Другие миры кроме этого - Кинг Стивен
— Поезд Моргана был нагружен ящиками с оружием, на которых значилось «запчасти». Был там и один ящик с надписью «фрукты», и внутри действительно лежали фрукты. Ананасы.
— Гранаты? — уточнил Рай.
Джек кивнул.
— Мы разнесли то осиное гнездо к чертям собачьим, главным образом потому, что на нашей стороне был фактор внезапности. Можно сказать, Лагерь «Готовность» оказался совершенно не готов к визиту парочки пацанов с автоматами и гранатами. Оттуда мы двинулись дальше, в Пойнт-Венути, штат Калифорния. Ка-тет из двух человек. Ричард к тому времени уже сильно болел. У него вроде как началась аллергия на Срединный Мир, но вернуться обратно мы не могли, даже если бы очень захотели. Нас тянуло вперед.
— Прямо как к Прорве, — заметила Мэри.
— Да. Как к Прорве. Твоя правда.
В ту ночь гостей не случилось — ни плохих Волков, ни медленных мутантов, ни жутких чудовищ. Дождь прекратился, и втроем они долго сидели у огня, наблюдая, как огненные шары носятся и скачут по Проклятым землям на севере, порой сталкиваясь и исчезая в ярких вспышках зеленовато-голубого света. На вопрос Рая, что это может быть, Джек лишь молча пожал плечами.
Они беседовали — спокойно, но не сговариваясь помня о ка-шуме, что теперь плотно окутывало их, — об Америке, где жили до своего перехода в Срединный Мир. О тех светлых мгновениях, что остались в прошлом. Мэри вспомнила, как девчонкой ходила на шоу в «Радио-Сити-Мюзик-Холл» [46] и больше всего на свете мечтала стать танцовщицей в кордебалете «Рокетс». Рай рассказал, как смотрел «Пять пальцев смерти» в кинотеатре «Лоев'с» на Таймс-сквер и о своей недолгой работе водителем лимузина, которая закончилась увольнением за рукоприкладство.
Джек поведал им о парке аттракционов «Аркадия», о том, как осенью бродил среди опустевших каруселей, чувствуя смесь счастья, меланхолии и страха. В их, возможно, последнюю ночь в пути, при отсветах догорающего костра, наевшись особого кекса Рая, он рассказал больше обычного, начав с того, как сильно боялся всякий раз, возвращаясь в их продуваемый сквозняками номер в отеле «Альгамбра», застать мать мертвой на диване с окурком сигареты «Герберт Тарейтон» в остывающих пальцах.
— И ты спас ее? — спросил Райал. — Вернулся с Талисманом и спас ее?
— Должно быть, спас. Она ведь прожила еще много лет. Простите меня. Мне кажется, теперь я в состоянии рассказать вам больше из той истории.
Джек подошел к задней части «Колдуна» и прижал обе ладони к Великому Плазуму. Тот на мгновение стал теплее и слабо порозовел, но затем вернулся к прежнему угрюмому серому цвету. Джек вспомнил о Серебряной Леди, затем закрыл глаза и увидел Талисман — шар из яркого света. Он и есть Башня; он и есть Лучи; он и есть полное отрицание пространства тодэш и Дискордии; он — залог того, что все будет хорошо и все кончится благополучно.
Джек вернулся к костру, спотыкаясь и покачиваясь как пьяный.
— Джек? — Мэри поднялась с места и обняла его за плечи. — Ты в порядке?
— Нормально.
— Что-то ты не похож на нормального.
— Выкладывай, что тебе нашептала эта штука, — бросил Рай. — Терять уже все равно нечего. Слишком поздно для секретов.
— Я и не держал это в секрете, я просто не помнил.
— Из-за того, что тебя подстрелила та баба, — вставила Мэри.
— Да. Я все думал о Серебряной Леди, одной из лошадей на карусели в «Аркадии». И не понимал почему. Теперь знаю. У Леди тоже был двойник. Это воспоминание открыло двери для всего остального.
— Ты вспомнил Золотого Мальчика? — спросила Мэри.
— Нет. Не настоящую лошадь, а надувной матрас с головой и хвостом лошади. Детскую игрушку, но выглядела она в точности как та, что на карусели. Я надул его… усадил Ричарда сверху… потому, что без него никак.
— Так, по-другому и быть не могло, — подал голос Рай. — Он ведь был сыном того парня, Моргана.
— Верно. Ка, как вы кеннит. Там стоял отель. Черный отель. Намного позже, во Френч-Лэндинге, я отыскал его двойника — не черный отель, а черный дом. Оба служили дверями в этот мир. Отель назывался «Эджинкорт». Он стоял заброшенным, когда мы с Ричардом до него добрались. Над водой нависал балкон, где в двадцатые и тридцатые годы гости могли попивать свои вечерние коктейли, любуясь на закат. Мы пустили тот матрас, Серебряную Леди, в воду под ним и поплыли. Я до сих пор помню глухие шлепки волн о сваи, сплошь обросшие водорослями. Наверх вела лестница через люк в полу. Мы поднялись — я подсадил Ричарда — и вошли в обеденный зал через высокие окна-двери. К тому моменту я, возможно, уже нес его на руках. Здесь в памяти туман.
Это была Калифорния, это были Дальние Долины, это был Срединный Мир. В отеле рыцари охраняли то, ради чего я пришел — вот это я помню четко. Остальное пока во тьме. Словно эти Великие Плазумы, — он указал рукой в сторону грузовиков, — не хотят, чтобы я вспоминал. По крайней мере, пока.
— Рыцари? — с сомнением переспросила Мэри. — Самые настоящие?
— Мертвые рыцари. Возможно, они были Древними. Теми, из прошлого.
— И ты победил? — проявил нетерпение Рай. — Твоя мать осталась жива, значит, победил. Если только она не поправилась сама по себе.
— Не смогла бы. У нее был рак. Большой мистер Эр. А потом… стояла поздняя осень, и отель, в котором жила моя мать, был совершенно пуст, если не считать ее самой. Она замерзала, потому что отец Ричарда отключил отопление.
— Зачем? — возмутилась Мэри. — С какой стати?
— Потому что он был плохим парнем. Очень плохим парнем. В довершение к раку моя мать подхватила пневмонию. Большую Пэ.
— Иисусе, — выдохнула Мэри, а Джек подумал: «Нет — Джейсон».
— А какой был этот Талисман? — спросила она.
— Шар яркого света, — ответил Джек. — Думаю, он был живым. Нет, я уверен, что живым. Но что было потом, как я вернулся, как я… исцелил ее… это до сих пор как в тумане. С тех самых пор, как меня подстрелила та сучка Киндерлинг… — Он покачал головой. — Прикосновение к Великому Плазуму вернуло часть воспоминаний. И Серебряную Леди.
— Потрогай его еще раз, — предложила Мэри.
— Не сейчас, — отрезал Джек. — Время сказок окончено.
— Как раз на самом интересном месте, — хмыкнул Рай… а затем даже рассмеялся.
Когда Джек собрался идти спать в свой грузовик, Мэри ухватила его за шлевки джинсов и притянула к себе.
— Храбрый мальчик стал храбрым мужчиной, — произнесла она.
— Ну, я не уверен…
Она поцеловала его прежде, чем он успел закончить. На ее губах он ощутил вкус глазури от пирога Рая.
— У меня кое-что есть для тебя. Если это наша последняя ночь, нечего откладывать.
Она сходила к «Лазаро» и вернулась, держа в руках маленькую коробочку, перевязанную бечевкой вдоль и поперек.
— Ты спрашивал, что я искала на Базе № 19. Помнишь?
— Помню.
— Я пообещала, что расскажу в другой раз. Этот раз настал. На, держи.
Он взял коробочку, но не успел развязать бечевки — она накрыла его пальцы своей ладонью.
— Нет. Не сейчас.
— А когда?
— Сам поймешь.
Джек засунул коробочку в передний карман джинсов.
— Почему ты пошла ее искать, Мэри? Тебе велели Великие Плазумы?
— Нет. Велели они.
Мэри протянула руки, открывая глаза на ладонях.
Джек проснулся от стука Рая в окно. Он сел, чувствуя, как все тело затекло от сна в скрюченной позе на сиденье грузовика.
— Подъем, о великий дин. У нас гости.
Джек выбрался наружу, поморщившись от боли в коленях. «По крайней мере, если нам конец, меня больше не будет донимать артрит», — подумал он. И увидел молодого красноголового, стоявшего ярдах в сорока-пятидесяти впереди по дороге. Джек выхватил пистолет. Юноша держал в руках белый флаг, медленно и торжественно размахивая им из стороны в сторону.
