Преступление по Достоевскому (СИ) - Рудианова Анна

— Зачем? — Васька раскачивался на стуле и кидал мяч в стену, ловил и снова бросал.

Кириллов на каждый удар по стене его пристройки хмурился, но молчал. И вот вроде хороший человек, но такой бука.

— Будем спасать Шатова! – Я ткнула в жертву сюжета своей тростью.

На что Шатов быстро отрицательно покачал головой и отвёл трость в сторону.

— Не надо меня спасать! Ваши методы опасны и неприемлемы. Я ни за что не буду использовать средства, добытые нечестным трудом. Вы шантажируете Ставрогина?

— Ещё даже не начинала. Хотя мысль неплохая. — Я хлопнула ладонью по столу. — Собирайтесь. Идём в магазин. И нет, у тебя нет выбора, Шатушка. Ты или слушаешься, или труп.

Звон раздался громко и резко. Васька попал мячок в стекло.

Что может заменить бронежилет? Да и имеет ли смысл, если стрелять в голову? Пошли мы в итоги к моей модистке.

Та, увидев меня, обрадовалась. Видимо, Ставрогин, несмотря на неодобрение, всё-таки оплатил подделку. Ну и дурак.

Выкатила я поистине невероятные требования.

Конструкция представляла собой нагрудник + спинку + короткие боковые вставки, которые скреплялись кожаными ремнями. Внешний слой состоял из дублёной кожи. Внутри же между двух слоёв войлока прятались металлические пластины.

Вес этого жилета будет не менее пяти килограмм, металл ещё предстояло найти и принести модистке. А оплату я уже передала. Вексель с настоящей подписью Ставрогина нашёл своего владельца.

Чего только не придумаешь ради искривления сюжета.

И выкройку ей нарисовала примерную. Модистка и Шатов пребывали в лёгком шоке. И я оставила обоих снимать метки и обсуждать фасон, всё-таки Шатову в этом весь день ходить. И ночь…

Пока Шатова прокачивали на защиту, мы с Васькой решили прогуляться по торговым рядам. Как-то с нами увязался Кириллов, который тоже пошёл смотреть на броник и теперь, видимо, боялся оставить меня одну.

Он так зорко следил за моим поведением, что мне заранее стало стыдно. Но без выходки не обошлось.

Дальше по улице нас догнал мужчина в сером армяке. Руки его дрожали. Сапоги покрылись грязью.

— Слышали новость? — спросил он шёпотом у Кириллова, оглядевшись по сторонам. — Рабочие с фабрики собираются к губернатору с прошением. Требуют расчёта и прекращения штрафов. Придут с палками. Полиция уже знает. А губернатор никого не слушает. Вы бы поговорили с ними…

Кириллов нахмурился, но отказал.

— Я не имею над вашими соратниками власти и обещать им ничего не смогу. Я всего лишь инженер и с губернатором не вожу знакомств. Чем могу помочь?

27.

27.

Дайте мне горячую воду, газ и электричество

и дайте мне, наконец, расслабиться!

#МариГнездится

Мы свернули к церковной ограде. Невысокий белокаменной собор с зелёными куполами был посвящён «Белой троице», о чём говорилось на деревянной табличке, прибитой к ограде. Возле ворот собралась толпа.

Что-то дёрнуло меня подойти ближе. Чёрт, видимо.

Люди ругались на девушку, которая стояла перед ними на коленях и кланялась, каждый раз касаясь лбом грязной лужи.

Я сразу поняла, что обижают невинную девушку. Сама недавно так же ползала.

— Богохулка! Дьяволица! — Люди, одетые довольно прилично, довольно неприлично орали на девушку, а один мужик даже замахнулся её ударить.

Я подумала, вот она — моя сестра, вместе будем подрывать адекватность этого мира, и сделала шаг вперёд, но Кириллов опередил меня.

— Подождите, давайте решим проблему без рукоприкладства! — Он перехватил занесённый кулак и кивнул на разбросанные перед несчастной книги. — Зачем обижаете барышню?

А я подхватила почти упавшую в грязь девушку, которая оказалась монашкой лет сорока в чёрном чепце и платье.

— Она картинки срамные всем раздаёт! Полюбуйтесь, барышня! — рявкнул мужик и бросил на землю рисованную картинку с полуобнажённой дамой в панталонах.

Очень красивой, надо сказать. И грудь довольно опрятная. Только цвета блёклые и однотипные. Да печать не качественна.

— Не нравится, не смотрите, — сунув трость подмышку, я быстро собрала все листовки, в которых красовались в основном голые женщины, но и пары встречались. В целом ничего страшного. Голых они не видели?! Не понимаю, к чему такая паника?

— Я клянусь, не знаю, откуда они. Слово божие несу! Я не ведаю про них! — распиналась бедная женщина громко и отчаянно. Людей это не убедила. Один побежал за городовым, другой стал пинать её книги по земле.

— Если это запрещёночка, мы её утилизируем. — я скоро разорвала картинки, засунула к себе в карман и показала пустые руки. — Нет ничего. Забыли.

А на неодобрительные шепотки стукнула тростью об землю. Глаза мужчины, самого благонравного, видимо, злобно сверкнули.

— И не разобравшись, вы накинулись на женщину? А ещё православные! — Кириллов покачал головой и помог собрать книги.

Прохожие притихли, посматривая на нас с Кирилловым и хмурясь.

— Нечистая, — сплюнул через плечо один.

— Блаженная, — перекрестился другой.

Мы помогли собрать и сложить все книги в объёмный мешок, который монашка перекинула себе за спину.

— Благодарю вас, — книготорговка вдруг принялась целовать руки Кириллову. — Век молиться за вас буду! Год с колен не встану!

Тот отбивался, как мог, но потом сдался и просто стоял с бедной женщиной в обнимку несколько минут. А когда она ушла, вид у Кириллова был помятый и смущённый. Я рассмеялась.

— Расслабься, хорошее дело сделал! Видишь, какой ты необходимый человек… — Я хлопнула его по спине и не удержалась от подколки. — …если работаешь со мной в паре!

Кириллов буркнул, что лучше уж с сатаной будет в паре. Ну, его выбор, я не настаиваю. Но душу куплю дороже.

Я остановилась у вывески «Товарищество российско-американской резиновой мануфактуры. Санкт-Петербург». Вот и сапоги резиновые, и слой, который заменит сталь в бронежилете.

Ещё мы зашли в магазин нижнего белья, где продавались ночные костюмы и платья, в посудную лавку, в книжный магазин, к свечнику… Короче, посетили все лавки на трёх улицах, расходящихся трезубцем. Планировка Твери мне очень напоминала Петербург, только город поменьше.

— Что вы собрались делать? — Кириллов смотрел, как я раскладываю обновки по полкам.

Новая одежда, новое бельё, свечи, карандаши, обувь, тёплое пальто, штаны и ещё куча всего, что пришлось тащить им с Шатовым до дома.

Я задумалась, действительно, что? Я не могу сбежать, но и мириться с поставленными условиями тоже хочу.

Я всё ещё не была уверена, куда попала.

В прошлое?

В книгу Достоевского?

В нелепое шоу?

В бред моего собственного мозга, почему-то решившего, что «Бесы» — идеальный роман, чтобы сбежать от реальности.

Что бы это ни было, я стану здесь самой успешной женщиной и добьюсь комфорта и признания. И никто мне не помешает…

— Первым делом надо будет купить себе домик со слугами, провести туда газ, отопление и воду, — ответила я и подумала, что очень хорошо, что меня не занесло в роман о войне какой-нибудь, а особенно второй мировой. Тут хотя бы можно привести жилищные условия в соответствии с моими требованиями.

— Сомневаюсь, что это осуществимо. — Кириллов закатил глаза.

— Спорим на вечную должность моего камердинера? — предложила я ему. Мне стало немного обидно, что он не верит в меня.

— Спорить с вами или с Богом? Я предпочту Бога, — Кириллов оставил тюки и поспешил к себе.

28.

28.

Если тебя ударили по одной щеке,

ответь и подставь другого.

#МариПодстава

— Ты отдашь мне все векселя, которые тебе подписал Ставрогин и более к нему не станешь ходить, — заявил Лебядкин, приближаясь ко мне.

Он специально медленно шагал, чтобы нагнать на меня ещё больше страху. Не торопился, чувствуя свою силу.

Я вытерла влажные ладони о подол платья, сердце стучало слишком быстро, я опять реагировала на появление Лебядкина паникой. Но теперь я чувствовала это и контролировала. Я постаралась придать голосу уверенности и строгости: