Илья Бриз - Держава под зверем

На четвертые сутки верхушка захвативших власть в Германии согласилась на безоговорочную капитуляцию. В четверг, девятнадцатого сентября тысяча девятьсот сорокового года, документ был подписан в Варшаве министром обороны Советского Союза маршалом Тимошенко и генерал-полковником Гудерианом в присутствии полковника Сталина, то бишь меня, и генерал-полковника Синельникова, с одной стороны, и Ялмара Шахта и адмирала Канариса – с другой, под объективами многочисленных фото- и кинокамер. Маршал Берия отказался приехать в Варшаву, мотивируя это большим количеством работы. Внутренние войска СССР немедленно двинулись по территории генерал-губернаторства к границе Германии и двадцать первого числа вошли в Берлин. Но еще в понедельник шестнадцатого сентября многочисленными десантами были захвачены и взяты под охрану все концентрационные лагеря. Кое-где разгорелись ожесточенные бои с частями СС, но без поддержки вермахта сопротивление нацистов было быстро подавлено.

На всей территории сдавшейся страны стали появляться советские военные комендатуры. Нет, существующая власть не была отстранена от руководства, но выполняла все требования победившей стороны. Немедленный вывод всех германских войск с оккупированных территорий. Доступ ко всем архивам для советских специалистов. Попытка утаивания или уничтожения документации будет расцениваться как вооруженное сопротивление с соответствующей карательной реакцией Советской армии. Полное разоружение и помещение под арест всех членов СС вплоть до рядового. Судили эсэсовцев тройками военного трибунала.

А тогда, девятнадцатого сентября, я отозвал адмирала в сторону, и мы прошли в отдельную комнату.

Кто разработал, организовал и провел операцию на Гавайях? – говорить пришлось на английском. Я сел в кресло.

Он напрягся и чисто автоматически положил руку на демонстративно расстегнутую пустую кобуру. Опомнился и встал по стойке смирно.

Эсэс. Службы Гиммлера. Мой абвер здесь не виновен, – короткие рубленые фразы.

Вы же понимаете, адмирал, что ваши слова будут проверяться? – я достал пачку своих «Лаки страйк» и закурил.

Он немного тоскливо проводил взглядом голубоватую струйку дыма от моей сигареты.

Так точно, господин председатель, – хотя мы оба были в форме, Канарис не позволил себе назвать меня по званию и тем самым подчеркнуть огромную разницу в воинском ранге. Да и в возрасте, в конце концов.

Да вы расслабьтесь, адмирал, садитесь и, если хотите, курите, – я указал рукой на другое кресло. Н-да. А ведь почему-то верю. Он просто никогда не осмелился бы приехать сюда, в Варшаву, если бы был хоть отчасти виновен в смерти отца.

Канарис сел и тут же достал свои сигареты.

Как вы представляете будущее своей страны?

А она у меня будет?

И где же ты раньше был, когда работал на Гитлера? Впрочем, не было у него другого выхода. Так делал бы, вероятно, любой немец на его месте.

Будет. И несколько больших размеров, чем вы ожидаете. Даже протекторат Богемия и часть генерал-губернаторства останется. – В Судетах отличный станочный парк. Ну а как мы его реквизируем, если это будет свободная, независимая Чехия? Вообще – не вижу смысла в маленьких государствах в центре Европы. А до дружественного СССР Евросоюза еще многие десятки лет. – Австрия тоже будет в составе независимой Германии.

Адмирал поперхнулся дымом своей сигареты.

Не сразу, конечно, независимой, – уточнил я. – Но придется очень постараться, чтобы реабилитировать немцев перед другими народами.

Все. Теперь немецкое правительство будет делать все, что может захотеть наше. И не только правительство, но и весь их народ.

Что может быть лучше, чем превратить злейшего врага в преданного друга?

А с Италией и франкистской Испанией теперь французы, наконец-то присоединившиеся к нашему антифашистскому военному союзу со Штатами, быстро разберутся. Пусть тоже понюхают, почем фунт лиха. С другой стороны, де Голль – союзник. А нам уже оружие девать некуда. Один танковый завод и два авиационных остановили и перепрофилируем на мирную продукцию. А танки и самолеты продаем своим друзьям за звонкую монету. Франция, кстати сказать, в этом мире не лишилась своего золотого запаса, как в том, где французское золото навсегда осело в Форт-Ноксе. Думаю, пока еще Третья Республика со своими «лепшими» соседями долго не провозится.

– Мы должны честно признать, что в результате Великой войны наша держава превратилась в Империю. Именно с большой буквы – Советскую Империю. Вот и давайте, товарищи, исходить из этого факта.

Молчат. Обдумывают. Насколько все же проще с молодым и средним поколениями руководства Союза. Вон Андрей Громыко уже что-то строчит в блокноте своей ручкой с золотым пером. Не признает шариковых и гелевых. «Дипломат обязан быть консервативным!» А вот не буду здесь я с ним спорить! Министру иностранных дел виднее. Выходец из Ленинграда Алексей Кузнецов. Наш главный строитель атомных станций. Правая рука маршала Б