Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел
Если я буду соблюдать программу, использовать механизмы преодоления, то смогу функционировать как нормальный человек. Вот важный, усвоенный тяжким трудом жизненный урок, и я не могу его забыть просто потому, что приехала в новое, незнакомое место.
При виде солнечного света и комков пыли воспоминания о том, что произошло накануне, кажутся смешными – вплоть до жутких лиц и пугающих переулков.
Я встаю с кровати и плетусь в гостиную. На диване лежат аккуратно свернутое одеяло и подушка, а Логана нет. Но поскольку домик настолько крохотный, что я даже, образно говоря, руку спокойно вперед вытянуть не могу, я быстро замечаю, что он сидит за столом на кухне, в которой, возможно, поместятся два человека.
Брат разложил на столе юридические документы, полученные от бабушкиного адвоката. Но что еще важнее – он не заварил кофе. Даже намека на это нет.
Мой брат-близнец хорошо меня знает. Логан даже не поднимает головы.
– Надо будет сходить за продуктами, но наша встреча с другими наследниками магазинчика вязания – через полчаса, а до ближайшего магазина – минут двадцать. Но, предупреждая твою истерику – тут через улицу какая-то забегаловка, где точно есть кофе.
Я убираю с лица непослушные волосы.
– Закажи доставку еды. Мы, конечно, застряли в прериях, но мы вовсе не обязаны жить как походники.
– Я не нашел никаких местных служб доставки.
– Логан, если ты хотел меня медленно убить, можно было просто запереть меня в транспортном контейнере и швырнуть его в океан.
– Слишком дорого, – отвечает он, не отрываясь от бумаг. – Но я умираю от голода. Иди собирайся, да побыстрее, а то я уйду без тебя.
Я собираюсь максимально медленно, чтобы выбесить его. Я тщательно делаю укладку и макияж, поскольку так чувствую себя лучше: по крайней мере, мне не кажется, что у меня на лице написано, что я лунатик с проблемами.
Я надеваю и наношу на себя все необходимые доспехи, после чего превращаюсь в Лекси Дарлинг, совершенно нормального текстильного дизайнера и вполне функциональное человеческое существо.
В обычный день Логан бы давно ушел без меня. Но когда я возвращаюсь на кухню, он еще сидит там. Живое напоминание о том, что прошлая ночь немало походила на тот период, когда мы были детьми, а мои ночные кошмары и тревоги оставляли свою печать… на всем.
Мы, конечно же, не говорим об этом ни слова.
На улице – теплое солнечное утро. Полная противоположность вчерашнего вечера. Я оделась, ожидая ранней октябрьской зимы, а тут практически августовская жара, когда даже собаки валяются на земле, высунув языки. Наверное, я прямо сейчас сварюсь.
– Какого хрена? Почему здесь жарко? – Я свирепо смотрю на Логана.
Он, конечно же, одет в футболку и джинсы. Как будто все знал заранее. Брат пожимает плечами, и жест настолько типичен для него, что я лишь вздыхаю и продолжаю брести следом. Под лучами солнца поросший травой дворик выглядит почти мило. Из коричневых зарослей действительно выглядывает декоративный гномик. А проулок возле вязального магазина больше не напоминает верную дорогу к гибели. Это просто проход между двумя зданиями.
«Я немного психованная».
Мой психотерапевт явно намекает на это, когда общается со мной, но проявляет профессиональную корректность.
А сейчас я стараюсь ни о чем плохом не думать.
Но едва мы подходим к нашей машине, припаркованной на улице, как я снова замечаю жуткую часовую башню. В свете солнца она кажется раскаленной добела, и у меня начинает жечь кожу. Черный циферблат блестит, золотые стрелки сияют.
Что это чудовищное здание делает в непритязательном городке? Я полагаю, что он должен быть похож на все остальные городки в округе, если, конечно, поблизости вообще есть таковые. Хотя, судя по нашей вчерашней поездке по шоссе, их здесь явно нет.
Я вспоминаю пустые поля и заброшенные старые фермы и вздрагиваю.
Мы переходим узкую главную улицу, которая в лучах утреннего солнца куда больше напоминает американскую глубинку, чем декорацию к фильму ужасов, хотя, конечно, я из Нью-Йорка, так что легко могу спутать одно с другим. Но зловещие темные здания, от которых я шарахалась накануне, теперь выглядят куда милее. Они все старые, кирпичные, иногда трехэтажные. На нижних этажах находятся магазинчики с большими витринами. Навесы, красивые вывески, старомодные фонарные столбы – не помню, чтобы вчера вечером тут ярко горели фонари, по крайней мере, настолько ярко, как должны.
Повсюду видно, что наступила осень: стога сена, тыквы, пугала, стоящие прямо у дверей.
Я не очень люблю подобный антураж, но, может, я как раз такое заблудившееся пугало ночью и обнаружила?
Прямо через улицу от нашего проулка мы находим закусочную, а в том же здании есть еще и… антикварный магазин. По-моему, у них один и тот же владелец, ну, или, по крайней мере, они работают под одной и той же вывеской с направленными в разные стороны стрелками.
Надпись гласит: «ЛАВКА БОЛОТНОЙ ЛИСЫ».
Я не уверена, что хочу знать, что такое болотная лиса, особенно в Айове – у меня здешние места ассоциируются отнюдь не с болотами. С другой стороны, я вообще мало думала об Айове, чтобы она у меня хоть с чем-то ассоциировалась.
Кстати, я уже вся вспотела, но вовсе не потому, что в плохой физической форме. Я привыкла много ходить. Однако быть одетой не по погоде не привыкла. Я закатываю рукава свитера до локтей и ругаю себя. И почему я связала разноцветный свитер – собственной выкройки – из мериноса и кашемира, причем купила самую толстую пряжу, которую мне удалось отыскать в культовом магазине «Перл Сохо» на Манхэттене еще до того, как он закрылся!
Внутри не так жарко, но особого облегчения я не чувствую.
– Вайфай! Вайфай благословенный! – восклицает Логан.
В течение прогулки брат не сводил глаз с телефона: для него нет в жизни ничего важнее, чем возможность делать семь тысяч звонков в день.
В зале висит плакат, где объясняется, что посетители должны подождать, пока их рассадят, но Логан его игнорирует – подключает телефон к интернету и забирается в ближайшую кабинку.
– Подожди… – Я тщетно пытаюсь остановить Логана.
Но невысокая официантка с коротко стрижеными рыжими волосами, наливающая кому-то кофе в паре столиков от нас, лишь отмахивается. На ее одежде приколот бейджик с надписью «Марлин». Имя ей очень подходит.
– Добро пожаловать, – заявляет она – скорее спокойно, а не добродушно. – Через минутку кто-нибудь к вам подойдет.
Ну конечно! Вот если бы я заявилась сюда накануне, Марлин бы меня наверняка с криками и бранью гнала до самой границы штата.
Я сажусь в кабинку и с удивлением обнаруживаю, что она… не липкая. На столе уже лежат меню, я беру одно в руки. Вот оно липкое. Предлагают довольно много блюд на завтрак, а я умираю с голоду. Не настолько, чтобы заказать нечто под названием «Мясной взрыв», но я не отказалась бы от яиц бенедикт со шпинатом и соусом голландез. Довольно-таки неплохой вариант по сравнению с привычным омлетом из яичных белков и дополнительной порцией овощей.
Но в меню нет ни того ни другого. Раздел «Кофе» оставляет желать лучшего: в забегаловке имеются только дрип-пакеты. С молоком, со сливками и «пятьдесят на пятьдесят». И все.
Я переворачиваю пластиковые страницы, пролистывая фото сомнительного жаркого в горшочках, сырных бомб на гриле, сандвичей с рассыпчатым мясом (что вообще за ужас?)… и добираюсь до самого конца. Потом пролистываю меню еще раз.
– Это же не полное меню, правильно?
– Меня устраивает, – весело отвечает Логан. – А вот и наш официант. Я сделаю заказ вне зависимости от того, готова ты или нет.
Наш официант – не женщина, которая нас поприветствовала, а молодой мужчина. В потертых ботинках, выцветших джинсах и в футболке с изображением проклятущей часовой башни.
Я даже не знаю, как долго глазела на его грудь, прежде чем он это заметил.
