Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
Прядь выбивается из низкого хвоста, в который он собрал свои длинные волосы. Она щекочет мне щеку.
Я в ловушке.
Этот мерзавец выдает слабую усмешку.
— Ну так что, идем играть?
— Ты псих! — выплевываю я сквозь зубы.
— Я очень заботливый.
— Ты не в своем уме.
— Хватит комплиментов, агент Лиакос.
Не думаю, что я когда-либо ненавидела кого-то так сильно, как ненавижу Аполлона Лайвли в эту конкретную секунду. Он мне никогда не нравился, но сейчас… Боже, сейчас я думаю, что будь у меня в руке пистолет, я бы его пристрелила.
— Ты дождался, пока я усну, пробрался в мою комнату и связал меня во сне. И всё это ради того, чтобы затащить на свою дурацкую маньяческую игру, потому что ты не доверяешь мне после всех тех разов, когда мой брат и ЦРУ прикрывали ваши задницы?
— Отличный план, правда?
— Почему ты так хочешь, чтобы тебя ненавидели, Аполлон? Отпусти меня, и мы решим это по-другому.
Он делает вид, что раздумывает. — Если я тебя отпущу, ты возьмешь пистолет и пристрелишь меня.
Мне хочется рассмеяться, но я сохраняю серьезное лицо. — Отличный план, правда?
Аполлон прикусывает губу в тот самый миг, когда улыбка кривит его рот.
— Ну так что, будешь сотрудничать или нам придется побороться еще?
Если в этой ситуации меня что-то и бесит в Аполлоне больше всего, так это его спокойствие. Кажется, он почти развлекается, пока я буквально сгораю от ярости.
— Докажи мне, что я могу тебе доверять, сыграв со мной, и я оставлю тебя в покое. Обещаю. Мне нужно, чтобы ты дала мне подтверждение.
— Я могу тебе всё объяснить. Могу рассказать, что произошло за последние дни, без того, чтобы ты затягивал петлю у меня на шее, — замечаю я. — Развяжи меня, и давай поговорим прямо сейчас.
Он качает категорично головой. — Нет. Будешь говорить, пока мы играем. Только угроза смерти делает людей искренними. Я не верю в ту правду, которую ты мне обещаешь.
Этот парень невыносим. Я тоже горой стою за свою семью и выросла с таким, как Тимос, который начистил бы морду даже мухе только за то, что она жужжит рядом со мной.
Но Аполлон выходит далеко за эти рамки.
Что, черт возьми, с ним случилось, раз он стал таким?
Мне ничего не остается, кроме как согласиться и смириться.
— Ладно. Идем играть.
Он наставляет на меня указательный палец в паре миллиметров от лица. — Никаких фокусов.
— На данном этапе я так устала, что у меня нет желания сопротивляться.
— Kaló korítsi. («Хорошая девочка»).
Дрожь ярости пробегает по моему позвоночнику.
Мы поднимаемся на ноги; точнее, он встает сам, а потом помогает мне. Заметив, что на мне только майка и леггинсы, он достает из моего шкафа кардиган и мою обувь.
Легким толчком он заставляет меня сесть на кровать, пока я пялюсь в стену у него за спиной, стараясь не думать о том, насколько абсурдна эта ситуация. Его теплые руки хватают меня за щиколотки, чтобы обуть и повести на эшафот.
Напоследок он берет кардиган. Его взгляд медлит на моем торсе, и он даже не пытается это скрыть. На мне нет лифчика, и, думаю, для него это более чем очевидно.
Внезапно его щеки окрашиваются в алый цвет, и он поспешно набрасывает одежду мне на плечи.
Он заставляет меня идти впереди, но при этом кладет руки на основание моей шеи и направляет меня, будто я марионетка.
— Я могу идти сама.
— Рад за тебя.
— Как только я освобожусь, я переломаю тебе каждую кость в теле.
Он меня даже не слушает.
Он барабанит кулаками в дверь Гермеса и кричит: — Герм! Просыпайся! Ждем тебя в аудитории B01 западного крыла, сегодня играем.
Тот не отвечает, слышен лишь звук чего-то упавшего на пол. Аполлон слегка подталкивает меня, заставляя идти вперед.
Но прямо перед тем, как мы выходим из комнаты, до меня доносится голос Гермеса: — Что-что? Аполлон! Стой, твою ма…
Аполлон ускоряет шаг и заставляет меня подстроиться под его новый ритм. Я позволяю ему вывести меня из общежития, и вместе мы пересекаем вестибюль университета. Я не произношу ни звука и даже случайно не поднимаю на него глаз.
Мы оказываемся в крыле Йеля, где я раньше никогда не была, перед мраморной лестницей с золочеными перилами. Поднимаемся на второй этаж по темному коридору.
Заходим во вторую дверь слева. Это просторная аудитория, единственный источник света в которой — включенный софит на потолке. Рядом с ним свисает петля, а под ней стоит прямоугольный табурет.
— Не верится, что ты действительно это делаешь, — шиплю я. — Если я тебя не прикончу, это сделает Тимос.
— Сомневаюсь, что ЦРУ будет в восторге.
Он заставляет меня подняться на импровизированный эшафот, но я совершаю слишком резкое движение, и рана на животе заставляет меня зашипеть от боли. Он замечает это и делает знак подождать.
Из заднего кармана брюк он достает блистер с таблетками. Протягивает мне одну, белую. — Сможешь проглотить без воды?
— Ты спятил, если думаешь, что я приму что-то из твоих рук.
Он вскидывает бровь. — Это обезболивающее, агент Лиакос. Для той дырки, которую ты себе заработала.
Он протягивает руку ладонью вверх и ждет, когда я возьму лекарство. Вместо ответа я стискиваю зубы и вскидываю ногу. Ударяю его по руке носком ботинка, и таблетка улетает на пол. Это вызывает новую вспышку боли в боку, но оно того стоило.
Аполлон наблюдает за этой сценой и вздыхает. — Ладно, наслаждайся болью.
Он принимается накидывать мне веревку на шею. Его теплые подушечки пальцев касаются моего горла, вызывая дрожь. Я испытываю искушение снова вступить в драку, но понимаю, что это бесполезно. Рана продолжает пульсировать — эта боль была бы невыносимой, если бы я не была так встревожена происходящим.
Закончив свою работу, он делает два шага назад и скрещивает руки на груди. — Хорошо. Теперь я хочу всю правду. Где вы были с Тимосом? Как вы получили ранения? Что произошло?
Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю произнести ни слога.
В дверь врываются другие люди. Сначала я узнаю копну рыжих волос Хейвен Коэн, следом за которой идет Хайдес. Позади — остальная часть семьи. Афина, Посейдон, Гермес в одном халате, Лиам и Хелл Фокс. Полагаю, Зевса здесь нет только потому, что он не смог бы подняться по лестнице, и Гера, которая ближе всех к нему, осталась внизу составить ему компанию.
В руке у Лиама мобильный телефон, направленный в мою сторону. Прежде чем кто-то успевает спросить, что он делает, из телефона раздается голос.
— Ну вот и мы, Джаред Лето снова сорвался с катушек, — восклицает Арес.
— Ты созвонился с Аресом по видеосвязи? — взрываюсь я. — Вы хоть понимаете, что несмотря на защиту ЦРУ, вам нельзя связываться с ним когда вздумается, если нет срочных сообщений?
У Лиама виноватый вид.
— Она такая же заноза в заднице, как и её брат, генетика не лжет, — слышу я ответ с другого конца провода.
Пожалуй, Тиму сейчас еще хуже, чем мне. Да, играть в «Виселицу» с Аполлоном — всё же меньшее зло, чем работать нянькой у Ареса Лайвли.
Аполлон хлопает в ладоши, призывая всех к порядку. — Я пригласил вас, чтобы вы стали свидетелями того, что расскажет нам агент Лиакос, а не для ваших привычных клоунских выходок. Мы можем продолжать, будьте так любезны?
— Мы уже разгадали трюк с твоей игрой, помнишь? Лав, не волнуйся. Она фальшивая, — успокаивает меня Афина.
Аполлон щелкает языком. — О нет, сестренка. На этот раз всё по-настоящему. И я серьезно не советую вам пинать табурет. Иначе сегодня нам придется прятать труп.
— Черт, он реально поехавший, — бормочет Посейдон, встряхивая своей ярко-голубой шевелюрой.
— Аполлон, прекрати это, — вмешивается Хайдес, делая решительный шаг вперед. — Мне не кажется, что это лучший подход к проблеме.
Аполлон жестом велит ему стоять на месте. — ЦРУ месяцами проворачивает свои дельца, держа нас в неведении. Я устал, я сыт по горло их секретами. Они копаются в нашей жизни, а мы даже не знаем, можем ли доверять им до конца.
