Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег
На верфях Риги сейчас был заложен ещё один галеон «Апостол Пётр». Кроме этого, там же на стапелях находились захваченные мной каракки «Мэри Роуз» и «Соверен». После их доработки и перевооружения, я планировала ввести их в боевой флот королевства. В Ревеле был заложен ещё один галеон — «Апостол Павел». Стояли на перестройке две трофейные датские каракки и одна английская галера. Галеру я решила ввести в состав береговой охраны. А каракки перестроить в транспорты.
На рейде мы стояли уже два дня. Шон Блэкволд, был переправлен на берег сразу же по прибытию эскадры к Хариджу. Я ждала Ричарда Йоркского. То, что он подпишет договор займа со мной, я не сомневалась в этом. Особенно, если ему показать те четыре сотни полновесных серебряных ливонских талеров, которые лежали в кожаных мешках под замком, в одной из кают «Революшна». А значит и подпишет соглашение, по которому мне во временное управление перейдёт весь Уэльс, сроком на один год. До того момента, пока Ричард не вернёт мне мои деньги с процентами. Всего полмиллиона талеров серебром. А вот вернёт ли он их, это большой вопрос. В Англии денег не было. Казна пуста, там мышь повесилась.
Постояв ещё на палубе, вернулась в кают-компанию. Там как раз накрывали стол. Наступала пора ужина. Ужинала в компании своих сержант-дам, контр-адмирала, Ульриха Вюртембургского, который неизменно сопровождал меня, идальго Хуан Франциско де Веласко-и-Суньига. Племянника графа Луиса Фернандеса. Этот сам напросился ко мне, мотивировав, что из Франции ему будет быстрее попасть в Испанию. Сам граф остался в Вендене. Я назначила ему комплекс медицинских процедур. А так же написала письмо Василию, супругу своему, с просьбой свозить графа в Руссу, которая в моё время называлась Старая Русса. В свою бытность я бывала там в санатории. Там имелось несколько целебных источников, три минеральных озёра и самый мощный гейзер-фонтан в Европе — Муравьёвский. Издавно люди знали о целебных источниках этого места. Недаром туда ездили поправить здоровье, члены семьи Великих Князей Московских, а потом и Царских.
Так же на ужине присутствовали нескольких офицеров корабля и, по моему приглашению, на «Революшн» прибыли капитаны всех остальных кораблей эскадры, стоявших здесь же на рейде. Палатины не ужинали со всеми. Они исполняли свои прямые обязанности по моей охране. Флотские офицеры несколько раз поднимали тосты за Королеву, то есть за меня.
После ужина, Фрося, по моей просьбе, принесла мандолу. Я сидела в кресле и перебирала струны. Окна кают-компании были открыты.
— Матушка, спой что-нибудь? — Попросила меня Агнеша. Все остальные её поддержали. Я перебирала струны мандолы. И, наконец, запела «Вечернюю серенаду» Шуберта, на русский текст Николая Огарёва:
Песнь моя летит с мольбою
Тихо в час ночной.
В рощу легкою стопою
Ты приди, друг мой.
В кают-компании моментально наступила тишина.
При луне шумят уныло
Листья в поздний час,
И никто, о друг мой милый,
Не услышит нас.
Слышишь, в роще зазвучали
Песни соловья,
Звуки их полны печали,
Молят за меня…
Дневальный замер возле корабельной рынды, как и дежурный вахтенный офицер, вслушиваясь в музыку и слова серенады. На палубе матросы и морские пехотинцы так же замолчали, прекратив разговоры.
— Кто это так поёт? — Задал вопрос кто-то из новеньких матросов.
— Тихо, ирод! — Шикнул на него боцман. — Это наша добрая Королева Александра поёт. А это редко бывает. — Из трюма галеона стали вылезать остальные матросы, свободные от вахты.
В них понятно все томленье,
Вся тоска любви,
И наводят умиленье
На душу они.
Дай же доступ их призванью
Ты душе своей
И на тайное свиданье
Ты приди скорей!
Когда смолки слова и мелодия, некоторое время стояла тишина. Потом Агнешка захлопала от восторга в ладоши. Глядя на неё, захлопали и мои остальные сержант-дамы. Я смотрела на них, улыбалась. Потом сказала:
— Что девочки мои, понравилось?
— Да, Матушка! — Воскликнула Агнеша. — Она так за душу берёт и грусть навевает.
Её поддержали остальные мои фрейлины. Мужчины сидели молча, глядя на нас.
— Ну раз понравилось и вы захлопали в ладоши, тогда надо говорить: «Браво»!
Сержант-дамы удивлённо на меня смотрели и даже хлопать перестали.
— Браво??? — Удивлённо спросила Ксения.
— Браво, княжна. Это значит, что вам очень понравилась песня. Вот так это делается. — Я захлопала в ладоши и произнесла. — Браво, браво! Понятно?
— Понятно, Матушка. — Кивнула мне Ксения. Я взглянула на мужчин в кают-компании. — И мужчин тоже это касается. Так вы проявите уважение ко мне и выразите восторг, если моя песня вам понравится, господа!
Контр-адмирал, Герцог Вюртембергский, испанский идальго и офицеры флота закивали. Потом стоя, хлопали мне и Ульрих первый крикнул мне «Браво»! Девушки подхватили. Улыбались, хлопали и восклицали: «Браво». Я подняла руку, призывая остановится. Ну а что, сейчас будут хлопать до посинения.
— Ваше Величество. — Обратился ко мне один из офицеров. — На палубе собрались матросы и пехотинцы. Они тоже Вас слушали. Окна то кают-компании открыты. И Вас было хорошо слышно. Только боюсь многие не поняли слов. По-русски тут мало кто говорит. Хотя и учат язык. Но в основном команда состоит из выходцев из немецких земель, фризов, датчан. Есть, конечно, поляки, литвины, русские, но не так много.
— Значит, меня они слушали? — Улыбаясь, спросила офицера.
— Слушали, Ваше Величество.
Я немного подумала. Потом опять улыбнулась.
— Это хорошо. Тогда я спою им на немецком, многие поймут о чём поётся в серенаде.
— Матушка? Ты будешь петь для простых матросов? — Удивлённо спросила меня Агнешка. Я встала с кресла.
— А почему бы мне не спеть для экипажа моего галеона, Агнеша? Ведь случись что и они будут завтра сражаться за меня и умирать. И моя песня, это малая толика, что я могу сделать для них. И в этом для меня лично, нет никакой потери чести. Ибо они мои солдаты. И я тоже здесь и сейчас солдат. Солдат Корпуса, хоть и имею генеральское звание. И ты, Агнеша, в походе тоже солдат, хоть и сержант-дама. Все мы солдаты. — Я понимала, что ломаю стереотипы, укоренившиеся здесь. Ну а как ещё? Зато они будут чувствовать, что их Королева помнит о них. Заботится о них, а значит будут ещё более преданнее мне.
Вновь заиграла. Стала петь на немецком. Вновь тишина. Выглянула в окно. Точно, собрались на палубе, слушают. Когда песня закончилась, народ на палубе заговорил. Я села назад в кресло.
— Ну что, господа? Может шуточную, весёлую? А то смотрю, загрустили.
Все согласились. Заиграла, пела куплеты Тристана из «Собака на сене» на немецком. Пела про мясника и блондинку:
Полюбилась мяснику блондинка
«Ах, — сказал, — отменная грудинка!»
А потом сказал смелей:
«Замечательный филей!»
Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!
Замечательный филей!
На палубе раздался взрыв хохота. В кают-компании тоже смеялись. Я продолжала играть:
Как-то раз зашел монах к монашке,
Собирался поиграть с ней в шашки,
А монашка как кремень:
"Ныне, отче, постный день!
Ай-яй-яй,ай-яй-яй!
Ныне, отче, постный день!"
Новый хохот на палубе. Я перебирала струны, потом сказала, обращаясь к тем, кто в кают-компании:
— Представьте себе, что на руку молодой и прекрасной вдовы, графини претендуют двое дворян. Один из них граф, он старше на много молодой вдовы и своего соперника. И маркиз, который молод, как и графиня. Поёт граф. Слушаем:
Слепой Амур, я ожидал, робея,
Вонзится ли в меня твоя стрела.
Но миг настал, могу сказать себе я:
