Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К.
- У меня чертовски пересохло в горле, и я сейчас навещу Мари, если вы не против. Когда закончу, мы можем посадить качка на этот стул для пыток. Потом я загляну полюбоваться на передок той аппетитной свинки, а в конце ты скажешь, что нам для тебя сделать, - предлагает он.
Ханс пожимает плечами.
- К Люси я тоже не отказался бы зайти, но только если она зафиксирована. После последнего раза я ей не доверяю.
Немного времени на размышления не помешало бы, - считаю я. Пусть Норберт сначала утолит жажду. Я соглашаюсь и провожаю его в апартаменты его старой дойной коровы.
- Сколько времени тебе примерно понадобится? - хочу я знать.
Он задумчиво смотрит в потолок.
- Недолго. Минут пятнадцать, может.
- А ты, Ханс?
Он пожимает плечами. Мы идем дальше к апартаментам Люси.
- Если мы ее как-нибудь зафиксируем, я тоже быстро управлюсь. У меня огромное давление, а с такой телкой я кончу в два счета, - oн громко смеется.
Я размышляю, как на этот раз справиться с его цыпочкой. В конце концов план готов. Физически она нам не ровня, а если нас к тому же двое, у нее точно нет шансов. Фактор неожиданности на нашей стороне. Люси совершенно не готова, когда мы врываемся в ее камеру. Она лежит на кровати, как раз то, что нужно. Пока Норберт ее держит, я накидываю пластиковые стяжки на ее запястья и фиксирую руки над головой. Ее боевой дух просыпается слишком поздно. Она пытается лягнуть Ханса, но тот уверяет, что справится с ней сам. Когда я ухожу, он сжимает ее щиколотки и заставляет лежать смирно.
Я иду в заднюю комнату и выкатываю специальный стул на колесиках. Если я поставлю его перед камерой Тома, нам не придется тащить тяжелого детину далеко. Стул - одно из моих собственных изобретений, которым я очень горжусь. Идея пришла мне при просмотре старого фильма, где показывали казнь на электрическом стуле. С электричеством мой стул для пыток ничего общего не имеет, но он и не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы фиксировать человека и при этом делать его доступным. Я разглядываю различные кожаные ремни и металлические застежки и представляю Тома на этом стуле. Он очень большой и широкий, но устройство можно подогнать под любую форму тела. Что мне с ним сделать? Моей первой идеей было снять кожу с его кистей и предплечий, медленно, чтобы он мог за этим наблюдать. Потом я отбросил этот план и подумал о том, чтобы удалить брюшную стенку и заменить ее пластиковой пленкой. Это наверняка выглядело бы классно, но риск инфекции был бы чрезвычайно велик. Я не хочу, чтобы это замечательное тело с его чертовски возбуждающими мышцами заразилось. Мне уже давно хочется попробовать мясо Тома, но я еще не готов его потерять. Мне доставляет удовольствие видеть его страдания. Такого подавляюще сильного парня у меня еще не было. Я испытываю удовлетворение от того, что могу поставить его на колени и заставить умолять.
Чтобы понять, что я хочу с ним сделать, мне нужно знать, заберу ли я его сына. Дети - не мое. Их мясо незрелое, и большинство из них кричат или создают другие проблемы. Ребенка Тома я хотел бы не из-за мяса, а потому что это идеальное средство давления на него. Нужно ли мне средство давления? Зачем? Что Том должен был бы для меня сделать, чтобы спасти сына? К тому же тогда мне пришлось бы для этого пощадить Тома, по крайней мере на время. У меня снова и снова в голове всплывает картина, как Том трахает Линду. Но принесло бы это мне удовлетворение? Сегодня я действительно нерешителен. А что с Йонасом? Полиция, боюсь, действительно станет искать его в первую очередь у меня. Даже если он будет надежно спрятан в подвале, это снова приведет полицейских сюда. Я не хочу привлекать внимания. Пусть даже не запоминают мое имя. Бывало, что меня допрашивали, когда исчезал тот или иной мой работник, но никогда не было доказательств, что я причастен к исчезновению. До сих пор ни один полицейский не взял меня на заметку, и так должно остаться! Йонас, может, что-то и подозревает, но у него нет доказательств. И вообще, опасен ли он, или я просто слишком остро реагирую? Может, стоит дать ему спокойно поправиться, а уже потом заняться им. Когда мое тело заживет, я мог бы навестить его и снова заманить. Я хочу его, это точно, но не обязательно сейчас. Сейчас мне и так все это в тягость, и нужно сначала разобраться с хаосом. Пусть Йонас отдохнет и подлечится, а там посмотрим.
Норберт
Ах, как же приятно наконец снова пить из полных сосков Мари. К счастью, я подоспел вовремя, до того как она сцедилась. Когда я пришел, ее лицо вытянулось. Не знаю, думала ли она, что больше меня не увидит, но, во всяком случае, она казалась обрадованной, и частичка того чувства, что я питал к ней раньше, внезапно вернулась. Она не сопротивлялась, когда я собственнически обхватил одну из ее упругих грудей и сжал, отчего тут же брызнуло молоко. Это зрелище меня ужасно возбудило. Мой член напрягся до предела. Я наклонился и слизнул слегка сладкую жидкость с ее твердого соска. И тут она застонала, отчего у меня зазвенело в яйцах. Вот это баба! Я совсем забыл, как уютно всегда чувствовал себя с ней.
Я глубоко засасываю ее сосок и ритмично прижимаю языком к небу, так что молоко брызжет. Это безумно пьянящее чувство - пить прямо от женщины, питаться от нее. Моя рука сама собой скользит ей в пах, трется через ткань, но потом я хочу большего, запускаю руку в штаны и начинаю ее ласкать. Мари снова стонет и извивается под моей рукой. Время будто летит назад и резко замирает на моменте, когда у нас все только начиналось. Такое чувство, будто я высасываю ее впервые. Я глотаю то, что она мне дает, наполняю желудок ее сладким, теплым молоком. Она не говорит, но вдруг ее руки ложатся мне на плечи и массируют, путешествуют по спине. После всего, что я ей сделал, она меня ласкает?
Первая грудь почти опустошена. Мне слишком тяжело ее дальше сосать, поэтому я перехожу ко второй. Моя другая рука по-прежнему у нее на лобке, указательный палец глубоко внутри, кружит в ее "киске", купается в ее соке. Она явно возбуждена, что меня удивляет, но и радует. Моя Мари! Неужели она не могла просто остаться такой, вместо того чтобы злить меня? Тогда я, возможно, никогда бы ее не прогнал и мне не понадобилась бы сладкая маленькая Ханна в качестве замены.
- Трахни меня, - вдруг хрипло требует она, и это совершенно выбивает меня из колеи.
Я отрываюсь от ее груди и смотрю ей в лицо, пытаясь понять, не издевается ли она, но не нахожу подтверждений. В ее глазах я ясно вижу желание.
- Тебя так долго не было. Я по тебе скучала, - продолжает она и одной рукой гладит мой затылок, а другая тянется вниз, насколько может, и достигает верха моих ягодиц.
Она отлично знает, что меня заводит, и это меня почему-то радует. К сожалению, ее руки в этом положении недостаточно длинны. Мне ведь очень нравится, когда кто-то гладит мою задницу, пока я целуюсь, сосу или трахаюсь. В этот момент я уверен, что Мари сделала бы это, дотянись она. Теперь моя очередь стонать. Внезапно мне тоже хочется ее трахнуть, жестко и глубоко. Мигом расстегиваю ее штаны и стягиваю их, трусики следом.
- Ложись на спину и раздвинь ноги, детка.
Что за зрелище. Ханну я все равно не могу трахнуть из-за ее огромного живота. Но что я вообще думаю об этой цыпочке, когда передо мной хорошо притраханная, сочащаяся "киска"? Ханна после родов будет некоторое время непригодна. К тому же она будет меня ненавидеть за то, что я заберу у нее теленка. Все это я уже проходил с Мари. Может, мне стоит пересмотреть свой план. Не разумнее ли избавиться от молодой? Я не в восторге от слез и упреков, как и от растянутой "киски". Ладно, для ебли есть еще и заднее отверстие, но когда я думаю о том укоризненном взгляде, которым она будет на меня смотреть, мне становится плохо.
Мари лежит передо мной раскрытая. Я тоже снимаю штаны. Мой член выскакивает и сразу находит путь в знакомые места. Едва я оказываюсь в ней, как вгоняю на всю длину. Она шипит, втягивая воздух, но улыбается, когда я смотрю на нее. Моя рука ложится ей на подбородок, держит лицо прямо, чтобы я мог смотреть, пока я полностью выхожу и снова глубоко в нее вхожу. Ей больно, я замечаю легкое подергивание, но она пытается сохранить лицо. Я повторяю игру несколько раз, прежде чем наклониться над ней и лизнуть ее лицо.
