Преступление по Достоевскому (СИ) - Рудианова Анна

Челядь… И откуда только слово такое вспомнилось?

В гостиной сидели двое мужчин, и, о жуть-жуткая, тот самый нервный Шатов, который трусов не носит.

Мы с ним вылупились друг на друга, и я мысленно пообещала ему голову открутить, если он меня сдаст Лебядкину. Тот, кажется, понял, голову в плечи втянул и не отсвечивал.

Все молчали, я осмотрела красивую мебель, ковры, картины на стенах, дорогие вазы и камин, старинный расписной потолок почти как в Эрмитаже. Воздух был тёплым — значит, где-то работали батареи. Я удовлетворённо кивнула.

Такая смена обстановки мне нравилась.

И всё, главное, такое настоящее, и опять-таки нигде нет камер. Но как-то же они контент передают зрителю! Не поверю, что такая массовка и обошлась без записи! Чем они финансироваться собираются?

— Стало быть, вы та самая Лебядкина? — задал мне вопрос пожилой мужчина, явно к Варваре Петровне тяготеющий. Он её прямо-таки глазами пожирал. Он поклонился мне и чуть приподнял шляпу.

И тут я заметила, что меня рассматривают даже внимательнее, чем я выискивала камеры. Каждый в зале, кроме разве что Шатова, смотрел на меня с интересом, явно ожидая чего-то.

И привезли не спасать, а судя по предвкушению на лицах, допрашивать или еще чего похуже.

И я мысленно взмолилась, чтобы они меня бить все вместе не ломанулись, а то тут только таким образом все вопросы решаются. Чего я очень бы не хотела.

И, конечно же, стала отнекиваться:

— Никакого отношения к вашим играм я не имею. О, мерси. — Это я сказала лакею, который принёс мне чашечку кофе. — Мне нужна защита, полиция и адвокат.

Я с благодарностью кивнула Варваре Петровне, присела диванчик рядом с красоткой с кудряшками в безвкусном розовом платье и сделала глоток.

Спа мне бы ещё. И массажиста…

— Стало быть, вы считаете себя в праве требовать от нас чего-либо? — задумчиво проговорила Варвара Петровна.

— Это просьба, а не требование. Я пришла к вам за помощью, неужели ваше православное сердце позволит себе оставить человека в беде? — Мой вопрос рассердил хозяйку, и она со звоном отставила чашку на низкий столик. Но промолчала.

Все терпеливо ждали, пока я допью. Под прицелом пяти пар глаз пить было неприятно, но я справилась. Изредка они переговаривались на французском. Явно обо мне.

За это время в гостиную набежал ещё народ: мать кудрявой красотки, которую звали Лизой, парнишка какой-то и ещё одна девушка, которая на меня смотрела с откровенным ужасом.

Вот ведь, все тут меня знают! Одна я такая не всеведущая.

— И что же мы готовы выслушать историю вашу несчастную, — подтолкнула меня к откровениям Варвара Петровна. Как хозяйка дома она расположилась на диване. Тоже пила кофе и теперь ждала зрелищ.

Я с сожалением покосилась на пустую чашку.

— Хорошо, будем играть по вашим правилам. Человек, что называет себя моим братом, тот самый ваш Лебядкин, пытался меня убить. Он проломил мне голову, а затем истязал плёткой. На мне места живого нет, — я задрала рукав, показывая синяк.

Все зароптали. Мужчины отвернулись, а дамы заругались на моё неприличие. Но меня было уже не остановить.

— И если вы не защитите меня, он точно меня убьёт. Точно вам говорю! — Я даже слезу пустила по-театральному большую. — Вы согласны жить в одном городе с убийцей?

Красоточка по имени Лиза пискнула и упала в обморок.

— Господин Лебядкин некоторое время сами их внизу ожидают-с и очень просили о себе доложить-с, — очень вовремя вмешался лакей.

— Это невозможно, Варвара Петровна, — с беспокойством выступил вдруг пожилой мужчина, подхватывая хозяйку дома под руку, — если позволите, это не такой человек, который может войти в общество, это… это… это невозможный человек, Варвара Петровна.

И я с ним согласилась.

— Вы же не отдадите меня ему? — Я подбежала к даме и, опустившись перед ней на колени, схватила за руки.

Нет, если они изменили локацию, назад меня не вернут. Быть такого не может.

Каким-то образом я нарвалась на очень мутную старушку, и её окружение тоже мутное.

Я вдруг подумала, что это всё очень подозрительно, и что-то мне напоминает. Но что-то очень нехорошее, даже неприятное. Смотрят на меня, как на клоуна в цирке.

И захотелось оказаться в другом месте, лучше в другом городе. Современном. В Дубае, например.

— Вы знаете, я не потерплю слухов, и все что вы говорите, это странное… — Тут уже сама Варвара Петровна запричитала и схватилась за сердце.

Ко мне подлетел Шатов и взялся меня поднимать.

— Что вы тут устроили? Как можно? Зачем так унижаться? — бормотал он, цепляясь за меня и вытягивая вверх. Он оказался удивительно сильным, но я отпихнула его руки.

9.

Первое впечатление о мужчине — самое важное и, как правило, ошибочное.

#МариLove

Жена?!

Я уставилась на мою спасительницу. Потом поняла, что речь обо мне и красавчике. Это то есть я — его жена? Как в романах? О круто, он ведь ничего такой, мне нравится.

Генофонд у него великолепный. Даже жаловаться больше не буду. Вот сразу бы всех актёров показали, я б может и не волновалась бы так.

Сердце радостно застучало, гордость смиренно заткнулась, организм предвкушающе возрадовался.

Красавчик молча осмотрел всю нашу притихшую и ожидающую его ответа компанию, чинно и неторопливо подошёл ко мне. Остановился в паре шагов, обдав меня смесью дорогих духов.

И сказал:

— Вам нельзя быть здесь. — И так ласково сказал, нежно, что я насторожилась. Так с психами разговаривают, а я не псих. Ну, может, совсем немного теперь.

— Нет уж, я не вернусь в лачугу. Теперь я живу здесь, — ошарашила я его. И для надёжности ухватилась за колонну обеими руками. И мотнула головой, сбрасывая с себя непонятные чары этого мужчины. Афродизиак они распрыскали что ли?

В глазах красавчика мелькнул испуг, превратившийся в чистый, леденящий ужас. Я таких пронзительных глаз никогда не видела. Их будто подретушировали, чтобы они сияли ярче. И красавчик стал ещё ласковее:

— Подумайте о том, что вы девушка, а я хоть и самый преданный друг ваш, но всё же вам посторонний человек, не муж, не отец, не жених. — Я всё ещё держалась за колонну, и в тон красавчика прокралось раздражение. — Дайте же руку вашу и пойдёмте; я провожу вас до кареты и, если позволите, сам отвезу вас в ваш дом.

— Не позволю. — Я тоже ему улыбнулась. И стала говорить так же как и он: протяжно и ласково, отчего мои слова казались в этой обстановке еще безумнее, чем были на самом деле. И в тоже время интимнее. — Меня два дня убить пытались, не кормят и не дают телефон. Я предлагаю, закончить этот фарс. Самим-то не надоело?

Красавчик побелел, схватил меня за локоть и быстро зашептал мне на ухо:

— Прошу вас без сцен. Я клянусь, что приеду за вами в ближайшее время. Дайте сроку несколько дней. — И потащил меня к дверям.

Меня будто током прошибло. Тело обмякло и глупо повиновалось этому мужчине.

Но я-то знала, что там на улице ждёт мой маньяк с плёткой, чтобы опять мне накостылять. И вцепилась я в красавчика так сильно, будто день мой последний настал.

— Или вы меня переселяете в нормальную гостиницу, или я сожгу нафиг все ваши декорации. Уж не знаю, кто вам заплатил, но я клянусь, что вам больше. Кредит возьму, два возьму. — Я положила ладонь на его руку, наслаждаясь ощущением горячей кожи под тканью. И бросила взгляд на его штаны, гадая, стоит ли проверить достоверность актёра. Организм обрадовался и тут же решил, что стоит. Непременно стоит. Просто жизненно необходимо. — Ну хотите, я перед вами на колени встану?

Рядом с нами сразу нарисовался Шатов и с заиканием попросил:

— Мария Тимофеевна, вам лучше держать себя в руках. Идёмте, я провожу.

Я тут совсем развеселилась. А Шатов как почувствовал мои мыслишки, брюки руками подтянул. Не боись, орёл, с тебя штаны больше снимать не буду. Там неинтересно. А вот с красавчика…

Красавчик недоумённо нахмурился.