Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович
Но пусть выходные и закончились без видимых достижений, я не отчаивался. Просто планомерно работал над тем, чтобы двигаться к цели. Один раз я уже наворотил дел из-за собственной неосмотрительности, и повторять этот опыт мне не слишком хотелось.
Сегодняшний день начался с того, что сержант во время брифинга сообщил, что ночью в Централе выросла активность угонщиков, и развесил на доске целую пачку ориентировок. Надо смотреть в оба — уж кому, как не мне, знать, что в нашем районе машину в большинстве случаев или находят в первые двадцать четыре часа, или не находят совсем.
Так что я шел по своему привычному маршруту, вращая головой на триста шестьдесят градусов. Но пока что в поле зрения попадали только неправильно припаркованные машины. Похоже, народ тут еще не привык к тому, что у них в районе появился пеший патрульный, вот и ставили свои авто как попало.
Выписывая очередной штраф, я поежился от холодного ветра. Ночью прошел дождь, и на улице ранним утром было промозгло. Все-таки летняя форма уже изживала себя в этом году. Днем в ней было вполне комфортно, но вот утром — уже прохладно. Надо будет спросить, когда ее поменяют на зимнюю.
Решение пришло само собой — я свернул с широкой и открытой всем ветрам Вермонт-авеню вглубь района. Лучше пройдусь пока по переулкам, там хоть ветра нет, ему не позволяют разгуляться дома и заборы. А как солнышко начнет греть как следует — так и на главные улицы выйду.
В утреннем освещении переулки казались сильно менее приветливыми. Но во многом спасал перевод часов на зимнее время — если бы не он, моя сегодняшняя смена началась бы еще до рассвета. А так время перевели на час назад, так что рассветало теперь в начале седьмого.
Хотя из-за этого же перехода у меня были сегодня все шансы притащиться на работу на час раньше — ну откуда ж я знал, что у них в последнее воскресенье октября часы переводят? Благо вчера перед сном включил телевизор и услышал об этом в новостях. Так что сидеть лишний час в участке не пришлось.
Погруженный в свои мысли я едва не упустил момент, когда в утренней тишине послышалась какая-то возня, а затем раздались крики. Их источник был где-то совсем недалеко от меня, так что я сорвался с места и рванул на звук.
Вбежал в уже знакомый переулок и увидел четверых мужчин бомжеватого вида. Двое из них стояли возле железной бочки, в которой что-то горело. И где они только ее взяли — еще в пятницу тут ничего не было, кроме мусорных баков. Но интересовали меня сейчас не они.
Источником шума оказалась вторая пара мужчин: первый — белый старик лет шестидесяти с неопрятной седой бородой в длинном затасканном пальто с заплатками и шапке, второй — латинос лет сорока в толстой куртке с капюшоном, явно слишком теплой для сегодняшней погоды.
И прямо сейчас дед, будучи почти на голову выше латиноса, заставил того прижаться к забору и активно лупил кулаками, выкрикивая грязные, но нечленораздельные ругательства. Латинос отмахивался, и даже пару раз заехал противнику по морде, но движения его были вялыми и неуверенными. Как, впрочем, и у деда.
Я подбежал к дерущимся и заорал:
— Стоять! Полиция Лос-Анджелеса!
Положил руку на кобуру, но латинос вдруг замер на месте, посмотрев на меня мутными глазами. Дед воспользовался моментом и хорошенько дал ему по зубам, после чего тоже замер, глядя на меня. Латинос посмотрел на деда недоумевающим взглядом, но снова начинать драку не стал. И по их движениям, речи, да и просто по характерному запаху было несложно понять, что стало причиной конфликта — эти двое были мертвецки пьяны.
Дед повернулся ко мне, держа руки на виду, а латинос за каким-то хреном отдал честь, приложив к непокрытой голове левую руку, после чего потерял равновесие и неуклюже упал на жопу.
— Вы что тут устроили? — спросил я. — На часах семь утра, а вы уже нарушаете общественный порядок, еще и пьяные. Вы чего не поделили-то?
— Он сказал, что Буш — козел, — пьяным, но вполне вменяемым голосом вдруг ответил дед, недовольно кивнув на пытающегося подняться латиноса.
— А ты, стало быть, с этим не согласен? — понимающе кивнул я.
— Почему не согласен? — удивился дед. — Согласен. Из-за него я живу на улице и жру всякую дрянь. Конечно он козел.
Я завис на несколько секунд.
— Так, а подрались-то вы из-за чего? — не понял я.
— Да потому что Буш позволил легализовать его мексиканскую жопу и поселить ее в лучшей стране в мире, а он его еще и оскорбляет. Я патриот, только я могу оскорблять своего президента.
Я кивнул и чуть было не заржал в голос из-за его оригинальной логики, но сдержался — надо было сохранять серьезный вид. Поймал взгляд третьего бездомного — невысокого негра в джинсовой куртке и черной шапке. Он тоже внимательно слушал, что я скажу, поглядывая с опаской. Никак не реагировал только четвертый — черный парень в жутко грязном бомбере какой-то школы или спортивной команды. Явно с чужого плеча — одежда висела на нем, как на вешалке. Размера на три больше, как минимум. Он продолжал стоять и тупо пялиться на костер в бочке.
— Еще и огонь в черте города разожгли. Не знаете, что ли, что это запрещено? — не хотелось мне арестовывать их по такой ерунде, так что я решил, что просто сделаю им внушение и отпущу на все четыре стороны.
— Холодно, офицер… — пожаловался дед. — Ночью дождь шел, пальто промокло. Вот я и разжег огонь, подсушиться. А потом как-то собрались все… у Дейва вот оказалась бутылочка, мы и погрелись ей под утро.
Дед махнул рукой в сторону черного парня в джинсовке, и тот закивал, мол, так и было. А мне как-то резко стало их жаль. Нелегкая жизнь у бездомных, тем более в таком возрасте. Так что я вздохнул и сказал:
— Ладно. Давайте тушите огонь, тащите бочку к помойке и расходитесь. Сделаем вид, что я вас не видел. Но больше общественный порядок не нарушайте, иначе придется задержать всех четверых и оштрафовать.
Дед кивнул, как и негр в джинсовке. Латинос наконец справился с гравитацией и поднялся с земли, посмотрев на меня чуть потеряно. Кажется, он все прослушал, но, оглядевшись вокруг, въехал в ситуацию и тоже быстро закивал. Не отреагировал только четвертый.
— Эй, парень, ты слышал, что я сказал? — обратился я к продолжающему стоять ко мне боком и пялиться в огонь негру.
Никакой реакции, словно меня тут и не было. Я прошел между дедом и латиносом и положил ему руку на плечо.
— Эй, ты меня слышишь? — слегка тряхнул его я.
В этот момент парень резко повернул голову и посмотрел мне прямо в лицо выпученными глазами. И в них я увидел только холодную черноту бесконечного космоса — радужки не было видно совсем, даже несмотря на то, что он только что смотрел на огонь. Сплошной черный зрачок. Наркоман.
Я все понял мгновенно, но среагировать уже не успел. Занес ногу, делая резкий шаг назад, рука опустилась на кобуру.
И в этот момент лицо негра изменилось, он резко сунул руку в бочку и заорал что есть мочи:
— А-А-А-А! КОП!
После чего невероятно быстрым движением выхватил что-то из огня и обрушил на меня.
Я рванулся назад, но выйти из зоны поражения не успел — слишком длинным оказался предмет. А поскольку правая рука уже лежала на кобуре, то и вскинуть ее для полноценного блока тоже не успел. Все, что я смог — вжать голову в плечи и чуть изогнуться, поднимая правое плечо и прикрывая им висок.
А дальше я почувствовал в плече, прикрытом только тонкой тканью форменной рубашки, острую боль. Вскрикнув, я все же разорвал дистанцию и взглянул на противника, чтобы понять, чем же он меня так больно отоварил. И увидел в его руке полуметровый обрезок доски. Почти полностью объятый пламенем.
— А-А-А-А! — снова заорал наркоман, несколько раз неуклюже взмахнув перед собой горящей доской, как световым мечом, оставляя в воздухе огненный шлейф.
Движения его были дергаными и неловкими. Как этот гребаный джедай в таком состоянии вообще умудрился меня ударить так, что я не успел среагировать? Я бросил взгляд на рукав форменной рубашки и увидел, что он немного тлеет. Быстро смахнул искры — стало полегче, но не намного.
