Меж двух огней (СИ) - Птица Алексей
Гуляя по городу, я праздно проводил время, но на пятый день моего неторопливого знакомства со столицей случилось то, что разрушило всю идиллию. Я повстречал своего бывшего сослуживца по военной академии.
— Эрнесто? Де ла Барра⁈ — вскричал молодой незнакомец в армейской форме с лейтенантскими знаками различия.
В этот раз я прогуливался один и, остановившись, внимательно посмотрел на ринувшегося мне навстречу человека, смутно припоминая, кто это. Припоминал, собственно, не я, а настоящий владелец моего тела, от которого мне достался лишь пласт памяти.
— Э… сеньор, не могу вспомнить, кто вы.
— Так ты не помнишь старого друга?
— Нет, не помню, — пожал я плечами.
— А как мы вместе с тобой ходили в заведение доньи Розы, помнишь?
— Нет, — ответил я, уже примеряясь достать револьвер и соображая, что в воздухе отчётливо запахло «керосином».
— Ага, так ты мне и картёжный долг не собираешься возвращать?
Последнее меня уже прямо взбесило.
— Я вас не знаю, сеньор. Я просто… вас… не знаю, — отчётливо проговорил я вслух и направился мимо, решив проигнорировать «старого» друга, который даже не удосужился представиться.
— Стой, собака! — неизвестный мне лейтенант одним движением выхватил короткую саблю, висевшую у него на боку, и ринулся ко мне с недвусмысленным намерением.
Действие происходило на одной из людных улиц. Мимо шли прохожие, дамы в сопровождении детей, старики и просто праздношатающаяся публика. Всё произошло настолько быстро, что я даже не думал, а действовал чисто рефлексивно: выхватил револьвер и отпрыгнул в сторону, вскидывая ствол.
Лейтенант, замахнувшись саблей, уже был готов нанести удар, но наткнулся на дуло, направленное ему в грудь.
— Стоять! — рявкнул я, и мой голос, казалось, прокатился по всей улице. — Брось оружие, или я стреляю!
Прохожие, увидев револьвер в моей руке и саблю в руке лейтенанта, с визгом бросились врассыпную. Кто-то закричал, женщины стали хватать детей и уноситься прочь, только пятки засверкали у бедных и каблуки у богатых сеньор. На нас уже смотрели из окон ближайших домов.
Лейтенант замер, но саблю не опустил. Его лицо перекосилось от злости.
— Ты что, не узнаёшь меня, де ла Барра? Я Хосе Мария де ла Вега! Мы вместе учились, вместе гуляли, ты мне проиграл в карты триста песо! А потом сбежал из академии, даже не расплатившись!
— Я не помню ни вас, ни ваших карточных долгов, — ответил я, не опуская револьвера. — Вы ошиблись, сеньор. И советую вам убрать саблю, пока не случилось беды.
— Не советуй мне, пендехо! — заорал он и снова замахнулся.
Я выстрелил, но не в него, а в мостовую, в шаге от его ног. Пуля выбила каменную крошку и с визгом отлетела в сторону, ударив в стену, и застряла в ней. Лейтенант отшатнулся, опуская саблю.
— С ума сошёл? — прошипел он, глядя на дымящийся ствол моего револьвера. — На улице стрелять!
— А вы — саблей размахивать, — ответил я, убирая револьвер, но не пряча его в кобуру, оставив на виду. — Ещё раз подойдёте, и следующая пуля пойдёт не в мостовую.
Лейтенант побелел от злости, но лезть не рискнул. Он сплюнул себе под ноги и, бормоча проклятия, развернулся и зашагал прочь, судорожно засовывая саблю в ножны.
Я выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Прохожие, убедившись, что стрельба прекратилась, начали возвращаться на тротуары, поглядывая на меня с опаской и любопытством. Я быстро зашагал прочь, сворачивая в переулки, чтобы не привлекать лишнего внимания.
«Хосе Мария де ла Вега», — прокручивал я в голове имя. Оно не вызывало никаких ассоциаций. Возможно, это кто-то из тех, кто действительно знал того Эрнесто, но я ничего не помнил, и это становилось опасно. Если такие «друзья» начнут появляться один за другим, проблемы неизбежны. Но не успел я уйти с этой улицы, как мне навстречу уже спешил местный полицейский патруль.
— Ну, началось, бл… — только и смог я выдохнуть по-русски.
Ко мне подбежал бравый сержант с огромными усами в сопровождении трёх патрульных солдат.
— Стой! — рявкнул он. — Оружие на землю, быстро!
— Сеньор сержант, — начал я спокойно, — я стрелял в мостовую, чтобы остановить человека с саблей, который напал на меня. Вы же видели, что я никого не ранил.
— Я видел, что вы стреляли на людной улице, — отрезал сержант. — Оружие, я сказал!
— У меня есть разрешение на ношение, — ответил я и достал из внутреннего кармана патент, полученный буквально вчера. — Официальный патент, с печатью.
Сержант взял бумагу, повертел в руках, внимательно изучил. Я терпеливо ждал.
— Дон Эрнесто де ла Барра? — переспросил он, возвращая документ.
— Да, сеньор сержант.
— Кто нападавший?
— Лейтенант де ла Вега, как он представился мне. Он угрожал мне саблей, я защищался. Возможно, что мы вместе учились в военной академии, но я его не помню, а он решил, что я ему что-то должен, а когда я отказался с ним разговаривать — напал.
Сержант задумался. Потом кивнул.
— Стрелять в городе нельзя, сеньор. Но раз вы никого не ранили и у вас есть патент… — он помолчал, — можете идти, заплатив небольшой штраф. Но советую впредь быть осторожнее, иначе загремите в тюрьму Белен, а там я, вам скажу, совсем не сладко, то ещё место…
— Благодарю вас, сержант, за предупреждение и вот вам за беспокойство, — я порылся в кошельке и, выудив оттуда серебряный песо и кучу мелких серебряных монет, вручил их сержанту. И сколько с меня штраф?
— Спасибо, сеньор, мы выпьем за ваше здоровье сегодня с парнями, но впредь будьте аккуратнее. В Мехито много людей, что не дружат с головой. А штраф три песо.
— Я понял, спасибо, сеньор сержант, — достав из кошелька три новеньких серебряных песо, я отдал их и, приподняв шляпу в знак уважения, быстрым шагом удалился с места неприятной встречи, ища свободного извозчика, а найдя, запрыгнул в него и уехал в гостиницу.
Сержант же что-то сказал своим солдатам, и патруль двинулся дальше.
Я перевёл дух только когда сел в повозку. Патент на оружие, который я предусмотрительно купил, сработал вовремя. Ещё немного, и я мог бы оказаться в участке вместо того, чтобы спокойно идти в гостиницу. Немного успокоившись, я вновь попытался припомнить, кто же это такой Хосе Мария де ла Вега… Но имя не вызывало никаких ассоциаций.
В голове крутилась одна мысль: офицерский патент я получу только через пару дней. А пока нужно сидеть тихо и не привлекать лишнего внимания. Мехико переставал казаться дружелюбным, а может, он никогда им и не был. Это я слишком расслабился.
Вернувшись в гостиницу, я долго сидел у окна, перебирая в памяти обрывки чужих воспоминаний, но так ничего и не вспомнил. Возможно, что этот лейтенант брал меня на понт или действительно хотел получить карточный долг, если он имел место. Трудно сказать, провалы в памяти не давали мне однозначного ответа, к тому же, где гарантия, что, увидев меня, другие, подобные друзья, не востребуют с меня очередной «долг». Так что, пусть идут они сельвой, далеко и надолго…
А ещё в свете произошедших событий, пожалуй, я заберу все деньги из банка: часть — купюрами, лучше долларами, а часть — золотыми монетами. Буду ходить с ними, как ходячий сейф, но лучше так, чем потом не забрать вовсе, из-за каких-либо осложнений. Чувствует моё сердце, что они не за горами. Вот я уже и начинаю ненавидеть Мехито!
В это самое время секретарь мистера Эванса, как обычно с утра, проверял поступившую почту, распределяя её по степени важности и направлениям работы своего босса. Дело в высшей степени ответственное, к тому же в этот день корреспонденции пришло запредельно много. Одних телеграмм два десятка, но секретарь знал цену каждой и, наткнувшись взглядом на телеграмму, полученную из Мехико, сразу же отложил её в сторону, чтобы немедленно показать мистеру Эвансу, наряду с другими, не менее срочными.
Телеграмма была отправлена доверенным лицом мистера Эванса в Мехико, мелким банкиром и соратником по финансовым интересам, сеньором Альваресом Чикако, её текст гласил следующее:
