Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.
Это чертовски хорошее, правильное объятие.
Когда я наконец отстраняюсь, я замечаю, что его футболка потемнела от моих слез.
— Твою мать, — шепчу я, судорожно вытирая глаза кулаками. — Прости. Я просто вымоталась как собака, и вообще я…
— Эй, тихо, тихо, — Тук ласково улыбается. — Все хорошо. Тебе не нужно оправдываться.
Нет, нужно, думаю я про себя. Нужно, потому что я не такая. Я не слабачка. Я не уязвимая кукла. Я не из тех, кого можно так легко приручить и купить всеми этими дорогими побрякушками и простынями на четыреста нитей17.
Я могу быть нищей, но я не сломлена.
— Ну вот, теперь я еще и футболку тебе испортила, — пытаюсь перевести все в шутку я. Но Тук лишь тихонько хмыкает.
— Этой старой тряпке хуже точно не будет, забей, — мягко говорит он. — Как и комнате. Теперь она твоя. Пачкай тут все, сколько влезет. — Он открыто улыбается, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.
Тем не менее, для проформы я закатываю глаза — чисто чтобы показать, что со мной шутки плохи и я не какая-то там размазня.
— Ну ладно. — Я картинно, на цыпочках переступаю порог. — Та-дааа-м. — Я бросаю на него быстрый взгляд: — Ну и как я смотрюсь?
Теплые глаза Тука загораются мягким, глубоким блеском, пока он разглядывает меня:
— Как дома.
Глава восьмая

После самого роскошного душа в моей жизни — со средствами, пахнущими жимолостью, и настолько долгого, что я, кажется, устроила проверку на прочность бойлеру даже в таком огромном доме, — я заперла дверь спальни. Для верности еще и подперла ручку стулом, после чего просто вырубилась на этой гигантской кровати.
Вообще-то я не планировала засыпать. Собиралась бодрствовать сколько смогу, сохранять бдительность. Но мое тело, видимо, и само не понимало, до какой степени оно истощено, пока не оказалось чистым, согретым и утопающим в этих пышных, воздушных одеялах. В следующий миг я уже открываю глаза в прохладной, тихой спальне, едва озаренной слабым розоватым светом.
Мне требуется минута, чтобы сообразить, где я нахожусь, и подавить подступающую панику. Это не убогая полуторка с колючим одеялом в доме Джона. И меня не будит привычный треск люминесцентных ламп.
Это…
События последних нескольких часов лавиной обрушиваются на меня. «Мустанг» в лесу, Уилл и Эл-Джей, которые меня нашли, поездка в это… в это место, еда, разговор с Робом, экскурсия Тука, да и вообще… вообще все.
О чем я, блядь, только думала?
Я заночевала в притоне, который явно поднялся на каких-то криминальных делишках, в окружении компании незнакомых мужиков, которых в глаза никогда не видела. Как минимум один из них — бывалый зэк, отлично управляющийся с арбалетом, а другой сложен как боец без правил и, похоже, спит и видит, как бы от меня избавиться.
Я трясу головой. Мне нельзя здесь оставаться. Волосы превратились в сущий кошмар, высохнув колтуном под головой, и на мне надет спортивный костюм — мужской, — который я смутно помню, как утащила из бельевого шкафа рядом с личной ванной комнатой. С не моей личной ванной, поправляю я себя.
Потому что оставаться здесь я не могу. Это же очевидно.
Вечер сейчас или утро? Я недоуменно кряхчу, принимая сидячее положение и протирая глаза. Шаря по прикроватной тумбочке в поисках своей дурацкой мобилы, чтобы проверить время, я натыкаюсь на безжизненный экран. Ну конечно, она разряжена, лишь едва заметно мигает значок «подключите зарядное устройство».
— Твою мать, — бормочу я. Что ж, по крайней мере, первоочередная задача ясна: нужно найти, где зарядить телефон. Как только с этим разберусь, я смогу… ну, раздобыть немного горючего для машины, если они действительно пригнали «Мустанг» и припарковали его где-то неподалеку, а потом…
А потом двину в путь, полагаю.
От этой мысли становится отчетливо тоскливо, словно я своими руками отказываюсь от царского подарка. Потому что… ну, в какой-то другой жизни, при других обстоятельствах, я бы ни за что не упустила шанс пожить где-то на халяву, поковыряться в абсолютно культовых тачках, да еще и делить крышу с соседями, которые, мягко говоря, весьма недурны собой. Из этой четверки получилась бы отличная компания, бывает и куда хуже.
Я вспоминаю то затянувшееся объятие с Туком и невольно съеживаюсь в постели.
Господи. У меня явно мозги набекрень. Надо шевелиться.
Электронные часы на столе возле уголка для чтения показывают 5:04.
Значит, сейчас раннее утро. Ладно, я действительно проспала весь день и еще кусок ночи. По крайней мере, теперь я выспалась, что уже плюс.
Я беру свои ботинки, оставленные у дверей ванной, натягиваю их, но застываю перед кучей вчерашней одежды.
Мне немного неловко воровать этот спортивный костюм, но моя фланелевая рубашка и джинсы просто омерзительны. Да и вряд ли эти парни обеднеют, если не досчитаются одной шмотки, да и если вообще заметят пропажу.
Я швыряю старые вещи в корзину для мусора в ванной, хватаю свой кнопочный телефон и тихо выскальзываю за дверь.
В доме стоит почти жуткая тишина, и я осторожно крадусь по огромному коридору второго этажа. Ковер здесь настолько плотный, что скрадывает любые звуки — на него можно боулинговый шар бросить, и никто не услышит, — но я все равно буквально на цыпочках пробираюсь к выходу. У самой лестницы одна половица предательски скрипит, заставляя мое сердце уйти в пятки. Я замираю, но, убедившись, что никто не выскочил на звук, выдыхаю и продолжаю спуск.
На улице меня встречает прекрасное раннее утро Вирджинии — прохладное, синее, подернутое дымкой тумана, в котором уже угадывается намек на дневной зной. Воздух пахнет землей, сосновой смолой и легким дымком. Я осторожно пробираюсь к подъездной дорожке и — о чудо! — мой «Мустанг» действительно стоит прямо у края поворота.
Идеально, думаю я. Ну, почти. Ему все еще нужен бензин. И я без понятия, как открываются эти массивные ворота… но, возможно, с этой стороны они работают от датчика движения. Не запирать же им самих себя.
По крайней мере, до сегодняшнего дня не запирали.
Я подавляю тревогу и просто молюсь, чтобы мне удалось уехать, как только в баке появится хоть немного горючего. Итак, цель номер два — найти бензин. Зарядку для телефона и горючее для машины.
Думай, Мэриан.
Справа от меня находится огромный гараж на пять машин — уменьшенная копия самого особняка. Пожалуй, лучше места для поисков не придумаешь. Если мне удастся найти канистру — ну, типа, какую обычно держат для газонокосилок, — этого должно хватить, чтобы хотя бы выбраться из леса. А если мне улыбнется совсем уж глупая удача, я и зарядку там откопаю.
Боковая дверь оказывается незапертой, и я с едва слышным скрипом проскальзываю внутрь. Включать свет я не рискую, но мне не требуется много времени, чтобы заметить характерный красно-желтый пластик канистры. В три широких шага я подскакиваю к ней и встряхиваю — есть контакт. На дне определенно плещется немного бензина. Превосходно.
Машин внутри нет, зато инструментов и оборудования здесь столько, что этот гараж легко поспорил бы с мастерской МакАллистера. Вдоль дальней стены тянется широкий верстак. На нем, подмигивая индикаторами, стоят на зарядке различные приборы. Я как раз раздумываю, стоит ли поискать среди них шнур для телефона, как вдруг над головой с треском вспыхивает люминесцентный свет.
— Какого хера? — раздается грубый рык. — Кто здесь?
— Ептить! — вскрикиваю я. Из глубины гаража доносится тяжелый топот — кто-то спускается по лестнице со второго этажа.
Я сталкиваюсь взглядом с угрюмым лицом. Эл-Джей здесь, и он явно не рад меня видеть.
— Какого хера, — повторяет он, — ты тут забыла?
Дело дрянь. Похоже, уйти по-тихому не получилось. Эл-Джей выглядит так, будто готов размазать меня по стенке. Я даже не успеваю сообразить, что он делает в гараже в такое время, пока не вспоминаю вчерашние слова Тука во время экскурсии: у Эл-Джея здесь свое отдельное крыло.
