Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна

— Но зачем ему это? Кузнец ведь неплохой человек!

— Человек неплохой, а колдун сильный. Приглянулась ты ему, знать. Вот и задумал тебя при себе держать, чтобы дом вела да лаской согревала.

— Но…

— И вся твоя сила утечет без остатка! Постепенно вся ему перейдет! А после он еще и на других засматриваться станет. Покорные да послушные быстро прискучивают!

Глава 26

— Может тебе, хозяюшка, еще хилитонии выкопать? — предложила Звездочка. — Над дверью ее повесим, чтобы его отогнать.

— Хорошо бы, конечно, да не получится. — вздохнул хлевник. — Хилитония трава особенная, раз в год ведьму к себе подпускает. А так-то да, из нее хорошие обереги получаются.

— Тогда разделим корешок. Часть дома оставим. А часть хозяюшка с собой возьмет. Когда за паутиной отправится.

— Можно и так. — Хавроний поддержал предложение Марыськи. — По сараям да анбарам ночью шастать опасно, так ты, хозяюшка, мешочек с корешком при себе держи, далеко не прячь. Чего молчишь? Согласная с нашим планом или как?

— План хороший, — одобрила Дуня. — Но я воспользуюсь своим.

— Это каким же, хозяюшка? — хлевник приостановился в изумлении, и Марыська сердито его боднула.

— Чего замер столбом? Вишь, потемнело как? Домой, домой идемте. Там станем разговаривать.

Дуня не стала возражать и уже дома объявила, что отправляться искать паутину не намерена.

— Ни по сараям, ни по амбарам я не пойду! Набегалась. Хватит.

Кикимора ойкнула испуганно, но остальные Дуню неожиданно поддержали.

— И то верно, хозяюшка. К чему мельтешить. Агапа, конечно, совет дала неплохой, да только ты и без нее придумаешь, как лучше сделать. Опыт уже имеется.

— Уже придумала. И все благодаря ей! — Дуня постучала ногтем по спрятанному в платок корешку.

— Трава всем травам трава! Спасительница! — затряс головой хлевник. — Не беспокоят больше шепотки?

— Заткнулся милый дружок. — Дуне не хотелось ни говорить, ни вспоминать, о кузнеце, но важно было обезопасить от него деревню, да и свой дом тоже.

— Как бы не заподозрил чего! Как бы не прилетел раньше сроку!

— Может и прилетит, а в Замошье не попадет!

— Да как же, хозяюшка⁈ Что ему помешает?

— Не что, а кто. Я и помешаю! Спрячу от него деревню. — это прозвучало несколько самонадеянно, но Дуня знала, что справится. Хилитония не только оградила ее от ложных признаний колдуна, но и вернула былую уверенность и веру в себя.

— Сначала я займусь домом. — Дуня отложила узелок с травой и попросила у Звездочки ненужную в хозяйстве сковороду, а у Поликарпа Иваныча бутылку с широким горлышком и к ней — три иголки, три булавки и три гвоздя. Мышуха притащила ей свечу и скатанный в комочек воск на блюдечке. И осталась сидеть рядом на столе.

— Вот теперь ты точно в себя вернулася, хозяюшка! — довольно взмекнула Марыська. — Чего удумала? Не ведьмовскую ли бутылку?

— Её. А корешок сожгу на сковороде, пепел над Замошьем развею.

— Да как жеж ты полетишь-то? — всплеснула лапами Звездочка. — Разве что в ступе? Поликарп Иваныч, пособи…

— Не в ступе! — Дуня загадочно улыбнулась, но о задуманном умолчала, чтобы ее не попытались отговорить.

Эксперимент, который она собиралась осуществить, пугал и волновал одновременно. Родовая память подкинула очередную подсказку, и Дуня решила попытаться ее осуществить.

— На метле неудобно будет, хозяюшка. С непривычки-то…

— Неудобно… — согласилась Дуня. — Поэтому я не стану ей пользоваться. Не мешайте мне пожалуйста. Иначе собьюсь.

Обтерев от пыли доставленную домовым бутылку, Дуня опустила в нее по очереди иголки, булавки и гвозди. Потом насыпала до верху соль и все это залила растопленным над свечой воском. Когда воск застыл — встряхнула бутылку три раза и три раза же произнесла:

— Тремя иглами заколю, тремя гвоздями прибью, тремя булавами придавлю, белой солью засолю, красным воском залью. Чтобы не было места кузнецу и исходящему от него злу да колдовству там, где три иглы, три булавы, три гвоздя! Да будет так во всякое время и во все времена! Аминь!

— Гляньте как ладно да складно запела! — восхитилась самобранка, и домовой сердито на нее шикнул.

— Поликарп Иваныч! — Дуня быстро пресекла назревающую перебранку. — Отнеси бутылку в подпол да прикопай где-нибудь у стеночки. Пускай наш дом оберегает.

— Хорошая получилась защита. — похвалила работу Марыська — И от нежеланных гостей оградит! И всякой нечисти-приблуды! И от грому да молнии сработает! Только вот не мелковата ли будет супротив карактерника с его силой?

— Мы еще пепел над деревней развеем. Вместе должно сработать. Куда вы дели метелочку, Марыся?

— Метелочку?.. — растерялась коза. — Дак у Звездочки метелочка. Маловата она для полетов, хозяюшка.

— Вот, хозяюшка. — кикимора поднесла Дуне связанные в пучочек перья. — Цела твоя метелочка. Невредима.

— Я и не сомневалась, что цела. — Дуня принялась перебирать пальцами перья. Все они были черного цвета, и лишь одно — темно-серое, с легким жемчужным отливом.

Оно? Скорее всего оно!

Сердце взволнованно дернулось, к щекам прилила кровь.

Дуня осторожно потянула перо из связки.

Хоть бы получилось! Хоть бы сработало!

— Ты чего творишь, хозяюшка? — всполошилась остальные. — Порушишь ведь чары! Не сможем больше заказывать нужное!

— И пусть. — отмахнулась от помощников Дуня. — Мы своими силами обойдемся. Овощи вырастим.

— И хрукту! — немедленно пискнула мышуха.

— И фрукты тоже. А остальное на ярмарке купим. Или у соседей обменяем.

— Панасовна огород насадила. Ипатьевны тоже в земле ковырялись. Хотя у них руки тяжелые, плохо все растет. Фиодор кое чего посеял, Ксанина мать… — перечисляла Марыська, с тревогой поглядывая на то, как Дуня расправила перо на коленке, как стала поглаживать своим особенным ногтем. — Чего ты удумала, хозяюшка? Скажи уже нам! Не томи!

— А что — мысли мои тебе опять не доступны?

— Из-за слабости твоей заслон временно потоньшел. А как хилитонию при себе держать стала — снова ничего не видать, — неохотно призналась Марыся.

— Ну, тогда подожди еще немножко. Я с хилитонией закончу и все объясню.

Отложив перо, Дуня плюхнула корешок на закопченную сковороду и, вызвав щелчком пальцев слабый огонек, подожгла тонкие мохнатые нити. Они занялись не сразу, и когда начали медленно тлеть — по комнате расплылся неприятный, прогорклый запах.

Помощники сбежали от него на улицу, с Дуней осталась лишь спрятавшая под платочком рыльце коза.

— Лучше бы ты во двор вышла, хозяюшка! — не удержалась она от упрека.

— Я специально корень здесь подожгла, хотела проверить его действие.

— Дак Хавроний тебе сказал!

— Прости, Марысь. Мне нужно было удостовериться самой. — Дуня снова стала наглаживать отсвечивающее атласным перо.

— Что-то мне волнительно, хозяюшка! Как бы не натворила ты чего такого! — Марыська тревожно прянула ушами.

— Натворю, Марыся. — не стала отрицать Дуня. — Я собираюсь… я хочу попробовать… обратиться.

— Ты — что? — голос изменил козе. — Обратиться⁈ Без опыту⁇ В такое-то время!

— Опыт нарабатывается практикой. Когда-то же нужно начинать.

— Только не теперь, хозяюшка! Разве можно сейчас рисковать⁈ Когда колдун вокруг рыщет!

— Я уже решила, Марыся. Даже не пытайся оговорить! Облечу деревню, рассыплю над ней пепел…

— Да как рассыплешь то, ежели у птицы нету рук?

— Тогда попрошу мышуху помочь… — Дуня нахмурилась. — Опять подглядела мои мысли? Как узнала про птицу?

— Было бы чего узнавать! Вона как ты это перо наглаживаешь. Ясно, что вороной обернуться задумала. А повадку ее знаешь? Сможешь с птичьим естеством совладать?

— Попробую, Марыся. И если все получится — завтра полечу искать логово мизгиря.

— Не хочешь, значит, с паутиной… — Марыська в волнении прикусила зубами платочек. — А с мизгирем что делать-то станешь когда найдешь?