Черновик для Эффы 4 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович
Выгляжу молодо — потому и спрашивает. Но биоэнергету стыдно выглядеть старым. А уж в тридцать два года — тем более…
— Какой из трех? — Поднял я бровь.
— Подписывайте, где галочка, — подали бумаги с уважением.
Подписанные документы сфотографировали — я и полковник, внесли снимок каждый сам в свой телефон. И «Рансат» исчез из приложения. Зато появился «Кинжал-17МГ». По ПТС — черный.
Видимо, синим он был только на время гонки.
— Счастливо, — пожали мы друг другу руки и, наконец, разошлись.
Вернее, гости сели в буксир, ухватили «Рансат» гравизацепом и улетели на север города. Видимо, где-то там у ихнего КБ логово…
Ну а к «Кинжалу» начали стягиваться все наши работники — обходя его сначала по широкому кругу, а потом постепенно приближаясь.
— М-да, приобретение, — улыбался я, тоже обводя его взглядом.
Словно и не смотрел на него уже пять часов. Но до этого — он был чужим, а теперь — мой.
— Минут через десять прилетят, — подошла мисс Сойер.
К «Кинжалу» она относилась с понятным любопытством, но близко не подходила. Еще вчера насмотрелись, пока копились баллы. Да и потом, когда извлекли матерящегося пилота, была возможность осмотреть салон изнутри.
Связь-то в подвале не работала — не дотягивался пилот до своих со сломанными антеннами. Вот и перелаивался с нами от бессилия — записи тоже остались. Так что, дойди дело до суда, нашлись бы доводы…
— Как спящая царевна?
— Спит, — пожала Эффа плечами. — Бурная ночка, а? — Непонятным тоном уточнила она.
— Я ей ночной сон продлил. Чтобы не вышагивала перед министерскими.
Постелено Аллите было тут же — не мог я бросить своих во время ночной смены, но и оставить ее высочество одну в гостинице тоже никак. Вот и пришлось идти на компромисс — очередная пачка денег была отдана Аллите с предложением потратить на подготовку к месячному отъезду и истрачена с нездоровой сноровкой — быстро и до конца. Приобретенное вместилось в три спортивных сумки — лично несла их, не доверяя мне.
Я понимаю — белье. Эти куски ткани мне еще с Ренни нервы помотали. Но белье может стоить дорого, это как оправа под драгоценность — если есть бриллиант, не жмоться на золото…
Но полмиллиона! В обычном супермаркете!
За это принцесса согласилась спать на моем матрасе.
— Да у тебя тут условия как в тюрьме. — Оценила она вчерашним вечером. — Привыкать не придется. — Ободрительно похлопала она меня по плечу, ложась как есть — в одежде.
И уснула с моей рукой на лбу.
В углу стояли три тяжелых баула с «приготовлениями» — и хитрыми «бирками» из завязочек ниткой на каждом. Чтобы не лез внутрь — хотя я вроде обещал…
— Самое время разбудить, — посоветовала Эффа. — Но лучше не поцелуем, затянется. А мы опаздываем.
Покосился на нее — вся раздраженная, дерганная. Впрочем, вчера всем пришлось понервничать — но обошлось же?
— Ты с Хенни говорила? Она приедет? А то трубки не берет.
— Не приедет.
— Может, и к лучшему. — Пожал плечами. — Не люблю проводы.
— Ага. Ты, кстати, ей не звони — все равно не дозвонишься. — Выдохнула Эффа, словно перед прыжком в воду.
— Не понял. — Нахмурился я, изучая бесстрастное выражение мисс Сойер.
— У человека теперь нормальная жизнь. Человек осознанно принял решение. Давай будем уважать это решение. — Выдала она явно заготовленную фразу.
— Эффа, давай-ка чуть подробнее. Что случилось? — Уточнил, наполняясь недобрыми предчувствиями.
— Случилось многое.
— Дальше.
— А вон. Синий. — Указала она подбородком на «Кинжал».
— У тебя слова отняли? Эффа, давай как-нибудь на местном, я зря его учил, что ли? — Оставался я внешне спокоен.
— Ты только не ругайся. Не дергайся. Уважай чужое решение.
— Что-то такое уже слышал. Но, допустим. Уважаю, стою на месте.
— Ты же знаешь, что чудес не бывает? Ни добрых волшебников? Ни выигрышей в лотерею?
— Дальше, Эффа. Я тут с сердцем не слягу, не переживай. — Начали приходить первые догадки.
— Тогда прими как есть. Хенни ты больше не увидишь, это ее решение. — Накрутила себя Эффа так, что даже край губы чуть подергивался.
— А взамен?..
— Карим вон Альтазар пробивает очередь двум пилотам, и они снимают свои претензии. Государство отказывается от суда. Штрафы снимают, изъятия имущества не будет. Ты получаешь «Кинжал». И…
— Ну?
— Хенни не узнает о разорванном на жопе костюме бобра, найденном в парке. Вы другого места не могли найти? — Поджала губы мисс Сойер.
— Миленько. Но мимо, разумеется, как обычно.
— Поэтому она спит на твоем матрасе?
— Где ей спать, если мы работали всю ночь? — Устало поморгал я. — Насчет бобра — это выяснила супер-сыщик или напечатали в газетах?
Могли и напечатать — таинственный аниматор с запахом коньяка улетает, матерясь, на лестнице золотого гравилета, а потом его костюм находят в парке… «Остерегайтесь лосей!»…
Хотя нет, желтой прессы в Империи серьезно так меньше. Дома, на Аликсе — точно бы вышел материал на разворот.
— Выяснил ее отец. Еще у него записи с гравилета в первую вашу встречу, когда Аллита была в стельку пьяной, а ты ее держал за жопу.
— Я придерживал, чтобы она не упала. А жопа у нее начинается непонятно где.
— В общем, видео, фото — он держит на тот случай, если ты не уймешься.
— Значит, Хенни меня спасает?
— Ты тоже иногда спасаешь так, что очень больно на сердце. Спроси Ренни.
— Выдумала кучу небылиц, поверила в них, жертвует собой… — Проговаривал я задумчиво.
— Это поступок, Тан. То, что делает нас взрослее. Или ты считаешь себя единственным? Считаешь, что она никого не полюбит? — Горячилась мисс Сойер.
— Эффа. — Улыбнулся я слабо. — Этот мир — вообще не мой.
— Я не это хотела сказать.
— Пойду будить принцессу. — Прищурился я на приближающуюся десантную машину.
— Тан, я просто хочу сказать — не обесценивай то, что сделали ради тебя. — Догнала Эффа, принявшись вышагивать рядом. — Не отказывайся. Не ломай. Не возвращай.
— Мисс Сойер. — Притормозил я. — Вы же в курсе, что вас просто кинули?
— Это ты так сейчас говоришь. А там были очень серьезные обвинения!
— А я династию вон Харрит спас. — Вновь улыбнулся ей устало. — Вот так, — щелкнул пальцами. — И все живы, представляешь?
— Это другое.
— Мисс Сойер, знаешь, что самое страшное ты сделала?
— Ну? — Насупилась она.
— Ты обманула себя. И до конца жизни ты будешь об этом молчать. Ничего не изменишь, никому не расскажешь. Потому что это обесценит поступок Хенни.
— Я уверена, что Хенни поступила правильно.
— По твоему совету?
— Это некрасиво, мистер Савой! — Стукнула она подошвой о бетон. — Некрасиво! Получить все и говорить, что это бы дали тебе просто так! Что какие-то КБ заинтересовались бы «Рансатом»! Что ради этого сняли бы обвинения! Подарили бы тебе эту игрушку и не стали бы отнимать все это! — Повела она рукой вокруг.
— Это не мой мир, — покачал я головой вновь. — Когда я уйду, то ничего не смогу взять с собой.
Кроме людей и котов. Но людей — отчего-то все меньше.
— Но ты же рад, как все вышло! Будешь мутить с этой принцессой! Будешь летать на самом крутом гравилете! — Злилась она.
— А вчера — не мог?
— Вчера было сделано много ошибок.
На нас уже начали обращать внимание — люди поворачивались, прислушивались.
И можно было много говорить о том, ради чего все это было сделано. И вспоминать, что я очень просил вообще не лететь на юг — а значит, не лезть в соревнования. И что есть записи разговоров с пилотами, лояльно настроенная аудитория, юристы и дорогие адвокаты.
И что, в конце концов, Минобороны просто искало повод, как выйти из ситуации, сохранив лицо. Поэтому вцепились в предложение, поданное с подачи вон Альтазара. Но если бы этого предложения не было — появилось бы иное.
Но зачем?
— Ты права. — Ограничился я главной фразой в жизни любой девушки.
