Воительница: Под охотничьей Луной (ЛП) - Карсак Мелани

В горле встал ком.

— Мне отрадно знать, что их так любили.

Хелла кивнула:

— Хьёрвард, второй сын, был суровым человеком. В нем было больше амбиций, чем сердца — или мозгов. Но остальные были славными ребятами. Однажды я поцеловала Рани, но женитьба его не интересовала. Всё, чего он хотел — это уплыть подальше от Больмсё. Они все были такими: их взгляд всегда был устремлен за горизонт. Почему ты пришла на Больмсё только сейчас?

— Я не знала, кто мой отец. На то была воля богов — вмешаться в этот узор, а я не вправе судить их выбор. Но я рада, что нашла путь сюда. В отличие от отца, мой взгляд никогда не искал горизонта. Я всегда искала место, которому могла бы принадлежать. И нигде не чувствовала этого до приезда на остров.

— Мы боялись того, что будет, когда Арнгрим уйдет. Теперь у нас есть ты.

Я улыбнулась ей, но внутри всё странно сжалось. Я пришла на Больмсё не для того, чтобы править. Я искала семью, искала свой угол. Но Арнгрим был очень стар. Я признала отца, признала свою кровь. Но какие обязательства накладывает это имя? И какие трудности? То, что я сказала Эйдис, было правдой: я могла бы стать здесь ярлом. Это и было истинное «принадлежать». Но в глубине сердца я всё еще грезила о Хофунде. Я надеялась уплыть в Грунд и поговорить с ним, объяснить, что произошло. Надеялась, что он простит меня за то, что совершил мой дед. И если его сердце остыло, тогда я смогла бы проложить новый курс. Но пока я не знала наверняка, как я могла действовать решительно? Картина будущего в моей голове была туманной, но в ней всегда присутствовал Хофунд. Почему? Потому что боги нашептали это Эйдис? Потому что это видела мать Хофунда? А что, если боги передумали? Я не могла полагаться на пророчества, строя свою жизнь. Я должна была выбрать сама. Даже если этот выбор — то, что Норны уже давно соткали для меня.

Стрела свистнула мимо, вонзившись во что-то в зарослях папоротника. Я положила руку на топор, но Хелла знаком велела мне ждать. Она указала на Рагала, который уже спрыгнул с коня.

— Не нужно никого убивать, Хервор. Это всего лишь тетерев, — со смехом крикнул Скарде.

— Вижу.

— Нам всё равно захочется есть, — пояснил Рагал.

— Ты полагаешь, Асгер нас не накормит?

Рагал рассмеялся:

— Никогда не знаешь, куда зайдут переговоры.

— Что ж, тогда нам всем стоит вознести молитву Фригге, чтобы в свой день она направила нас.

Хелла рассмеялась и пришпорила коня вперед. Я дождалась Ирсу.

— Скучаешь по Гоби и Бо? — спросила я.

— Они там наверняка уже всё разнесли. Придется чинить дом, когда вернусь.

— Ты и вправду вернешься на гору? Не останешься в Дальре с мамой?

Ирса долго молчала.

— Не знаю. То, что Свафа вспомнила, еще не значит, что ярл Бьяртмар забыл.

Я кивнула:

— Посмотрим, когда придет время.

— Когда придет время. Но не сейчас.

— Не сейчас.

Когда мы въехали в Хальмстад, деревня кипела жизнью — все готовились к Фриггаблоту. Столбы были украшены зеленью и цветами, между домами тянулись гирлянды. У порогов люди оставляли жертвенные блюда и наряжали двери. Фриггаблот прославлял мать богов как защитницу дома и семьи, почитая святость домашнего очага. И если Фрейя и Фригга обе были богинями любви и плодородия, то именно Фригга хранила гармонию в браке и доме. Фрейя лишь будоражила кровь. В детстве я думала только об Одине. Но Аста держала алтарь Фрейи и почитала её. Ни сама богиня, ни её кошки меня никогда особо не привлекали. Но теперь, когда я обрела дом и семью у Арнгрима, Фриггаблот стал казаться мне чем-то особенным.

— Смотри, — Ирса указала на высокий шест на центральной площади. На бревне был вырезан лик богини. Она взирала на людей сверху вниз. У подножия лежали подношения: цветы и еда.

Рынок Хальмстада был полон народа, но большая часть толпы направлялась к чертогу.

— Что здесь происходит? — спросила я молодую служанку, спешившую мимо.

— Свадьба! — ответила та с улыбкой. — Сигр берет в жены Эмблу. Идемте! Ярл пригласил всех.

Я посмотрела на Рагала:

— Это уместно?

— Боги будут благосклонны, если мы почтим молодых. Но меня больше заботит благосклонность ярла. Мы пойдем, но позаботимся о том, чтобы нас представили.

Я кивнула. Мы привязали коней и направились к чертогу. Двери были украшены гирляндами из синей и белой ткани и цветами. Казалось, весь Хальмстад собрался здесь.

У самого входа двое воинов Асгера оглядывали толпу. Их острые взгляды сразу выхватили нас. Они шагнули навстречу.

— Рагал, — окликнул один.

Рагал кивнул:

— Благословение Фригги вам. Мы прибыли с Больмсё, чтобы отпраздновать блот и поговорить с ярлом Асгером.

Мужчина окинул взглядом нашу группу, и его взор остановился на мне. Он посмотрел на тяжелую гривну на моей шее — знак высокого положения — и на меч у бедра. Он нахмурился, обдумывая увиденное.

— Я доложу ярлу, что вы здесь. Свадьба вот-вот начнется. Можете присоединиться. Ярл Асгер примет вас после.

— Мы поприветствуем жениха и невесту и поднесем им дары во имя Фригги, — сказала я.

Воин кивнул и жестом пригласил нас войти.

Мы вошли тихо, найдя укромное место, откуда была видна церемония, но где мы не слишком бросались в глаза. Ярл Асгер стоял рядом с гютией, облаченной в синее одеяние с венком на голове. Другая служительница сидела на полу перед ними и мерно била в барабан. Время от времени она затихала и звонила в серебряный колокольчик, звук которого эхом разносился по залу.

Когда чертог заполнился, гютия подняла руки, призывая к тишине.

Ярл Асгер шагнул вперед. На нем были коричневые кожаные штаны, сапоги и светлая льняная туника. Ворот рубахи был расшит золотом, подчеркивая гривну на его шее и татуировки на груди. Его светло-русые волосы были стянуты в длинную косу. Выбритые виски открывали татуировки над самыми ушами. Даже с этого расстояния я видела цвет его светлых глаз. Он стоял, сцепив руки перед собой. Красивый мужчина, совсем не такой, как Хофунд. Если Хофунд был подобен скале из мышц, то Асгер был более жилистым, поджарым и мускулистым. Я почувствовала, как румянец заливает щеки.

Хервор. Фригга играет с тобой. Перестань. Помни о Хофунде.

Который забыл о тебе.

— Люди Хальмстада, приветствую вас в день Фриггаблота! Сегодня я стану свидетелем того, как мой верный соратник берет в жены одну из прекраснейших дев нашего города, — сказал он, указывая на пару перед собой.

Засмотревшись на Асгера, я даже не заметила молодых. Одетые в свадебные наряды — невеста в прекрасном красном платье с венком на голове, жених в нарядной светлой тунике — они были красивой парой.

— Призовем же Фриггу благословить этот священный союз, — произнес Асгер и отступил назад.

Гютия вышла вперед. Она подняла серебряный колокольчик, и его звон поплыл по залу.

— Я взываю к тебе, Фригга, мать богов, госпожа брака! Вращай свое божественное веретено и узри будущее этой четы. Приди к нам сегодня и благослови этот союз, — она снова позвонила. — Я взываю к тебе, Один, отец богов, супруг Фригги! Благослови этого мужа и даруй ему свою божественную силу, — снова звон. — Я взываю к Фрейру и Фрейе, дабы даровали они благословение плодородия этой паре, чтобы в доме их было много детей, — снова удар. — Я взываю к Тору, дабы наполнил он их сердца громом любви друг к другу, чтобы страсть небес объединила их и ничто не встало между ними! — она позвонила в последний раз.

Рядом с ней готи запел густым, гортанным голосом, призывая богов.

Сладкий фимиам заполнил чертог. Запах был пьянящим, цветочным. В зале воцарилась тишина. Я чувствовала на себе взгляды богов. Ощущала теплое присутствие Фригги, пришедшей взглянуть на тех, кто вступает в брак. Словно теплый ветерок, пропитанный ароматом цветов, она явилась незримо, но я всё равно чувствовала её. Её сияние было подобно объятию любимого человека, теплу чужой кожи на твоей собственной.

— Сигр, что дашь ты Эмбле в знак своей любви? — спросила гютия.