Государь. Обратный отсчёт 3 (СИ) - Алмазный Петр
Как они так оперативно узнавали о событиях в глубине Малой Азии, оставалось только гадать. Но факт оставался фактом: передо мной лежала статья о черном флаге русских над одним из фортов Карса.
Скупые строчки сообщения скорее запутали, чем что-то объяснили. Почему черный флаг? Карс полностью наш или частично? Кто его захватил — Муравьев или рейд Бакланова?
Мне на помощь пришел Лабынцев и, как знаток Кавказской войны, тут же все разложил по полочкам.
— Черный флаг с черепом и надписью «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь» — это личный Яшкин значок. Вот же чертяка! Справился! Из всех наших генералов, кто воюет на Кавказе, больше всех его люблю и уважаю, после того как умер Фрейтаг. Вот кого нам сейчас не хватает.
Память Николая подсказала мне, что Роберт Карлович во время венгерского похода был генерал-квартирмейстером действующей армии.
Когда я напомнил об этом Лабынцеву, он скривился и в сердцах выругался:
— Я не знал никого, кто мог бы соперничать с Фрейтагом как боевой генерал. Дали бы ему командовать, он бы венгров разогнал за пару месяцев.
— Не скромничай, Иван Михайлович. Ты бы мог!
Он отмахнулся, пробурчал что-то обидное по поводу Паскевича, который в Венгрии всех держал за фалды, и продолжил объяснять, каким видит положение дел на Кавказе:
— Вы, государь, поставили перед Муравьевым практически невыполнимую задачу. Ускорить нападение на Карс он не был в состоянии при всем желании, ибо горный массив от побережья Черного моря до Александрополя весной почти не проходим. Одно название «Мокрые горы» говорит само за себя. Одним словом, раньше июня пехота не тронется.
— Но ведь Бакланов смог!
— Яков это Яков. Для него нет препятствий. Он по горам, по незнакомым тропам, может заставить кавалеристов проходить в день по шестьдесят верст. По горам! — подчеркнул Лабынцев.
— Как же ему это удается?
— Есть у него два вымуштрованных казачьих полка — 17-й и 20-й. С ними он хоть к черту в преисподнюю заберется. Хотя зачем ему? Его и так горцы называют Даджалом, то есть дьяволом.
— Не станешь же ты утверждать, что он взял Карс двумя полками?
Лабынцев замотал головой:
— Не стану. Во-первых, думаю, что он взял не Карс, а его северные форты (в газете на это содержится намек), причем с налета. Цитадель осталась за турками, как и дорога на Эрзерум. Во-вторых, действовал он не двумя полками, а всеми, кого смог посадить на лошадей. Его «камыши» просто подали пример скоростного марша.
— Опять камыш! То бухта Камышевая, то казаков почему-то так прозвали.
— Это из-за пик, Ваше Величество, — охотно пояснил Лабынцев. Воспоминания о Кавказе доставляли ему явное удовольствие.
— Чем все это закончится? — задал я самый важный вопрос. — Не выйдет так, что генералу Бакланову достался чемодан без ручки?
Лабынцев задумался. Хитро прищурился, собрав лучики морщин вокруг глаз.
— Смешное сравнение. Действительно, и бросить жалко, и нести невмоготу. Дорога на Эрзерум открыта, турки по ней потащат подкрепления и провиант. Теперь все зависит от расторопности Муравьева. Успеет первым — Карс наш. Не успеет — сидеть Бакланову в осаде. Но зная его, уверен: его и до Рождества оттель не выковырнут.
— Хорошо бы, чтоб наши поспешили, — вздохнул я и начал прикидывать варианты дальнейшего развития событий.
Потеря Карса станет для официального Стамбула шоком. Она серьезно подорвет моральный дух османов и стратегические перспективы Высокой Порты, подаст туркам тревожный сигнал: союзникам плевать на их национальные интересы. Нет Карса — можно забыть о планах в Закавказье. Более того, вся Анатолия под угрозой. Это страшный сон для константинопольских правителей.
Несложно сообразить, что корпус Омер-паши отправлен, чтобы выправить положение. Пострадавший и численно, и морально в Евпатории, Балаклаве и Керчи, он способен лишь на демонстрацию, но не на угрозу. С ним справится даже гурийское, мингрельское и имеретинское ополчение, настолько велика там ненависть к туркам.
Про него можно забыть, и надеюсь, Муравьев будет думать также. И поспешит к Бакланову, чтобы сразу развить успех угрозой Эрзеруму.
Одного взятия Карса было бы достаточно, чтобы война завершилась. Если бы турки были одни. Но союзники им этого не позволят. Для них османы — лишь разменные пешки.
Так что взятием Карса принудить наших врагов к миру не выйдет.
А чем выйдет?
Для них сейчас крымская эпопея выглядит хуже не придумать. После успехов при Альме и Инкермане их преследует одна неудача за другой. Провальный майский штурм Севастополя дополнился потерей Балаклавы.
Впрочем, нужен ли французам балаклавский порт?
Нет, не нужен.
И англичане смирятся с его потерей. Лишь бы только французы не отказались от мысли овладеть Севастополем.
Сейчас Лондон начнет облизывать Наполеона III, а вместе с ним — Вену, чтобы вовлечь ее в антирусскую коалицию.
Вена! Без всяких сомнений!
Все упрется сейчас в Вену.
Как Карл Фердинанд фон Буоль-Шауэнштейн, министр-президент Австрийской империи, оценит все случившееся, начиная с января — от моего отъезда в армию до практически свершившегося падения Карса? От этого гада можно ждать чего угодно, любой пакости в наш адрес. Сперва пресмыкался передо мной, когда был послом в Петербурге. Теперь — перед Наполеоном III. Не понимая, что своими действиями он увлекает Вену в пропасть.
Пожалуй, нужно цесарцам подсказать, что они не видят дальше собственного носа. Или запудрить им мозги, что тоже неплохо.
Прибытие пьемонтского корпуса в Крым случилось очень вовремя. Можно закрутить нехилую политическую интригу. Если все сложится, есть шанс исключить Вену из списка наших врагов.
Глава 20
Назову-ка я эту интригу «операция Пломбир».
Звучит забавно, хотя к мороженому придуманное мною название не имеет никакого отношения, разве что опосредованное.
Согласно неподтвержденной легенде пломбир был придуман поваром Наполеона III в милом курортном городке Пломбьер-ле-Бен, расположенном в восточных Вогезах. Но это местечко войдет в историю благодаря куда более важному событию — подписанию в нем секретного соглашения между французским императором и Кавуром.
Антиавстрийский Пломбьерский договор, который положит начало объединению Италии, — вот что случится через четыре года. Вена получит сполна за свое двуличие — и войну, и потерю ломбардо-венецианских владений.
Это сейчас ей дуют в уши французские и английские дипломаты, будто привлечение в коалицию Сардинского королевства не повлечет никаких территориальных потерь для Австрии. Что она имеет все шансы получить карт-бланш на раздел Балкан по своему усмотрению. Что Кавуром движет исключительно желание возвысить свое королевство до ранга великой державы.
Как ни странно, они не врали.
Историки в будущем не найдут подтверждений закулисных торгов между пьемонтцами и французами во время Крымской войны, не говоря уже об англичанах.
Но в Вене же этого не знают!
Мне достаточно прямо намекнуть Францу-Иосифу: не верь союзникам, не поддавайся их словам и обещаниям, а смотри на факты. Они говорят сами за себя. Сардинцы в Крыму — какие еще тебе нужны доказательства?
Идея этой провокации во мне созрела давно. Ждал лишь прибытия корпуса Ламарморы.
И вот он здесь. Значит, пора действовать.
С наступлением весны и теплой погоды я переселился с корабля на сушу. Разместил свой лагерь на уютном хуторе у подножия Инкерманских высот, чтобы быть поближе и к гарнизону Севастополя, и к внешней армии. То есть к Нахимову и Лабынцеву.
Они часто меня посещали, как и другие генералы. В большой палатке регулярно проходили обеды — порой за так называемом «маршальским столом» собиралось до полусотни офицеров.
У ее входа стояла рота Почетного караула, временно составленная из героев обороны и периодически меняющаяся. Здесь мне часто представлялись военные разного ранга.
