Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел
– Ехать минут двадцать, – объясняет Нора, когда мы залезаем в ее старый, но ухоженный седан.
Логан устраивается сзади – еще одно странноватое решение для человека, который всегда и во всем пытается быть главным Я занимаю кресло впереди и обаятельно улыбаюсь нашей новой подруге. Ну, или моей. Надеюсь.
– Вы уже в курсе, что сейчас мы уедем из Мидаса, – продолжает Нора, когда мы пристегиваемся. – Вот почему Джек хотел, чтобы мы встретились в аэропорту.
– Потому что там демоны не подслушивают? – с ноткой сарказма спрашивает Логан, даже не пытаясь скрыть его.
Я неодобрительно кошусь на брата – он ведь только что сказал, что готов поверить, – но он игнорирует меня.
– Примерно так и есть, – негромко отвечает Нора. С осторожностью. И лишь на мгновение взглянув на Логана через зеркало заднего вида. А потом трогается с места.
– Мне говорили, что Мидас нельзя просто покинуть, – выпаливаю я.
Тени нависают над нами, когда Нора выруливает на главную улицу, а спустя несколько секунд сворачивает в переулок. Я смотрю на разбитые окна заброшенных, полуразвалившихся домов, стоящих в нескольких метрах позади ярких, веселых витрин магазинчиков, и готова поклясться, что вижу какую-то… вязкую жидкость, стекающую по неровным осколкам стекла.
Я бы, конечно, спросила себя, что здесь еще за жуть такая, но у меня есть личное правило: никогда не пытаться рассматривать то, что можно описать эпитетом вязкий. Потому что сразу ясно, что даже подходить не стоит. Особенно когда мы проезжаем мимо бесформенной кучки на обочине, которая когда-то была тушкой дохлого животного.
Может, местных это и не удивляет, только вот сохранившиеся уши у зверька явно… кошачьи.
– Ну, – протягивает Нора, – у нас все сложно.
На улицу внезапно выскакивает огромная черная собака. Она останавливается у нас на пути, прямо перед машиной, в свете фар. Большая, косматая, ощеривает зубы. Но Нора вообще не снижает скорость. Я крепко хватаюсь за подлокотники…
Но в последнюю долю секунды собака отскакивает в сторону, и мы ее не сбиваем.
Я уже почти убеждаю себя, что это галлюцинация, но вдруг мне приходит в голову, что раз уж все, что я вижу, когда сплю, реально, то и сны наяву – тем более.
– А что…
Но прежде чем я успеваю подобрать правильное слово, из ниоткуда вылетает машина, будто пытаясь протаранить нас. Она проносится по узкой улочке, мчится вперед, снова резко сворачивает и врезается прямо в стену заброшенного кирпичного здания.
По-моему, я даже закричала. Логан выругался.
А Нора и ухом не повела. Она не тормозит, чтобы помочь водителю, не берет телефон, чтобы позвонить в полицию. Она смотрит прямо вперед.
И не сбрасывает скорость, когда мы проезжаем мимо разбитой машины.
– Черт возьми, Нора! – восклицает Логан.
Нора выглядит взволнованной, но, по-моему, скорее из-за того, что Логан назвал ее по имени, а не из-за дорожного происшествия. Или, может, из-за того, что они оба посмотрели друг на друга через зеркало заднего вида.
– Такое иногда бывает. Аварии. Люди их списывают на что угодно. На плохо освещенные дороги. На бары, которые работают допоздна. На старую шахту, свинец из которой попадает в воду и делает ее ядовитой.
Логан по-прежнему сердито смотрит на нее.
– А ты на что списываешь?
Нора хихикает, ей слегка неловко.
– Мидас никого не отпускает, если не хочет. Как я уже сказала, у нас сложно, а поскольку демоны с нами сейчас не общаются, никакой конкретики мы не знаем. Основная теория следующая: если Мидас знает, что ты намерен покинуть город навсегда, но хочет, чтобы ты остался, он тебя не отпустит. Я без проблем езжу за покупками или в аэропорт, но, с другой стороны, у меня никогда не возникало желания сбежать.
– То есть город разумен и просто знает? – спрашивает Логан из-за наших спин.
В мире, где живут демоны, фраза брата кажется мне вполне логичной, но его вопрос звучит откровенно едко.
– Возможно, – спокойно отвечает Нора. – Он нам ничего не говорил по этому поводу. Просто… ну, бывает вот такое. – Она имеет в виду аварию. – А с нами ничего не случилось. Мы ведь собираемся доехать до аэропорта и вернуться.
В машине воцаряется тишина. Я смотрю вперед, на лабиринт из улочек, обветшалых, давящих, почти не освещенных, и уже ничего толком не понимаю. Старые здания, крошащийся кирпич. Кривые деревья, которые тянут к нам ветви. Силуэты домов, запертых и темных. И, клянусь богом, остатки еще одной дохлой кошки на обочине – совсем не то, на что мне хотелось бы сейчас смотреть.
Мое сердце стучит неровно – еще не отошло от шока после аварии. Я не могу не оглянуться. Из разбитой машины кто-то выползает. С окровавленным лицом. Я открываю рот, чтобы попросить Нору остановиться и позвонить в службу спасения.
Но потом водитель улыбается – почти готова поклясться, что именно мне, – и по его подбородку стекает кровь.
Я резко отворачиваюсь, зажмуриваюсь и обхватываю руками колени. Ущипните меня уже кто-нибудь, чтобы я проснулась.
«Это все не по-настоящему, не по-настоящему…»
Только вот…
– Это и по-настоящему, и нет, – мягко говорит Нора, словно прочитав мои мысли.
Я слишком испугана, чтобы сейчас задавать вопросы еще и о телепатии.
– Трудно объяснить, но попробую. Допустим, что кто-то, окажись он на нашем месте, позвонил бы в «девять один один». Спасатели бы приехали и обнаружили совершенно обычную автомобильную аварию. Они не увидели бы ни улыбки, ни того, насколько это… странно. Для некоторых людей происходящее выглядит… ну, нормально.
Логан фыркает:
– А нам повезло – и мы видим гребаную хрень во всем великолепии?
Нора смотрит на него через зеркальце.
– Значит, ты тоже заметил, – говорит она загадочным тоном. Не укоризненным.
Не таким, каким Джек разговаривает со мной, но… что-то в ее голосе вызывает у меня инстинктивное желание заступиться за Логана.
Но я молчу. Брат вел себя с ней как последняя сволочь с момента знакомства. Пусть девочка говорит как ей угодно.
После того как мы проезжаем огромный плакат «Вы выезжаете из Мидаса, жемчужины Верхней Миссисипи», вокруг становится куда менее жутко. Или просто уже слишком темно – настолько, что я не могу разглядеть никакой жути? Ладно, я и на такое согласна.
Но Логан не способен успокоиться. Он наклоняется вперед и просовывает голову между нашими с Норой сиденьями.
– Ладно. А что, если прямо до этой секунды я собирался вернуться в Мидас, а теперь передумал? Тогда…
Машина вздрагивает, в двигателе что-то скрежещет. Я хватаюсь за дверную ручку.
Лицо Норы не меняется.
Скрежет прекращается. Двигатель работает нормально.
Логан уже не предлагает гипотетические сценарии и не задает вопросы. Брат откидывается на сиденье.
В пути больше никто не произносит ни слова.
Вдалеке брезжит свет фонарей, и Нора направляет машину в их сторону, съезжая на гравийную дорогу. Я замечаю несколько приземистых зданий, входы которых тоже освещены. Ни терминала, ни парковок.
Аэропорт не похож ни на один из тех, где мне приходилось бывать, но возле одного из зданий, в тенях, я различаю чей-то силуэт. Кто-то явно ожидает нас. Я напрягаюсь – теперь это войдет в привычку, – но потом в конусе тусклого света появляется Клео и машет нам. Нора тормозит, и мы выходим из машины.
Признаюсь, мне понадобилась целая минута. Мне нужно набраться сил, чтобы очутиться на открытом пространстве под недружелюбным айовским ночным небом.
Но когда я вылезаю, ощущение… получше. Темнота здесь не так давит, как в Мидасе.
– За пределами Мидаса безопаснее, – говорит Нора, словно опять прочитала мои мысли.
Логан сразу напружинивается. Будто она обращалась к нему, а не ко мне.
– Но, к сожалению, это не означает, что с тобой ничего не случится, если ты будешь слишком неосторожен.
Хрустя гравием, мы идем к зданиям. Здесь холоднее, но… почему-то легче. Наверное, потому, что я не боюсь, что за каждым углом прячется демоническая тень, готовая на меня накинуться. И над нами не возвышается зловещая часовая башня.
