Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Горничные ведут себя по-разному. Будучи Катрионой, я была воровкой с явными наклонностями к социопатии. Будучи Мэллори, я, как вы выразились, грубая, дерзкая и саркастичная. Если вы предпочитаете социопатию…

— Я не знаю, что это такое, никогда не слышала этого слова.

— Прошу прощения. Опять же, — я стучу пальцем по голове, — это вызывает массу проблем, включая мою склонность изобретать новые слова. Мне просто повезло найти такую толерантную семью, готовую закрывать глаза на мои причуды.

— Ни одна горничная не должна знать слова «причуда».

— Я употребила его неправильно?

Она качает головой.

— Вам слишком нравится дразнить меня своими секретами, какими бы они ни были.

— У меня нет секретов. Даже в этих картах — рука просто паршивая. А теперь, если позволите мне такую дерзость, леди Эннис: могу я спросить, почему вы упомянули мумий?

— Возможно, потому, что я собиралась предложить вам возможность, которая вряд ли еще хоть раз представится девушке твоего круга. Однако, раз уж вы настаиваете на столь непочтительных колкостях, я склонна забрать предложение назад.

— Нельзя забрать то, чего вы еще не предлагали. — Я пристально смотрю на нее. — Это как-то связано с мумиями?

— Вечеринка со вскрытием.

— Вечеринка… со вскрытием мумии?

Она отмахивается.

— Официально это называют «научной демонстрацией», но по сути — это вечеринка. Вечерний прием в доме сэра Аластера Кристи. Он недавно вернулся из Египта с двумя мумиями и намерен вскрыть одну из них. Это может стать событием сезона, ну, или как минимум недели. Вскрытие проведет сам сэр Аластер, он хирург в Королевской больнице. Сэр Аластер — жуткий зануда и наверняка будет утомлять всех лекциями, но это малая цена за возможность увидеть, как разворачивают мумию.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица. Здесь я часто так делаю — так же, как и приучила себя не разговаривать с посторонними в той манере, в которой общаюсь с Эннис.

Уверена, в какой-то момент, если Эннис останется в нашей жизни, ей придется узнать правду. Но никто — и меньше всех я — пока не спешит ей всё выкладывать. Впрочем, это дает мне отличный повод поумерить спесь этой непрошибаемой старшей сестры Грея и Айлы.

Что касается вскрытия мумии… признаю: десятилетняя Мэллори была бы в восторге. Тридцатилетняя Мэллори в ужасе. Это всё равно что устроить вечеринку с раскопками на кладбище, чтобы поглазеть на труп в могиле. Даже викторианские шотландцы поняли бы, что это аморально. Но здесь это считается приемлемым, потому что тело внутри бинтов — египетское. Я не жду, что Эннис это поймет, хотя Грей, ее сводный брат, сам темнокожий.

Оскорбляет ли меня идея вскрытия мумии? Да. Оскорбила бы она всех в моем времени? Нет. Все ли в этом времени одобряют подобное? Тоже нет. Подозреваю, это одна из причин, почему всё действо прикрыто респектабельным плащом «науки».

— Вы приглашаете меня на эту… вечеринку? — осторожно спрашиваю я.

— Я приглашаю Дункана и Айлу, а они могут взять с собой тебя и этого своего друга-детектива.

— Хью, леди Эннис, — поправляю я. — Его зовут Хью МакКриди, и вы знаете его больше половины жизни, так как он лучший друг вашего брата.

— Да-да. Хью. Он тоже может прийти.

— Я думала, это закрытое мероприятие. Вы можете просто так добавить к приглашению еще четверых?

— Я делаю, что пожелаю, — заявляет она. — Я леди Эннис Лесли. — Она отпивает чай и ставит чашку с решительным щелчком. — Единственная причина, по которой меня вообще пригласили, — это желание добавить в процесс щепотку пикантного скандала. «Та самая оскандалившаяся вдовствующая графиня».

— А-а.

— И я решила, что раз им нужен скандал… — Она замолкает, элегантно пожимая плечами.

— То вы им его обеспечите, — заканчиваю я. — Расширив приглашение на сестру-химика, незаконнорожденного брата, их друга-детектива… и горничную, которую ваш брат упорно называет своей ассистенткой.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Именно так.

Я вздыхаю.

— Это звучит как очень плохая идея.

— Все лучшие идеи таковы.

Я уже открываю рот, когда щелкает замок задней двери. Не скажу, что я прислушивалась. Не скажу, что мне пришлось сдерживаться, чтобы не вскочить, как брошенный щенок, услышав возвращение хозяев. Если что-то из этого правда, я виню во всем Эннис и эту бесконечную партию в экарте.

— Идите к нему, — вздыхает Эннис. А затем вскидывает брови: — Ой, не смотрите на меня так, дитя. Вам удается дурачить только моего брата — он вечно слишком занят своими мыслями, чтобы что-то заметить.

Я не стала спорить. Пусть Эннис развлекается. Я оживилась, потому что и Айла, и Грей дома, и я смогу узнать, чем они занимались. Может, чем-то интересным, например, началом нового дела.

Со всем подобающим достоинством я выхожу из гостиной и спускаюсь по лестнице на первый этаж, откуда доносится голос Айлы. Когда мои шаги раздаются совсем рядом, она зовет:

— Мэллори?

— Иду.

Первой я вижу Айлу. Это статная тридцатичетырехлетняя женщина, на полголовы выше меня, с бледной кожей, веснушками и медными кудрями. Грей стоит за ее спиной. Он на три года младше сестры, ростом около шести футов, широкоплечий, с волевой челюстью, смуглой кожей и карими глазами; его волнистые темные волосы уже начинают выбиваться из-под помады.

Они стоят в задней прихожей, снимая зимнюю верхнюю одежду.

Айла улыбается.

— Мэллори. Мы сделали тебе подарок.

Она указывает рукой, и только тогда я замечаю молодую женщину, почти растворившуюся в тенях. Ей около восемнадцати, крошечная, тонкокостная; на ней коричневое платье, из-за которого она напоминает крапивника. Крапивника, готового улететь при первой же возможности.

— Лорна, — говорит Айла, — это Мэллори. Именно её обязанности горничной ты на себя возьмешь.

— Еще одна? — раздается голос. Я поднимаю взгляд и вижу Эннис, спускающуюся по лестнице.

— Я думала, что это я выбираю для вас горничную, — замечает Эннис.

— Нет, дорогая Эннис. — Айла аккуратно сворачивает перчатки. — Ты предложила это, и мы сказали «нет». Категорическое, безоговорочное «нет». У нас очень специфические требования…

— Которые я прекрасно понимаю, ведь я выросла в этом доме. И что это? Четвертая девчонка, которую вы нанимаете на место Мэллори?

— Третья.

— Разве в сентябре не было еще одной, которая не продержалась и полдня, прежде чем…

— Ладно. Четвертая.

— За четыре-то месяца. — Эннис пристально изучает девушку и выносит вердикт: — Нет, эта не подойдет.

— Эннис… — предостерегающе произносит Грей.

— Ты хочешь ее рассмотреть? Я категорически против, но если ты настаиваешь, беседу проведу я.

— Эннис, — с раздражением говорит Айла, — мы уже наняли…

— Тогда вы можете ее уволить, выплатив подобающую компенсацию. — Она поворачивается к бедной Лорне. — Первый вопрос. Ты собираешь рубашки моего брата и понимаешь, что красные пятна на них — это кровь. Твои действия?

— Эннис… — снова пытается вмешаться Айла, но Грей взглядом просит ее не мешать.

— Я замочу их в холодной воде, мэм, — едва слышно отвечает Лорна. — А затем отнесу в прачечную. Я понимаю, что доктор Грей — хирург, и даже если он не практикует, он помогает полиции осматривать мертвых.

— Как мы и объясняли, — вставляет Грей.

Эннис его игнорирует.

— Следующий вопрос. Ты убираешься в похоронном кабинете внизу и обнаруживаешь, что мой брат оставил на столе банку с заспиртованной человеческой головой.

— У меня нет банок с головами, Эннис, — замечает Грей. — Это было бы верхом неуважения. У меня есть части тел, да, но только если они представляют ценность как образцы для изучения судебной медицины.

Эннис снова поворачивается к Лорне:

— Итак, перед тобой плавает человеческая голова, глаза открыты и смотрят прямо на тебя. Что ты делаешь?

— Я… — Лорна вздрагивает, но затем выпрямляется. — Мне хотелось бы сказать, что я продолжу уборку, но признаю, я этого не сделаю. Я закрою дверь и почтительно попрошу конюха унести банку, чтобы я могла закончить работу.