Пепельная тетрадь - Ветловская Оксана
– Что?
Володя о стольком хотел сейчас сказать. И о том, как много месяцев мечтал прекратить свое существование и даже делал попытки – неуклюжие, трусливые и, с его нынешней природой, бесполезные. И о том, как понял: ему сначала надо отомстить за близких, а уже потом умирать. И о том, что именно теперь он осознал: ему нельзя умирать вообще. Потому как только он в силах защитить Наташку от всего, что сам же вызвал из бездны своих амбиций, своей трусости… А еще – что он по-прежнему любит ее. Даже будучи мерзкой кровососущей тварью с зубами-скальпелями – не всесильной тварью, но многое способной совершить, гораздо больше, чем человек.
– Что? – ломким голосом повторила Наташка и принялась нервно расхаживать по комнате. Машинальным движением ткнула в кнопку питания телевизора – как, должно быть, привыкла делать каждое утро, чтобы бухтящие рожи на экране хоть как-то ослабили удавку невыносимого одиночества своим призрачным присутствием. Но телевизор показал не утреннюю зарядку и не выпуск новостей. Шел балет «Лебединое озеро», звука почему-то не было. Наташка подвигала туда-сюда ползунок громкости и переключила канал. Потом снова. «Лебединое озеро» показывали по всем каналам сразу.
– Володя, что это?.. – Наташкин голос совсем сел, будто она наглоталась льда.
Володя мрачно смотрел на небольшой экран, где серые балерины в белых пачках беззвучно делали па на фоне какой-то зловещей, прямо-таки космической черноты.
– Конец эпохи.
– Н-не понимаю тебя. – Хотя Наташка уже начала все понимать, судя по тому, что ее лицо сделалось бескровно-белым, почти как у Сабины, – и на этом фоне рыжие веснушки выглядели неестественно яркими.
– В стране начинается хаос, – жестко сказал Володя. – И это надолго. Лет на десять как минимум. Тебе лучше уехать к родителям, потому что… Твой завод скоро встанет. Тебя сократят. Тебе нужно будет где-то доставать деньги и… Многие твои сокурсницы пойдут торговать на рынки, подрабатывать где попало, даже на трассу пойдут. Уезжай к родителям, там хотя бы огород есть, прокормитесь.
– Откуда ты все это знаешь? – Наташка стояла совсем рядом и смотрела на него в упор. Не «С чего ты это взял», не «Что за бред». Наташка всегда умела задавать правильные вопросы.
– Моя память теперь устроена по-другому. Не так, как у человека.
– Воронцовы проводят эксперименты над людьми? – почти беззвучно выдохнула Наташка.
– Вроде того. Мне очень многое надо тебе рассказать, но здесь нам нельзя оставаться… – Володя вновь посмотрел на экран. Почему-то его измученное сознание наложило на беззвучный балет вступительную тему из американского боевика «Терминатор» – этот фильм они с Сабиной как-то посмотрели в видеосалоне, когда Володя только начал выходить на работу после обращения и Сабина безуспешно пыталась вернуть его к нормальной жизни. И как же складно жуткая апокалипсическая музыка ложилась на черно-белые балетные пируэты…
А затем Володя перевел взгляд на Наташку. Вторая бретелька ночной сорочки спустилась с ее плеча, и белый, слегка прозрачный кокон из легкой ткани держался лишь на ее небольшой округлой груди – казалось, пара-другая вздохов – и соскользнет вниз. Медные завитки волос возле длинной шеи. Такое теплое, живое сияние млечной кожи… Это сияние так легко было загасить. Лишь один удар по голове или ножом под ребра. Лишь одна пуля. И всё. И нет человека. А такие существа, как он, почти неуязвимы, вроде того самого Терминатора из фильма. Убить, конечно, можно, но надо очень постараться. Именно такие существа будут охотиться на Наташку, чтобы отомстить ему. Тогда как во всех городах страны начнет стремительно, словно плесень, разрастаться преступность всех мастей. Будут стрелять на улицах. Будут нападать в переулках. А значит…
Что там сделала Сабина для его обращения? Володя крепко запомнил, его память теперь все фиксировала точно, как на пленку. Укус. Но вместе со слюной в рану должна попасть еще и его собственная, упыриная кровь. А еще эту кровь человеку надо выпить. Хотя бы для начала несколько капель.
В нечеловеческие времена больше шансов выжить, будучи нечеловеком.
Наташка, невольно или нарочно, придвинулась к нему еще ближе. Володю прохватила дрожь – она ведь ему доверяет, несмотря на все, что он совершил! По-прежнему доверяет! И Володя не сводил взгляд с ее шеи чуть повыше ключиц. Она ему доверяет. Значит, все удастся. Он найдет способ спрятать ее на время обращения так, чтобы никакая мразь вроде Воронцовых не нашла. Он найдет способ добывать для нее кровь. Он не даст Наташке погибнуть.
Вот только – надо ли ее спросить, прежде чем?..
Он смотрел на нее, а Наташка не отрывала взгляд от телевизора, где в холодном космическом безмолвии шло своим чередом «Лебединое озеро».
– Володя… Как мы теперь жить-то будем?
– Не знаю, Наташ. – Володя сглотнул и коснулся острейшим резцом нижней губы. – Не знаю. Как получится.
Послесловие и благодарности
Если бы кто-то десять лет тому назад сказал мне, что я буду писать хоррор, я бы не поверила. Хотя сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что все закономерно шло к этому, причем с детства.
Меня с ранних лет влекло все мистическое, пугающее и загадочное. Я выросла на сериале «Секретные материалы» и библиотеке эзотерики, которую собирали мои родители. В десять лет рисовала серию картин с заброшенными замками, призраками и чудовищами, обитающими на разрушенных электростанциях, – что-то в духе знаменитых хоррор-картин Майкла Уэлана, творчество которого обожаю до сих пор. Да, рисовать картины, иллюстрации и комиксы я начала раньше, чем писать. А когда осознала, что хочу быть писателем (осознание это, впрочем, тоже пришло рано, в тринадцать лет), даже представить не могла, что займусь написанием страшных историй. Очень долго думала: я автор мистики. Ведь хоррор, мол, очень жесткий жанр, про маньяков с бензопилой или про пришельцев, которые выедают внутренности, а я же впечатлительная, какой там хоррор, это не для меня. Мне как-то в голову не приходило, что, вообще-то, хоррор может быть очень разным.
По-настоящему судьбоносный для моего писательского пути поворот произошел в 2017 году. Именно тогда я решила написать пару рассказов и отправить их на ежегодный отбор в «Самую страшную книгу». Никаких амбиций и далекоидущих планов у меня тогда не было. Я решила, что «просто попробую». Мистика и хоррор взаимопроникающие жанры, ведь так? А попытка не пытка. До того я несколько лет искала издателей для своих романов (забегая вперед: у романов в конце концов все удачно сложилось), и моральный дух у меня был, мягко говоря, не на высоте. Но внезапно – получилось. Один из написанных тогда рассказов попал в ежегодник ССК-18, а теперь вошел и в этот сборник (второму же не хватило буквально одного голоса на отборе – что оказалось к лучшему, ведь он вырос в целую вселенную, по которой я теперь рисую комикс).
Тогда я подумала – похоже, у меня получается писать страшные истории. И мне это по-настоящему интересно. Мне не приходится ни ломать себя, ни под что-то подстраиваться, я чувствую абсолютную писательскую свободу – значит, это мое. Так почему бы не попробовать написать еще?
Я до сих пор с признательностью вспоминаю ту зимнюю ночь 2017-го, когда я, сидя на кухне с ноутбуком, вдруг поняла, что хочу написать «что-то страшное».
А еще я никогда не устану благодарить своих читателей. Именно благодаря вам – вашему интересу, вашим отзывам и добрым словам – я иду дальше, даже когда сложно, даже когда что-то не получается, я говорю себе: «Ну, я просто попробую еще раз». Именно для вас я пишу – не верьте авторам, которые говорят, что «пишут для себя», на мой взгляд, это кокетство:) Писателю нужен читатель так же, как актеру – зритель. Я очень благодарна вам за то, что вы у меня есть!
Еще хочу от всего сердца поблагодарить моих родителей – за то, что понимают меня и поддерживают на порой непростом писательском пути.
