Atomic Heart. Миссия ХРАЗ - Хорф Харальд
«Это очень кстати», — мысленно произнёс Порфирий, размахиваясь гранатомётом, словно молотком.
Решётку удалось выбить то ли с пятого, то ли с тридцатого удара, понять этого страдающий от удушья мозг уже не мог. Потом Порфирий как-то хватался за гладкий бортик, подтягивал себя соскальзывающими руками, срывался, падал, но снова лез в шахту назло ХРАЗу. Одеревеневшее тело хрустело поломанными костями и надорванными мышцами, окончательно рвущимися в самоубийственных усилиях, но ему уже было всё равно. Всепоглощающее упрямство и клокочущая внутри ярость затмили боль, и утопающий в полубреду Порфирий не понял, в какой именно момент оказался в шахте.
Он полз куда-то в полнейшей темноте, словно загнанный под землю дикий зверь, ориентируясь на потоки уходящего во тьму кислорода. Шума лопастей приближающегося вентилятора инженер не услышал. Окончательно одеревеневшая левая рука в очередной раз потянулась вперёд, чтобы ухватиться за поверхность шахты и протащить тело дальше, но получила тупой удар, сопровождающийся хрустом отрубаемых пальцев. В лицо Порфирию брызнули капли крови с ошмётками плоти, и он прекратил монотонное движение.
Кажется, лопастями нагнетателя ему отрубило пальцы левой руки. Или половину кисти. Или больше. Какая разница? Есть ещё правая рука и болтающаяся на ремне «Клякса», которую он захватил с собой машинально. Властелин заявил, что Порфирий туповат? Может, после Лимбо мозг и вправду несколько раз его подводил, но уж точно не всегда! Когда нужно выжить, он работает очень даже хорошо! Инженер издевательски осклабился, кое-как стянул «Кляксу» и ткнул ею туда, где в темноте разрезали воздух лопасти нагнетателя.
Специальная высокопрочная оружейная сталь оказалась мощнее технической, и нагнетатель с громким скрежетом заклинило, сминая лопасти. То ли за минуту, то ли за пару часов непрерывных ударов Порфирий высадил гранатомётом искорёженный вентилятор, освобождая путь, и пополз дальше. Сколько времени ушло на перемещение в полной темноте, он не понимал, да и какая разница? В какой-то момент рука вместо пола схватила пустоту, и Порфирий полетел вниз. Но когда не чувствуешь боли, падение с высоты нескольких метров — это мелочи. Он снова полз, снова падал, преодолевал повороты шахты и долго бил «Кляксой» в больно слепящую глаза световую панель, запирающую выход из шахты.
Через какое-то время резь в глазах прошла, зрение кое-как сфокусировалось, и Порфирий понял, что никакой световой панели нет и он пытается разбить воздух. Вентиляционная шахта вывела его в освещенное помещение, и оставалось лишь вывалиться из неё на пол. Удара от падения инженер не почувствовал, лишь холодный корпус «Кляксы», падающей следом, глухо звякнул о бетонный пол. Порфирий попытался левой рукой снять ремень гранатомёта, запутавшийся на правой руке, но оказалось, что на левой руке действительно нет пальцев, и от затеи пришлось отказаться.
Мутнеющий взор инженера с трудом прополз по окружающему помещению, упёрся в станину мощной приборной панели, и угасающий мозг лениво вспомнил строительные чертежи научного комплекса. Это минус второй этаж, помещение технического контроля за подачей Полимеров по трубопроводам соответствующих лабораторий. Тут всё регулируется автоматикой и не требует присутствия роботов. Там, сразу за приборной станиной, камера видеонаблюдения. Если выползти из этого угла ещё на метр, она его увидит. Но до центра управления комплексом, где обитает ХРАЗ, еще очень далеко, а сил уже не осталось... Порфирий закрыл глаза, понимая, что уже не сможет сдвинуться с места, и провалился в наполненное возрастающей болью мутное ничто.
Сколько он пролежал, погруженный в пожирающие тело страдания, Порфирий не знал. Вгрызающаяся в нервы боль была бесконечной, но сил не осталось даже на стон, и инженер лишь надсадно сипел. Последние остатки жизни медленно вытекали из покалеченного тела вместе с кровью. Что-то мутное зашевелилось в поле утратившего резкость зрения, и Порфирий попытался сфокусировать взгляд на приближающемся объекте. По нервам ударила последняя вспышка ненависти, инженер собрался в кулак и нащупал в кармане пистолет Сеченова с единственным оставшимся патроном. Поднять руку для выстрела было до невозможности тяжело, и Порфирий захрипел от напряжения, направляя пистолет в склонившуюся над ним кибернетическую балерину-близняшку.
— Спокойно, товарищ! Свои! — Увешанная оружием крепкая рослая мужская фигура в униформе спецагента «Предприятия 3826» возникла откуда-то сбоку и ловким движением отобрала пистолет. — Не шуми, привлечёшь внимание противника!
— Берегись... — забулькал кровью Порфирий. — Это... ХРАЗ...
— ХРАЗ в балерине чёрного цвета, — возразил крепыш, — а это старший лейтенант Нечаева, радиопозывной «Блесна», отряд «Аргентум». Она не меняла цвет покрытия.
Зрение наконец-то сфокусировалось, и Порфирий понял, что видит стальную близняшку-балерину. Это одна из телохранительниц академика Сеченова, теперь он её узнал. А вот рядом с ней...
— Предатель... — прохрипел инженер, пытаясь вцепиться в горло агенту П-3, но сил хватило лишь на то, чтобы шевельнуть окровавленной культей. — Ты...
— Я не предатель, — сумрачно опроверг обвинение П-3, осторожно укладывая культю Порфирия ему на грудь. — Я наивный доверчивый идиот с претензией на собственную мудрость. Надеюсь, это всё же лучше, чем предатель.
— Зачем... — Порфирий бессильно уронил голову в стальные ладони кибернетической балерины, предусмотрительно подставленные заранее.
— Да не знал я! — Агент П-3 мрачно скривился. — Думал, что умнее всех, сейчас быстро решу, кто тут хороший, а кто плохой! ХРАЗ мне голову задурил профессионально... ещё Лимбо это ублюдское... когда я всё понял, уже поздно было... — Нечаев решительно тряхнул головой: — Но ничего! Скоро я всё исправлю! Убью этого урода на хрен! Мы зажали его в угол, далеко не уйдёт. Размажу по полу вместе с любой жестянкой, в какую бы он ни влез!
— Ты так... — Порфирий слабо шевельнул окровавленными губами, — его не убьёшь...
— Это ещё почему? — насторожился Нечаев.
— ХРАЗ и его Массив — единое целое... — с трудом выдохнул инженер. — Пока сохраняется... хоть один кубический грамм агрессивного Массива... ХРАЗ будет в нём... жив...
— В смысле?! — Нечаев зло поморщился. — Ты хочешь сказать, что мне придётся выискивать все эти его чёрные сопли?! Хреново... как узнать, где он успел распространить свой нейрополимер?
— Не знаю... — Порфирий закрыл глаза. — Обыскать весь мир... Но есть способ лучше... — Рука инженера дернулась в сторону набедренного кармана: — Там... капсула...
— Эта? — Агент П-3 извлёк капсулу с «Кураре».
— Это... изделие «Кураре»... — прохрипел инженер. — Знаешь?..
— Первый раз слышу. — Нечаев недоумённо разглядывал полученный предмет.
— При контакте... с носителем ХРАЗа... — Порфирий с трудом поднял ставшие чугунными веки, — «Кураре» отделит сознание Захарова от Агрессивного Массива... Просто разбей капсулу на башке робота... это... изобретение Сеченова... он жив...
— Мы уже в курсе! — успокоил инженера Нечаев. — С ним всё будет хорошо, можешь не сомневаться! Я возьму эту штуку?
— Забирай... — разрешил Порфирий. — Я уже... отвоевался... только учти... перед применением «Кураре» ХРАЗ... должен быть обездвижен... у тебя будет всего несколько секунд... не прошляпь...
— Не уйдёт! — зло заявил Нечаев, взвешивая «Кураре» в руке. — Будь спокоен!
— Я.. спокоен... теперь... — Порфирий устало выдохнул, впервые за долгое время ощущая удовлетворение собственными деяниями, и тихо закончил: — Моё дело сделано... я дошёл.
Глаза инженера закрылись навсегда, и тактильные датчики кибернетической балерины сообщили об остановке сердца израненного человека.
— Он умер, — негромко произнесла Блесна.
— Жаль! — П-3 с досадой поморщился. — Мужик, видать, был что надо! В одиночку с ХРАЗом схватился без всяких имплантов.
