем плавание давалось все тяжелее. Океан словно вознамерился не пустить нас в свои владения: мощный западный ветер стоял невидимой стеной, ежеминутно сбивая шлюп с курса.
Я стоял на опасно кренящейся палубе, вцепившись в обледенелые ванты, чтобы не улететь за борт. Старший лейтенант Ратманов, перекрикивая свирепый вой бури и треск снастей, указывал матросам на пенистый след за кормой.
— Глядите, братцы, как нас валит! — орал он, утирая соленое лицо. — Это и есть снос! Тут всегда так — ветер преимущественно западный, прет напролом, как пьяный ломовик. Ежели не будем держать ухо востро, нас в два счета к самой Африке обратно вышвырнет!
— Ставлю сто гиней, Ратманов, что к утру мы не пойдем ко дну! — проорал я ему в ухо, хохоча в лицо ледяным брызгам. — А если вышвырнет к Африке, чур я первый иду в гарем к местному султану! Принимаете пари, лейтенант⁈
Ратманов только усмехнулся, а матросы, услышав мою шутку, заметно приободрились.
Спустя несколько дней океан, словно устав от собственного гнева, внезапно смилостивился. К восьми часам утра плотные тучи разошлись, и в прорывы глянуло долгожданное солнце. Почти сразу вахтенный закричал: «Фонтан по носу!». Мы увидели китов — величественные черные спины плавно уходили под воду, оставляя за собой высокие водяные столбы. Китов тут было немыслимое количество — то тут, то там мы видели то фонтан, то взлетевший над волнами китовый хвост, гулко лупивший по волне.
Небо над «Надеждой» внезапно ожило. Вокруг мачт в невообразимом множестве закружили пестрые, голубые и снежно-белые бурные птицы. Но больше всего поражали исполинские дымчатые альбатросы, которые парили за кормой, почти не шевеля своими огромными крыльями.
— Невероятно! — воскликнул Горнер, чуть не выронив подзорную трубу. — Посмотрите на это скопление, Иван Федорович! Мы никогда прежде не встречали столько пернатых в одном месте.
— Это неоспоримый признак, — мрачно отозвался Крузенштерн, вглядываясь в горизонт. — Птицы жмутся к кромке льда. Значит, ледяные поля уже совсем близко.
Наши академики пришли в состояние, близкое к помешательству. Лангсдорф и Тилезиус буквально окружили капитана на шканцах.
— Иван Федорович, я есть вас умоляйт! — Тилезиус прижал руки к груди. — Такой экземпляр нет ни в одной коллекции Петербург! Мне очень нужно добыть один или два штук для описаний!
Крузенштерн вскоре сдался. На салинг спешно отправили матроса Стёпку с ружьем. Бедолага долго целился, раскачиваясь вместе с мачтой на тридцатиметровой высоте, но в момент выстрела шлюп подбросило на волне. Дробь ушла в небо, а птицы лишь насмешливо закричали в ответ.
Видя на лицах естествоиспытателей отчаяние, я не выдержал.
— Позвольте, господа. Кажется, здесь нужна рука потверже! Архипыч, тащи мушкетон!
Взяв дробовик, я проверил заряд и вышел на бак.
Поймав тот короткий, почти неуловимый миг равновесия, когда судно замерло на вершине вала, я плавно нажал на спуск. Выстрел хлестнул по ушам. Огромный альбатрос, висевший прямо над головой, словно подрезанный, камнем рухнул на палубу.
