Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина
Я колеблюсь: двое других котят с разбегу врезаются в своего братца, который послушно уселся перед Нишей. Тот возмущенно мяукает и показывает острые зубки, которые наверняка способны ощутимо укусить. Но эти малыши такие крошечные и простодушные. Никто еще не успел внушить им, что светорожденным здесь не место. Они разглядывают нас с тем же интересом, что и Нишу, и от этой невинности мое сердце тает.
Прежде чем я успеваю передумать, делаю шаг вперед и забираю кусочек фрукта. С улыбкой замечаю, что это бомбело, и стоит мне опуститься на корточки, как пара жадных глаз уже неотрывно наблюдает за мной. Котенок неуверенно мнет землю слишком крупными для него лапами, пока его брат и сестра продолжают резвиться позади. Он не знает меня и достаточно умен, чтобы сперва выждать. Тогда я опускаюсь еще ниже и сажусь по-турецки — позиция крайне непрактичная, если придется защищаться. Но с какой стати этому крошечному созданию доверять мне, если я сама не проявляю доверия в ответ?
— Ну же, я знаю, что ты хочешь бомбело. Не могу тебя за это винить. Если бы этот кусочек не предназначался тебе, я бы уже сама его умяла.
Пушистые ушки дергаются, словно котенок и правда понимает мои слова. А затем он делает шаг ближе, чтобы максимально осторожно взять фрукт из моих рук. Я задерживаю дыхание, пока это крошечное создание находится так близко ко мне. В следующее мгновение раздается тихое мурчание, и шершавый язык проходится по моей ладони. Из моей груди вырывается изумленный смех, и, прежде чем я успеваю опомниться, Ниша насыпает мне в руку новые дольки фрукта, а черный пушистый комочек уютно устраивается у меня на коленях.
— Ты ему нравишься. — Когда я поднимаю взгляд, бледные глаза Ниши светятся от радости. Кажется, его ничуть не задевает, что котенок променял его на меня. Напротив, он широко улыбается. — У него хороший вкус, если хочешь знать мое мнение.
Этот комплимент застает меня врасплох, как и влажный нос, который тычется мне в ладонь. В итоге я оказываюсь слишком ошарашена, чтобы что-то ответить, прежде чем Ниша отворачивается.
— Вы можете помочь мне приготовить еду для животных. Я до сих пор толком не разобрался, что больше всего любят световолки, но кто-то из вас наверняка сможет мне подсказать. А ты, — он лукаво подмигивает мне, — догоняй, как только освободишься.
Должно быть, он предвидел, что произойдет дальше, потому что не проходит и секунды, как на меня вдруг запрыгивают еще два пушистых комочка, и я внезапно оказываюсь в самом центре возни трех проказников. С хохотом я заваливаюсь на траву и успеваю разглядеть лишь удаляющиеся ноги остальных. Но этот момент слишком особенный, чтобы так просто его отпустить. Вместо этого я растягиваюсь на траве, глядя в ночное небо, пока котята резвятся на мне, а из моей груди льется смех — свободный и искренний. Это невероятно.
И это заканчивается слишком быстро.
— Касс!
Поначалу я игнорирую этот взволнованный крик. Но маленькие котята оказываются более внимательными, чем я. Они испуганно шарахаются, заставив и меня поднять голову. И в то же мгновение вся беззаботность улетучивается.
Ко мне спешит Афина, а за ней по пятам, тяжело дыша, следует воин в полном облачении. Но именно потерянное, бледное лицо целительницы стирает улыбку с моих губ.
— Что случилось? — еще не закончив вопрос, я вскакиваю на ноги и спешу ей навстречу. Но прежде чем она успевает ответить, воин теней опережает ее.
— Вам не положено покидать свое место без соответствующего разрешения. Строгий приказ…
До того, как он успевает договорить, его рот обвивает щупальца из чистого света. В ответ раздается возмущенное мычание, которое я игнорирую, снова обращаясь к Афине:
— Что случилось?
Ее взгляд на мгновение в испуге задерживается на светящейся ленте, которая мешает воину говорить, прежде чем она, кажется, вспоминает, что не обязана перед ним отчитываться. Затем Афина резко встряхивает головой и поворачивается ко мне.
— Дело в Солее. Вчера, когда я уходила, все было хорошо. Но теперь… что-то не так, — ее губы дрожат, и мои ноги мгновенно срываются на бег.
Этого не может быть. Ему ведь стало лучше. Я видела это собственными глазами! И тем не менее внутри поднимается ледяная паника.
— Веди меня к нему!
Большего мне выдавить из себя не удается, но Афина все понимает. Она нагоняет меня, а оставшийся позади нас воин разражается проклятиями, стоит мне ослабить хватку своей магии. Я прекрасно понимаю, что он следует за нами по пятам, но мне плевать, какой переполох мы устроим, пока сперва проносимся через загоны для животных, а затем мчимся по крепости. Все, что имеет значение, — это Солей.
Я игнорирую и растерянные и возмущенные взгляды целителей, когда мы наконец достигаем лазарета, и без лишних церемоний направляюсь к двери в палату. Слева и справа от меня из-за занавесок выглядывают больные и раненые. Но мое внимание приковано исключительно к той сцене, которая предстает передо мной, стоит только распахнуть дверь. На полу повсюду разбросаны бинты, пропитанные темной жидкостью, которая должна быть кровью, но при этом совершенно на нее не похожа. Слишком маслянистая и черная.
Одного этого зрелища хватило бы, чтобы подтвердить сказанное Афиной. Что-то определенно не так. Но именно сжавшаяся в комок фигура Солея заставляет волоски на моем затылке встать дыбом. От теплого бронзового оттенка его кожи не осталось и следа. Она кажется бледной и истончившейся, так что сквозь нее отчетливо проступают потемневшие вены. А затем до моих ушей доносятся эти ужасающие звуки, которые вырываются из его горла и сжимают мое сердце в тисках.
Ужас и тревога поднимаются во мне, но я решительно загоняю их обратно. Нужно сохранять ясную голову. Воительница внутри меня берет верх, и я принимаю решение за считанные секунды. Решительно толкаю дверь, и она с грохотом захлопывается. Затем я позволяю свету хлынуть из меня, запечатывая каждую, даже самую крошечную щель, прежде чем тяжелые кулаки начинают барабанить по дереву.
— Немедленно откройте! — доносится глухой голос воина, которого мы с Афиной опередили на несколько метров, но я не трачу время на ответ. Это дело Двора Дня. И я уж точно не стану выставлять слабость Солея напоказ перед нашими врагами. Тем более сейчас, когда он с криком выгибается на кровати.
— Солей! — Одним прыжком я преодолеваю расстояние между нами и хватаю его за плечо. Он извивается от прикосновения, но затем его веки трепещут, и его взгляд встречается с моим. Я резко втягиваю воздух. В его глазах десятки лопнувших мелких сосудов. На фоне красноты его обычно такие красивые голубые радужки выглядят неестественно. Мои инстинкты берут верх, заставляя отдернуть руку. Что здесь вообще происходит?
— Касс… — со стоном Солей обессиленно падает обратно на подушки, стоит мне только перестать удерживать его вертикально. Тихая мольба в этом единственном слове вонзается мне прямо в сердце, и хотя все во мне кричит о том, чтобы схватиться за оружие, я заставляю себя снова подойти к нему.
— Да, мой друг. Я здесь. — Осторожно я убираю волосы с его лба и чувствую исходящие от кожи липкий жар. Взглядом прослеживаю каждый сантиметр его лица. Пытаюсь в искаженных болью чертах узнать того мальчишку, который когда-то играл со мной в прятки.
— Что с тобой? Что случилось? Поговори со мной, — мой голос звучит резко и требовательно. Это тон командира, и воин внутри Солея подчиняется. Он снова моргает, глядя на меня, хотя, кажется, даже на это ему едва хватает сил.
— Я не знаю, — слова звучат едва различимым выдохом. — Мне стало лучше. А потом пришла она.
Железные тиски на моем сердце сжимаются сильнее, но я изо всех сил заставляю себя сохранять спокойствие.
— Кто пришел?
— Тьма, — шепчет он, прежде чем его пальцы мертвой хваткой смыкаются на моем запястье. Я матерюсь, пытаясь вырваться из этой хватки, но в ней кроется неожиданная сила. Солей притягивает меня к себе, пока его горячее дыхание не ударяет мне в лицо. Я вижу лишь его расширившиеся от ужаса глаза. — Она заберет меня.
