Преступление по Достоевскому (СИ) - Рудианова Анна

Туалет всё ещё был на улице.

И о гуманном отношении к людям.

Меня так и не выпустили отсюда.

Я, конечно, уже не сильно надеялась. Но мало ли?

Так что я тихо сидела за столом, обхватив кружку обеими руками, и грелась. Пальцы всё ещё дрожали от холода и злости.

Шатов устроился в углу и молчаливо посматривал в мою сторону. На его взволнованном лице читались явные опасения насчёт моего благополучия. И вообще, выглядел он гораздо хуже меня, так, будто только что вышел из подвала, где его допрашивали трое суток без перерыва. Ну хоть одна хорошая новость.

— Слушайте, сходите к Тихону, — сказал мне вдруг Шатов. — Он бывший архиерей, по болезни живёт на покое, здесь в городе, в черте города, в нашем Ефимьевском Богородском монастыре.

— Психиатр? — оживилась я, отхлёбывая и кривясь. Сахара у Кириллова не нашлось.

— Отец божий.

— Спасибо, пока воздержусь. — Я заглотнула ещё несколько пряников. На сердце неспокойно было, а вдруг вернётся брат мой нелюбимый? А тут я. Но Кириллов предсказал, что до ночи не явится, и бить он меня не даст. Ну-ну.

Я теперь никому не верю.

И поправила плётку в левом рукаве.

— Сходите, чего вам полезнее будет? — настаивал Шатов, ероша спутанные волосы.

— Всерьёз пытаетесь душу мою спаси? Или разум? Думаете, мне помощь нужна?

— Конечно, нужна! Вы великомученица!

— Есть немного, — не стала спорить с ним. Чувствовала я себя не простой мученицей, а прямо за всё человечество вписавшейся. Так что пусть будет “великая». Хоть в чём-то.

Кириллов закатил глаза и внезапно встрял в наш разговор:

— Но в церкви из вас, скорее, бесов изгонять начнут, поэтому не ходите. Для вас это не безопасно.

— Может, и так. — Я тоже склонялась к мысли, что взаимодействовать со священнослужителями мне не стоит. — В любом случае в церкви я уже была. Не понравилось. Давайте так: вы говорите мне цель вашего мероприятия и условия выхода из него. А я плачу вам много денег. Гораздо больше, чем вам обещали за мои мучения. Намно-о-ого больше. Раз в пять? Договорились?

Мужчины переглянулись, пожали плечами и уставились на меня. Заговорил Шатов, медленно и очень аккуратно подбирая слова:

— Мария Тимофеевна, никто вас не неволит, и мы никоим образом не хотим вам навредить. Но вы должны успокоиться и взять себя в руки. Не кричите только…

— Сволочи вы, всё-таки, — улыбнулась двум наглым мордам, которые вовсю изображали вовлечённость в мою судьбу.

Ладно, поиграем.

— Итак, я, видимо, в прошлом? Год этак… — я припомнила полицию. — Тысяча восемьсот какой-то… И император у вас Российский… Александр Второй? Второй же?

— Тысяча восемьсот шестьдесят девятый, Мария Тимофеевна, — Кириллов поднялся, пошуровал за печкой и передал мне несколько газет. Здесь, видимо, принято собирать макулатуру. — Да, венценосный император Александр II Николаевич Романов.

— А я, стало быть, тут от покушения его спасти должна и всю Россию?

— Покушения? — Оба побледнели, и Шатов даже выронил пряник на пол. Впрочем, поднял тут же и в рот засунул.

Танки грязи не боятся, они её едят.

— Ну, так в Питере же стоит «Спас на крови», где его убили. Я там на экскурсии была. Только год точный не помню, надо покопаться в чертогах памяти.

— Вы, ежели, слышали чего, Мария Тимофеевна, забудьте, — прошептал Шатов, оглядываясь на дверь. Он запустил клешню в волосы и нервно зачесался.

— Тогда зачем? Зачем все эти декорации? Перевоспитать меня? Спасти кого-то другого? — Я нахмурилась.

Обычно в квесте вводную дают, а тут только по шее дали. Хоть и не один раз, но толку мало.

Наверное, надо было раньше выяснить условия игры. Может быть, уже бы выпуталась.

Но всё было как-то неприятно, и участвовать не хотелось совсем. Но сейчас, разглядывая чёрно-белую газету с рисунками вместо фотографий и со странным шрифтом с крестообразный ять, я немного успокоилась.

Пункт первый: добыть информацию.

— Хорошо. Допустим, я приняла правила. Прошлое. Ладно. Какое задание? Что надо делать?

— Ничего, просто живите, — буркнул Шатов. — Счастливой будьте.

— Если так надо, я любое задание могу выполнить, — я подмигнула. — Даже самое невероятное.

Шатов подавился чаем, а Кириллов почему-то прикрыл брюки ладонью.

14.

14.

Если для вас развернули реку —

это угроза, а не знак.

#МариЗнаки

Меня определили спать в комнаты, где я раньше жила с Лебядкиным. Оказалось, что Шатов гнездился под крышей в мезонине, Кириллов — в пристройке. А две хорошие жилые комнаты снимал Лебядкин.

Я удивилась такому соседству и тому, что комнаты эти заперли и даже заколотили досками. Общими усилиями доски удалось отодрать. Но не все. Я попросила не выдавать моего места пребывания, опасаясь, что Лебядкин будет меня искать. Мы оставили три доски сверху, и мне пришлось пригнуться, чтобы пролезть под оставшимися.

На правах сестры я стащила из вещей Лебядкина немного денег. Попадёт, конечно, Кириллову. Но это уже не мои проблемы. Заслужил парень. Нечего ютить всякий сброд по ночам.

Кириллов обещал, что будет следить за Лебядкиным и больше бить меня не позволит. Не то чтобы я сильно прониклась обещанием, но что-то мне подсказывало, что он немного сожалеет о своём бездействии. Так же как и Шатов, который всячески пытался меня наставить на путь истинный и даже отвести к отцу Тихону. Я и сама подумывала, что можно бы сгонять, а то такое ощущение было, что я чего-то упускаю во всём происходящем кошмаре.

И немного схожу с ума. Или множко.

С утра первым же делом я опять съездила на вокзал, перепроверила расписание отправлений, и что мой билет активен. Как ни странно, билеты тут продавали не по паспортам. И чтобы уехать мне понадобиться просто показать кусочек зелёной бумаги со штампом об оплате. Его я хранила в лифе платья, не на секунду не теряя из вида.

Знание, что до конца моей каторги осталось шесть дней, крайне улучшило настроение.

Я прошлась по улице, отмечая, что все люди, абсолютно все соблюдают исторический стиль одежды, передвигаются на лошадях верхом или в каретах. И нигде нет проводов или электричества.

Фонари стоят, но их зажигают керосином, я специально у дворника уточнила. И сам дворник был аутентичным: носил белый передник на длинное черное пальто.

Возле церкви была вывешена икона, люди приносили к ней деньги и драгоценности. Из перешёптывания толпы я поняла, что кто-то украл серебряный оклад иконы и убил сторожа церкви. Б-р-р, какие страсти.

Что это всё? Для чего кому-то такое делать? Если бы это было шоу я бы заметила камеры. зрителей.

И ещё: я узнала улицы. В Твери я часто бывала. И пройдя по главной улице, мимо рынка и большого здания с магазинами, которое называлось «Гостиным двором», я вышла к красивому жёлтому дворцу, обнесённому забором.

Путевой дворец Екатерины II.

И кажется, действующий. Люди за оградой, во всяком случае, бегали очень активно. Там я была один раз на экскурсии, сразу после того, как закончили его реставрацию.

Могло ли быть несколько очень похожих дворцов в России? Два, например?

Так. Мне нужен план города.

Его я затребовала у Кириллова, как у архитектора. После некоторых возражений и бурчания он отвёл меня в городской архив, и там я убедилась, что окончательно сошла с ума.

И улицы, и дома, и даже изгиб реки — всё совпадало с городом под названием Тверь. Моей исторической родиной, я там выросла. И если дома и одежду можно воссоздать, то как можно найти реку с такими же берегами, как у Волги?!

Не могли же они вырыть реку специально для меня?!

Я обессиленно закрыла лицо руками.

Одно из двух: либо я сумасшедшая, либо я в прошлом.

— Я ещё не видел людей, которых бы настолько расстроила карта города, – Кириллов подставил лицо осеннему солнцу. Он смотрелся нищим вампиром в потёртом пальто, решившим прогуляться днём.

— А что бы ты сделал, если бы знал, что произойдёт с этим миром?