Воительница: Под охотничьей Луной (ЛП) - Карсак Мелани

Некоторое время мы ехали вдоль берега, прежде чем Снорри повернул коня и повел нас к возвышенности над пологой долиной. Свет сыграл с моими глазами злую шутку. Северное сияние над головой отражалось от снега, заставляя землю сверкать, как небо.

Когда мы приблизились к холму, земля засияла голубым светом.

Лошади заржали и зафыркали.

Рядом с нами остановила коня Эйдис.

— Вы это видите?

— Отражение северного сияния на снегу?

Снорри обернулась через плечо и бросил на нас настороженный взгляд.

— Это не северное сияние.

Сбитая с толку, я поскакала к кургану, расположенному на вершине горы.

И только там я поняла.

Вход в могильный курган был выложен из камня. Два высоких монолита с каменными крышами образовывали ворота. И свет, который, как я думала, был отражением неба над головой, совсем таким не являлся. Это было голубое пламя, перекрывавшее вход в захоронение.

— Как необычно, — прошептала Ирса.

Снорри остановил коня. Животное нервно пританцовывало, фыркая и роя землю копытами.

— Курган проклят. Это известно всем на Самсё, но пламя оживает только в особые ночи. И вот, прошлой ночью оно снова начало гореть.

— Это то самое место, курган сыновей Арнгрима? Вы уверены? — спросила я.

Он кивнул.

— Это проклятое место известно всем. Никто не осмеливается войти в гробницу.

Ирса соскользнула со своей лошади и взяла за поводья мою. Я тоже спешилась. Пламя ярко полыхало, закрывая вход в гробницу. Внутри кургана плясали тени. От этого места веяло такой магией, что у меня волоски на руках встали дыбом.

— Как будто нас можно этим испугать, — пробормотала Эйдис. — Что дальше?

— Я войду внутрь.

— Хервёр…, - начала Ирса, но её прервала Эйдис.

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложила вёльва.

Я покачала головой.

Мне следовало бы испугаться, но я не испытывала страха. Всё в моей жизни вело к этому моменту. Мой отец мертв. Я никогда не узнаю его голоса, его запаха, его прикосновений. Если бы жизнь сложилась иначе, меня бы воспитывали двое любящих родителей, которые души бы во мне не чаяли. Вместо этого меня отдали человеку — моему дедушке, который меня ненавидел. А теперь у меня появился шанс вернуть себе часть той жизни, которой я должна была жить изначально.

Легонько коснувшись рукоятей своих топоров для пущей уверенности, я приблизилась к кургану.

Над головой пролетели два ворона. Они громко каркнули, а затем пронеслись сквозь синие сполохи и скрылись внутри кургана.

— Боги присматривают за этим местом, — прошептал Снорри.

Я приблизилась к голубому пламени. Жара не было. Вместо этого я ощутила магию, и моя кожа покрылась мурашками. В воздухе витало ощущение электрического разряда, похожее на то, что можно почувствовать после грозы. Я тяжело вздохнула.

Я — дочь своего отца.

Я не стану бояться.

— Проснись, Ангантюр, и услышь меня. Я — Хервёр, твоя единственная дочь от Свафы. Открой этот курган и позволь мне войти. Я пришла за мечом Тюрфингом. Я пришла, чтобы назвать тебя своим отцом, чтобы весь мир узнал, что я — твоя дочь. Отец, дяди, дайте мне войти в этот курган. Там, где вы покоитесь в земле, лежит и моя судьба. Что толку от Тюрфинга, лежащего под осыпающейся могилой? Погасите свои костры и позвольте мне войти. Я не боюсь. Какой страх может жить в сердце дочери Ангантюра? Погасите свои костры. А если нет, я все равно пройду. Да будет проклято это пламя, но я не уйду!

Мой голос эхом разнёсся над полем.

Мгновение спустя голубое сияние, закрывающее вход в курган, погасло.

Я тяжело сглотнула и направилась ко входу. Сердце гулко стучало в груди, но я не позволяла себе бояться. Я не допускала мысли, что земля поглотит меня целиком, и что я никогда не вернусь в царство живых. Нет, я вернусь. Я — дочь своего отца.

Хервёр.

Хервёр.

Не останавливайся.

Глава 5

Я вытащила Мунина и Хугина и вошла в курган. Голубоватое свечение озаряло пространство неестественным светом. Когда миновала каменные ворота и вошла в курган, за спиной снова вспыхнуло пламя. Я двинулась по узкому проходу, который вел вниз, под землю. Я шла по извилистому пути, пока не достигла огромной пещеры. Там обнаружились тринадцать алтарей: один — в честь моего отца, одиннадцать — в честь моих дядей, и один — в честь Хьяльмара из Уппсалы, который убил моего отца.

Я медленно выдохнула и обвела помещение взглядом.

Здесь было тихо.

Тишину нарушало лишь потрескивание факела.

Резкий порыв ветра пронесся по пещере, откинув мои волосы за спину. Затем передо мной словно закружился тайфун и из него возникла призрачная фигура.

Я узнала его.

Я видела этого человека в своих снах и среди Дикой Охоты.

Сильный воин с покрытой татуировками кожей и длинной рыжей косой скрестил руки на груди и окинул меня озадаченным взглядом.

— Кто призвал меня? — поинтересовался он.

Мой отец. Это мой отец.

— Ангантюр, я твоя дочь, Хервёр.

Мое сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя успокоиться.

Ангантюр медленно обошел меня кругом.

— Моя дочь, — задумчиво произнес он. — У тебя такие же золотистые волосы, как у Сиф, и глаза цвета сосновой живицы. Да, ты моя дочь. Зачем ты пришла сюда, Хервёр?

— Я — кровь твоей крови, но никто не знает об этом. Ярл Бьяртмар скрыл моё происхождение. Он стер настоящее имя твоей дочери. И моей благословенной матери… Боги, по своей милости, стерли все воспоминания о тебе из памяти Свафы. Только сейчас она, наконец, вспомнила о своей великой любви к тебе. Через меня, и только через меня, продолжается род Арнгримов! Но я должна заявить свои права на твоё имя, на своё наследие, и поэтому я должна забрать Тюрфинг.

— Должна? — переспросил Ангантюр, приподняв бровь. Его манера речи была скорее игривой, чем угрожающей. Я никогда не думала, что мой отец может быть таким веселым. Как странно.

— Конечно. Как ещё доказать остальным, что я — твоя дочь?

— А если тебя посчитают обычной расхитительницей гробниц?

— А разве хватит обычному воришке смелости пройти через синее пламя?

— Тюрфинг — проклятый меч. С этим мечом сплетены три трагедии, связанные с наложенным гномами заклятием. Первая унесла жизнь конунга Сигрлами. Вторая отняла мою жизнь. Остается третья. Ты готова наложить на себя проклятие, взявшись за гномий меч? Тюрфинг украл у меня вас со Свафой. Чего он потребует от тебя?

— Ты прав, отец. Однако, заклятие падёт на любого воина, владеющего мечом. А я — воительница.

Отец рассмеялся.

— Оно-то так, но что насчёт сыновей, которые у тебя будут? Если ты возьмешь этот меч, ты докажешь всему миру, что ты — моя дочь. Но если ты возьмешь этот меч, ты заберёшь вместе с ним и моё проклятие. И хотя это проклятие не причинит вреда Хервёр, подумай о тех, кто придет после тебя.

— Когда Арнгрим предложил тебе Тюрфинг, разве ты отказался? Почему ты взял меч, а я не должна?

— Я поступил опрометчиво. Я думал, что Тюрфинг защитит меня. И всё же, — сказал он, указывая на другой труп, лежащий на алтаре, — я забыл, что я — не единственный благословлённый человек в Мидгарде. Хьяльмар обезоружил меня и убил моим же собственным клинком.

Я уставилась на кости человека, который отнял у меня отца.

Ангантюр проследил за моим взглядом.

— Не вини Хьяльмара. В моей смерти больше повинен мой брат, чем он, и теперь мы вместе пьем в Вальхалле. И всё же… Именно из-за Тюрфинга ты осталась без отца. Оставь меч здесь.

Я снова повернулась к отцу.

— Нет, не оставлю. Я знаю о проклятии. Если я не позволю клинку перейти к кому-либо из мужчин нашего рода, я предотвращу третью трагедию. Или, возможно, у меня хватит мудрости передать его только моей дочери. Не только мужчины способны владеть мечом, отец.

— Это так. Меч принесет тебе славу, но я также предвижу, что он принесет тебе горе.