Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard"

— Хорошо, Олег Николаевич, — прошептала одними губами, быстро-быстро заморгала.

— Ну вот так.

Я встал, чуть сжал ее за плечи, не зная, как утешить. Как можно утешить ребёнка, который потерял мать? Отошёл к своему столу. Покрутил кольца на стержне.

— Смирнов, ты там что-то шептал. Если знаешь, о чем речь, выходи к доске, расскажи.

Парень сразу подскочил на месте, выбежал к доске и затараторил:

— При увеличении магнитного потока индукционный ток имеет такое направление, что создаваемое им магнитное поле препятствует нарастанию магнитного потока через витки катушки. Если же магнитный поток через катушку ослабевает, то индукционный ток создаёт магнитное поле с индукцией, увеличивающей магнитный поток через витки катушки…

Я плохо слышал, что он говорил, только взял его дневник, поставил пятёрку. Отдал. Объяснять урок дальше уже сил не осталось. Но, вздохнув, я произнёс:

— Теперь давайте рассмотрим закон электромагнитной индукции.

Рассказывал монотонно, без желания. И когда раздалась резкая трель звона на перемену, вздохнул с облегчением. Но ребята не стали вставать, так и сидели, смотрели на меня.

— Олег Николаевич, а на дом что-то надо? — робко опять подал голос Смирнов.

— Не надо.

Я потёр лицо ладонями, ощущая, что ничего не хочу делать, ничему не хочу учить. Мысли разбежались, как мыши по углам, и я никак не мог соединить их вместе. Только слышал гул крови в собственных ушах. Да ещё это чёртово партсобрание. И надо съездить забрать мотоцикл, телескоп. На кой черт мне все это нужно? Я то вспоминал о том, что хочу узнать у Бориса, почему Марина бросила меня, то пытался отогнать эту мысль. Но вот, наконец, уроки закончились. Вначале зашёл в сберкассу, решил снять деньги со счета Людки. Пришлось выстоять приличную очередь, и я боялся, что напрасно стоял. Но сотрудница, женщина средних лет, с усталым выражением лица, лишь взглянула на мой паспорт, где у меня стоял отметка о женитьбе, и выдала деньги. Спрятав их в портмоне, я вышел из здания, в уже прохладный весенний воздух, и направился к дому Бориса, который жил напротив парка, который через несколько лет станет называться «Дубки»

Припарковал спорткар около девятиэтажного здания, отделанного красным кирпичом, подумав, что Борис живёт явно в доме получше моего. Вышел из машины, бросив взгляд на фасад.

Через минуты две услышал громкий заливистый лай. Выбежал серо-белый щенок сеттера, мотая длинными ушами, как крыльями, а за ним показался Борис. Увидев меня, направился ко мне.

— Твоя тачка?

— Моя, — ответил я.

— Хорошая. Сколько лошадок?

— Не помню, — бросил я. — Давай к делу.

Борис только покачал головой, свистом подозвал щенка, и мы направились через дорогу в заросший деревьями парк. По дороге молчали, а я ждал, как приговора, рассказа Бориса.

Сеттер уже подрос, и явно привык к Борису, значит, Марина отдала его сразу. Ей был не нужен мой подарок. Ничего не нужно. Бим бегал по тропинкам, гонял ворон. С громким карканьем и шумом они недовольно взлетали с веток. Парень кинул пару раз щенку палку, он принёс ее, положил рядом. Виляя хвостом, радостно и громко залаял, а Борис похлопал его одобрительно по холке.

Мы дошли до лавочки, присели рядом друг с другом.

— Ну ты мне расскажешь или нет? — не выдержал я.

— Расскажу. В общем, есть один важный чувак, большая шишка. Он предложил Марине, если она выйдет за него замуж, то он переквалифицирует дело её отца так, что он пройдёт лишь свидетелем.

Кажется, я догадывался об этом. Но от этого легче мне совсем не стало.

— Боря, почему она мне об этом не сказала? Объясни, почему? Ну ведь так просто. Я бы понял.

— Да ни фига бы ты не понял, — он схватил палку и в очередной раз забросил куда-то далеко, и Бим, весело виляя хвостом, ринулся искать. — Ты бы стал её уговаривать. Стал упрекать, что она выбирает между тобой и отцом. Зачем ей это?

— И она просто решила бросить меня, чтобы я ей на мозги не капал. Это просто замечательно. Хорошо, а ребёнок? Или его не было?

— Что значит не было? Он и есть. Но маленький срок, этот человек сказал, что запишет ребёнка на себя. Ну, там, как это бывает. Недоношенный.

— Кто он⁈ Кто этот мерзавец? Отнял у меня и Марину, и моего малыша? — прорычал я, схватив парня за воротник, притянул. — Я его убью. Пусть сяду, пусть меня расстреляют, но я его убью!

— Ну вот, видишь, — Борис оторвал мои руки от своего пальто. — Ты опять ударился в истерику.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Склонившись к коленям, потёр руками лицо и потом уже как можно равнодушно сказал:

— Знаешь, не верю в это. Просто Марина попала в мою квартиру, увидела, в каком дерьме я живу, и сбежала. А все это… насчёт отца, просто отмазка.

— Дурак ты, Олег. Она действительно тебя любит. Но ты молодой, сильный. Ты выживешь, а её отец… ты должен сам понять.

Досада, злость вновь бросились мне в голову:

— Скажи мне, как его зовут. Как зовут этого подонка!

— Я не знаю, Олег. Честно, не знаю. А знал бы, не сказал. Ты в таком состоянии, что можешь натворить дел.

Я откинулся на скамейку, бездумно рассматривая пожухлую траву, нагие кроны деревьев. Зачем я вообще сюда попал? К чему все это?

— А если этот мудак обманет Марину? И ничего не сделает? А?

— Думаю, что нет.

Голос звучал у парня неуверенно, и мне показалось, что он и сам не верит в эту историю. Я вскочил с места, встал перед скамейкой, где сидел Борис и отчеканил:

— Боря! Ну ты мне голову не морочь! Ты ж был водителем и охранником Марины, вхож в их высшее общество. Ты ведь знаешь, кто этот чувак, к которому ушла Марина!

Это разозлило Бориса, лицо всё перекосилось, выступили багровые пятна, и он выпалил:

— Олег, с какого перепуга ты стал от меня что-то требовать? Если я тебя сейчас пошлю нахрен, то буду прав.

Ярость угасла, я доплёлся до скамейки, медленно опустился.

— Прости, Боря, я совсем голову потерял.

— Ладно, — миролюбиво он похлопал меня по плечу. — Скажу тебе. Этот человек ухаживал за Мариной до того, как она вышла замуж за Игоря.

— И что же она не стала женой этого мужика?

— Он на двадцать пять лет старше ее. Ну ты сам посуди. 20-летняя девчонка и 45-летний мужик, ровесник ее отца.

— Ну да. А сейчас он что моложе стал?

— Не стал. Но зато она под защитой. Плюс он сможет для ее отца что-то сделать.

— Кто он? Боря, не буду я убивать его. Просто интересуюсь.

— Хорошо, скажу я тебе. Зовут его Решетов Пётр Сергеевич. Работает в генеральной прокуратуре. Сейчас уже советник юстиции первого класса. Чин не маленький. Сам понимаешь. Так что помочь Мельникову сможет.

— Он женат?

— Нет, конечно. Жена погибла год назад в автокатастрофе. Решетов сам должен был на служебной «Чайке» ехать в министерство, но задержался. Пересел на «Волгу».

— Водитель не справился с управлением?

— Да нет. В машину на повороте влетел грузовик. Оба, и шофёр, и жена Решетова, погибли сразу. Водитель грузовика отделался лёгким испугом, что называется. Но посадили его надолго. Хотя говорили, что у «Чайки» тормоза отказали.

Почему-то я вспомнил, что Игорь, муж Марины, тоже погиб в автокатастрофе, вроде как был пьян, врезался в дерево. Совпадение?

— Интересно, почему она тебе все рассказала, а мне — только записку с парой фраз?

— Потому что я — друг, а ты… Она не могла, понимаешь, тебе объяснить. Успокойся и живи дальше. Ты мужик видный, умный.

— Да, умный. Вот стану министром образования, Марина ещё пожалеет, что меня бросила.

— Пожалеет, пожалеет. Это точно.

Я уехал от Бориса с таким тяжёлым камнем на душе, что на перекрёстке, пока ждал переключение светофора на зелёный, опустив голову на руль, пытался сдержать слезы, они жгли глаза. И в голове зудела мысль, разогнаться и врезаться в столб или в дерево, разбить тачку, и чтобы насмерть. Водители уже начали раздражённо сигналить, что я не трогаюсь с места. Я выехал на проспект, и мерный звук мотора почему-то начал успокаивать меня. Загнал машину в гараж и уже собрался пойти домой, как увидел заискивающе улыбающегося Савина.