Пепельная тетрадь - Ветловская Оксана
– Я… – Зоя умолкла.
Она вдруг поняла, что, в сущности, ее ничего не интересует ни относительно себя, ни относительно окружающего мира. Разве что книги.
– Ну, я бы хотела узнать, когда выйдет новый роман… – и она назвала фамилию популярного писателя. Не то чтобы Зое так не терпелось получить новую его книгу, в конце концов, книг в ее жизни было и так полным-полно, но этот вопрос хотя бы вызывал искреннее любопытство.
– Какая же вы счастливая, Зоенька, раз все ваши главные вопросы сводятся вот к такому. Я в вас не ошиблась. Возьмите любую книгу и откройте.
– Я не понимаю, – сказала Зоя.
– Просто откройте первую книгу, которая попадется вам на глаза.
«Неужто Владлену Степановну одолевает старческий маразм? – подумала Зоя. – Раньше вроде за ней такого не замечалось». Тем не менее, только чтобы угодить старому библиотекарю, она взяла с полки первый попавшийся том, демонстративно пролистала его.
Книгой лежавшую у нее в руках переплетенную стопку бумаги можно было назвать с большой натяжкой. Скорее это был некий арт-объект. Какие-то страницы были пустыми. Другие кишели повторяющейся тарабарщиной вроде «ркфнкхныил», которая шла столбиками, как в словарях, или сплошными абзацами. Отдельные страницы были просто-напросто заляпаны типографской краской – на них красовались крупные черные пятна. Ничего не понимая, Зоя полистала еще, и взгляд ее уперся в дату посередине чистого листа. 27 октября следующего года. Крупный шрифт, курсив.
– Тут… дата какая-то… – пробормотала она, вертя книгу в руках. Все происходящее казалось диким розыгрышем.
– Это ответ на ваш вопрос, – с непонятной радостью заявила Владлена Степановна. – Вот и прекрасно! Значит, фонд вас принял. Наконец-то я могу со спокойной душой его передать. Для начала запомните главное. Первое: ответы всегда выделены курсивом. Второе: всякий раз после того, как вы получаете ответ, фонд нужно подпитать читательским вниманием. Возьмите ту книгу, которую вам укажут, и подмените ею какой-нибудь читательский запрос. Да, в такие дни вам придется поработать в читальном зале. Вскоре, разумеется, читатель вернет книгу обратно и потребует то, что он заказывал, но этого уже будет достаточно. Только никогда не выдавайте особые книги одному и тому же человеку больше одного раза – это опасно! Третье: никогда – запомните: никогда! – не берите в руки книги с красным обрезом. И четвертое: когда доживете до моего возраста, обязательно найдите себе преемника.
– Я все равно ничего не понимаю! – жалобно округлила глаза Зоя.
– Я тоже не все понимаю, Зоенька. Хотя работаю в отделе особого хранения уже пятьдесят один год. Вы ведь всегда знали, что любая книга – нечто большее, чем печатное издание?
– Книги… они как живые, – пробормотала Зоя.
– А здесь – умершие и перерожденные книги. Такие книги обладают особыми свойствами. Становятся чем-то иным. Иногда к вам будут приходить посвященные люди из спецорганов. Обычно они ищут преступников или задают разные важные политические вопросы. Задавайтесь этими вопросами так, как будто они ваши собственные. И тогда вы будете получать ответы на них. За успешную работу в отделе особого хранения вам будут полагаться надбавки, а затем повышенная пенсия. Некоторые библиотекари даже получают государственные награды. Разумеется, это не предается огласке.
Зоя молчала. Владлена Степановна пристально глядела на нее, и в мертвенном свете люминесцентных ламп ее иссушенное лицо с черными провалами глазниц казалось лицом покойника. Зоя и хотела что-то возразить на услышанный бред, но слов не находилось, да и то необъяснимое чутье, что всегда вело ее спасать книги от недостойной кончины, сейчас настойчиво подсказывало: все услышанное – правда. Книги действительно живут. И книги умирают. Очевидно, у книг существует свое посмертие.
Зое припомнились странные издания, обнаруженные в домашней библиотеке. Справочники по психиатрии или трупоискательству, которые она точно не приносила домой. Непонятные бракованные тома, загадочным образом оказавшиеся в квартире.
– Как… как книги перерождаются? – запинаясь, спросила она.
– Вы спрашиваете о физике процесса? – подхватила Владлена Степановна, по-прежнему испытующе глядя на нее. – Этого вам никто не сможет объяснить. А заметить перерожденные книги легко. Они становятся… другими. Вы это сразу поймете. Такие книги следует сразу поместить в особый фонд, как только вы их обнаружили. Для неосведомленных читателей они могут быть опасны… А вот и книга, которую вам нужно отправить в читальный зал. – Владлена Степановна указала на том на верхней полке, выдвинутый далеко вперед относительно прочих. Зоя готова была поклясться, что еще минуту назад все книги на той полке стояли ровно. – Возьмите ее. Но не открывайте. Помните: вы библиотекарь, а не читатель. Вас на все книги не хватит.
Зоя поднялась по лестнице, достала книгу. Не удержалась, посмотрела инвентарный номер на титульном листе – вместо привычного набора цифр там стояло несколько нулей.
– Другие библиотекари знают об этом хранилище? – спросила она.
– Не все. Заслуженные работники знают, что есть категория изданий, которыми занимается специальный человек. Так что ваша задача – следить, чтобы эти книги не попадались на глаза посторонним.
Сверху было отчетливо видно, что Владлена Степановна судорожно хватается за стеллаж и заметно пошатывается. «Недолго ей осталось, – почему-то мелькнула в голове у Зои мысль. – Интересно сколько?» Зоя сама поразилась холодной отстраненности своего вопроса. И тут ее взгляд упал на очень толстый черный том. В каком-то трансе Зоя его открыла, зажав первую книгу под мышкой.
«Осталось десять дней», – гласила надпись курсивом посреди чистого листа. Зоя в ужасе захлопнула книгу, поставила на место.
– Зоенька, вы там скоро? – спросила Владлена Степановна. – Вам только одну книгу нужно взять. Спускайтесь, мне уже стоять тяжело.
– Я сейчас. – Зоя снова схватила толстый том и пролистала страницы. Но заново найти ту самую не смогла. Все листы, с обеих сторон замазанные типографской краской, были непроницаемо черны. Зоя поставила книгу обратно. Старому библиотекарю она ничего не сказала.
Через десять дней Владлены Степановны не стало. Все работники областной библиотеки пришли на ее похороны, была там и Зоя, беспокойная и отстраненная. Последние полторы недели ее преследовало ощущение, будто при малейшем взгляде на любой текст – хоть в книге, хоть на уличной рекламе, хоть на экране телефона – начинает покалывать и жечь глаза. Веки становились сухими, как песок, белки краснели от словно бы идущего неведомо откуда горячего воздуха. Зоя пугалась: то, что с ней происходило, напоминало начало какого-то серьезного глазного заболевания.
Перед кончиной Владлена Степановна успела рассказать ей еще кое-что о правилах работы с отделом особого хранения и передала ей ключ. А еще позаботилась о том, чтобы Зое присвоили должность ведущего библиотекаря и возможность самостоятельного выбора, где она будет дежурить в тот или иной день – в книгохранилище или в читальном зале.
Книгу «для подпитки» Зоя выдала вскоре после первого посещения особого отдела. Подсунула завсегдатаю библиотеки, чудаковатому мужчине средних лет, который постоянно брал монографии о классическом искусстве и, как не раз отмечали другие библиотекари, украдкой рассматривал там репродукции картин с обнаженными женщинами. Чего он искал в старых книгах такого, что нельзя было найти в интернете, особенно по части изображений женского тела, – оставалось загадкой.
– Вы мне не то дали, – сообщил читатель минут через двадцать, кладя особую книгу на кафедру для выдачи.
– Извините, перепутала, – сказала Зоя. – Вот ваша книга.
Украдкой она посматривала на мужчину – тот выглядел как обычно, разве что… Да, Зоя была абсолютно уверена в увиденном – глаза читателя были воспаленными, словно он не спал всю ночь.
На следующий день после похорон Владлены Степановны Зоя спустилась в особое книгохранилище. Теперь это были только ее владения. Тихо гудели лампы, лишь нагнетая глубокую подземную тишину. Безликие книги стояли монолитными рядами, только на одной из ближних полок была настойчиво выдвинута тонкая книжица. И Зоя вспомнила, что оплатила читательским вниманием только один вопрос из двух. Вскоре она подсунула тонкую книжку замученной студентке, корпевшей над курсовой об одах Ломоносова, и проблемы с глазами сразу прекратились.
