На дальних берегах. Том второй (СИ) - "sgtmadcat"
— Ну не Финна же?
— Не — мы не против, просто… — Килли помахала руками в воздухе, — Просто мы ничего про эти дела не знаем.
— Придется научится…
…
Между обедом и ужином в ресторане, куда любил захаживать профессор, было довольно малолюдно, так что Старпом смог занять столик у окна, разложил на нем, для вида, какие-то бумаги и заказывал себе кофе с коньяком и мелкие перекусы, делая вид, что работает. До вечера ему удалось познакомиться со всеми официантами, шеф-поваром и владельцем, так что, когда зал начал наполняться народом, персонал уже относился к нему, как к завсегдатаю. Согласно полученной близнецами информации, Тюзо ездил на серебристом «ДеЛайе» с откидным верхом и, когда эта машина остановилась у здания напротив, Старпом заказал ужин и принялся неторопливо есть, наблюдая за профессором, который занял специально забронированное для него место и со скучающим видом рассматривал публику в ожидании, пока его обслужат.
— Простите, милейший…
— Что изволите, месье? — поинтересовался официант, остановленный жестом Старпома.
— Вон там, за тем столиком… Это, случайно не профессор Тюзо?
— Да, месье, он самый…
— Знаете… Что бы он ни заказал, счет принесите мне. Хорошо?
— Вы знакомы?
— Да… Но это было давно и я не уверен, что он меня вспомнит… Просто жест благодарности…
— Я понял вас, месье…
Заскользив дальше, официант остановился у столика профессора и принялся принимать заказ. Потом кивнул в сторону Старпома, который, в ответ, отсалютовал бокалом и улыбнулся.
— Месье Тюзо желает знать причину вашей щедрости, — доложил вернувшийся официант.
— Могу я объясниться лично?
— Сейчас спрошу, месье… — официант ушел и немедленно вернулся, — Да, можете, месье…
— Благодарю… Это можно уносить… И принесите нам лучшего вина.
Встав, Старпом пересел за столик к профессору и вновь расцвел лучезарной улыбкой.
— Антонио Римальетти, судовладелец…
— Жан Тюзо, профессор натурфилософии. Мы знакомы?
— Можно сказать и так. Вы читали открытую лекцию в Читто Дей Флави. Это было давно, сразу после войны.
— О! Припоминаю… Вы были одним из слушателей? Ваш щедрый жест вызван этим обстоятельством?
— Вы считаете это мелочью, понимаю, однако, ваша лекция изменила мою жизнь!
— Право, любопытное заявление.
— Да. Это кажется невероятным, но это так… Дело в том, что я все конспектировал. И, после, подошел к вам и попросил автограф. Помните?
— К сожалению нет… Это было очень давно.
— Давно. И, уверен, у вас их простили часто.
— Вы переоцениваете мою известность.
— Вовсе нет. Тот автограф произвел большое впечатление на капитана одного судна и он взял меня к себе радистом.
— Вы же представились судовладельцем?
— Верно! Я ушел в море, дослужился до старшего помощника, раздобыл денег, купил на пару с приятелем старый корабль и начал работать на себя. Сейчас достраиваю второй. Этот уже будет новый, что называется «с иголочки». Ну и, как видите, могу позволить себе отдохнуть в подобных местах. И все благодаря вашему автографу!
— Право… — Тюзо развел руками, — Это действительно удивительная история. Но постойте! Мы виделись один раз и вы узнали меня после стольких лет?
— У меня очень цепкая память. Во многом благодаря ей я так успешен в делах. «Важным принципом радиосвязи является использование модуляции под действием сигнала, несущего информацию, например, звукового. Электромагнитные колебания звуковой частоты не способны излучаться антенной. Поэтому для осуществления радиотелефонной связи необходимо использовать высокочастотные колебания», — картинно задумавшись продекламировал Старпом, — Это из той самой лекции. До сих пор помню!
— Поразительно! — профессор сдержано поаплодировал, а его лицо, до того остававшееся напряженным, приобрело добродушное выражение, — Вы запомнили все слово в слово! Мне даже жаль, что вы пошли в коммерцию, а не в науку.
— Кстати о науке. Я тут гулял по окрестностям и заметил за городом целый комплекс мощных антенн. Меня это удивило, но наша встреча расставила все по своим местам. Неужели ваша мечта сбылась и у вас есть собственный исследовательский институт?
— О да, мон шер! Не совсем институт, не те масштабы, однако, думаю, в будущем все может измениться!
— Но почему здесь? Любите курортный климат?
— А почему нет⁈ — профессор рассмеялся, — Мне тут лучше думается! Но главное — здесь очень удачное место! Отсюда можно вещать на три стороны света, обходя почти все препятствующие связи радиозеркала. А горы, которые останавливают холодные ветра, делая местный климат столь чудесным, экранируют мои антенны от лишних сигналов с севера. О мон дьё! Знали бы вы как я заочно ненавижу эту «Фаре»!
— «Фаре»? Может «Маяк»?
— Я не знаю, как это правильно выговаривается на залесском, и знать не хочу!
— Чем же она вам так досаждает?
— Мощностью! Клянусь, я один раз, еще в Ризи, принял её на обесточенную аппаратуру! Это словно проклятье, от которого невозможно избавиться!
— У залесцев громадные территории, так что ничего удивительного.
— Понимаю, но следом за ними, пытаясь их переорать, начинают увеличивать мощность остальные и, в результате, в эфире стоит невообразимый гвалт! Совершенно невозможно работать!
— Как интересно… Вам бы понравилось в Островах. Там нет столь мощных источников сигнала.
— О! Вы глубоко ошибаетесь, мон шер! Еще как есть! Начиная с «Но-ма» сигнала и заканчивая «Заокраинным шумом».
— Про «Но-ма» я слышал… Наш судовой врач на досуге ставил эксперименты в области натурфилософии. Наверное, он и рассказал — я не уверен.
— Судовой врач, интересующийся натурфилософией?
— Он форбуржец.
— Стереотипы…
— Возможно, но он им полностью соответствовал. Ганс Кригер, — Старпом сделал вид, что задумался, — Или Крюгер? Нет — все-таки Кригер. Очень разносторонний человек, но на ислас говорил с чудовищным акцентом, поэтому могу соврать.
— Ганс Кригер — судовой врач? — Тюзо чуть не подавился, — Вы шутите?
— Нет. Вы его знаете?
— Конечно! Блестящий ученый, вполне приятный в общении человек, но когда дело доходит до принципиальных для него вопросов… Ходили слухи, что он поставил над коллегами, сомневавшимися в его выводах, крайне неэтичный эксперимент, в результате которого двое сошли с ума, а один покончил с собой! После чего Ганс пустился в бега…
— Возможно это просто однофамилец. Хотя, если он скрывается, то лучшего места, чем лазарет постоянно находящегося в движении корабля ему не найти.
— Это легко проверить! Вы слышали от него что-то про «спонтанный перенос»?
— Разумеется! Этот вопрос интересовал его настолько, что он соорудил какую-то «краболовку» на мачте. Куча медной проволоки ушло, знаете ли!
— Мон дьё! Значит это он! Кригер был одним из ведущих специалистов в данном вопросе. Больше него о спонтанном переносе знали только Синельников и месье Фоше! О! Если бы не его фанатизм, наука бы не лишилась блестящего ученого!
— Зато мы бы лишились неплохого корабельного врача… Шучу…
— Я понимаю. Действительно иронично… Вы знаете, где он сейчас?
— Остался с нашим старым капитаном. Бороздит дальние моря. Я, право слово, даже не знаю, как с ними теперь связаться. Почта бесполезна, телеграф, как вы понимаете, тоже.
— Но, мой друг, вы забыли, с кем вы разговариваете! — вытерев губы салфеткой, Тюзо решительно отодвинул тарелку, — Вы хвалили свою память… Надеюсь вы не забыли ваши частоты и позывные⁈
— Конечно нет!
— Это хорошо! Как насчет того, чтобы тряхнуть стариной и позаниматься немного старой доброй прикладной наукой? Связь с судном, находящимся в Островах — достойный вызов для Жана Тюзо!
