Схватка когтей (ЛП) - Дир Элизабет

Я не стал поправлять её за обращение по имени: мне понравилось, как оно звучало из её уст, пусть разговор снова стал почти враждебным. — Пожалуй. Мы замкнутый народ, и у нас хватает проблем с сохранением тайны своего существования и поддержанием цивилизованного общества.

Она внимательно меня изучала.

— Это правда. Нам нелегко. Как думаешь, кто чаще убивает оборотней — рейфы или другие оборотни?

Пора было заняться тем, ради чего мы встретились: рунами для начинающих. У меня имелось собственное мнение о нашей древней, часто жестокой культуре. Но она задала вопрос серьёзно и пытливо, словно была уверена, что никто из нас не находится в безопасности.

Сегодня я не собирался это обсуждать. Тем более со студенткой, с которой познакомился вчера.

Я поправил очки и вернул себе профессорский вид.

— Начнём занятие, мисс Бакстер? Я предпочёл бы не сидеть здесь всю ночь.

ГЛАВА 15

ЭЙВЕРИ

Не знаю, почему мне так нравилось выводить братьев Блэквелл из себя. Оба держались так, будто проглотили палку, но проявлялось это по-разному.

Властные замашки Хита были мне знакомы. Он альфа-волк и сильнейший оборотень своего квада, как мой папа Рэнд. Привык, что его приказы исполняют и что более слабые оборотни — то есть почти все — и женщины смотрят на него снизу вверх. Наверное, ему было важно лишь три вещи: квад, семья и порядок. Возможно, ещё престиж службы в Стражах и первое место в рейтинге. А тут появилось нечто непредсказуемое — я, — и разрушило привычную картину мира. Теперь у него мозги шли набекрень.

Эйден доминировал тоньше, по-кошачьи. Альфы-волки бросают вызов в лицо: сверлят взглядом и перегрызают горло, если рискнёшь ответить. Сильный хищник из кошачьих прыгает, когда не ждёшь, и без угрызений совести вспарывает живот. Эйден тоже хотел послушания. Но потому, что он профессор Эйден Блэквелл — старше, умнее, носит одно из самых уважаемых имён колледжа. Не потому, что может показать клыки и заставить тебя подчиниться. Наверняка не знал, что делать со студенткой, которая в первой же беседе заявила, что он неправ.

Сексуальное напряжение тоже не помогало. Хотя, может, его ощущала только я.

Ореховые глаза Эйдена за соблазнительными очками вернулись к обычному виду. Завораживающее бирюзовое свечение по краям исчезло: на сегодня он спрятал зверя.

Мне нравилось подмечать различия между братьями. У обоих ореховые глаза, но у Эйдена шоколадно-карий цвет вокруг зрачка переходит к краям в яркую зелень. А у Хита зрачки окружены золотистыми лучами; они растворяются в более светлом коричневом оттенке с тонкими лесно-зелёными прожилками.

Мой зверь довольно фыркнул и лизнул лапу при этой мысли.

— Конечно, — ответила я натянутой улыбкой. — Начнём. День выдался длинный.

Он изогнул идеальную каштановую бровь.

— Я слышал.

Не сомневаюсь. — На всякий случай: с рунами я уже работала. Официального магического образования нет, но папы многое умеют и любят учить.

— Понятно. — Он вновь откинулся в кресле и изучал меня. Сегодня на нём была тёмно-серая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, открывавшая намёк на рельефную грудь под ключицами. Плечи широкие — чуть уже, чем у Хита или Уайатта, но ненамного. Бицепсы и грудные мышцы натягивали ткань так, будто одежду идеально скроили для его сильного тела, а не втиснули оборотня внутрь, как колбасу в оболочку. В воздухе держался его запах: древесный, мужской, немного похожий на дождь. — Тогда скажи, зачем мы используем руны?

— Для заклинаний, — легко ответила я. — У каждой руны своё значение. Соединяя их, получаешь рецепт нужного действия.

Он кивнул; уголок красивых губ тронула улыбка. — Верно. Оборотень с этой склонностью умеет создавать и составлять заклинания, а затем приводить их в действие. Вырезая или рисуя руны, он направляет лунную магию и необходимую энергию.

— Чем долговечнее надпись или гравировка, тем дольше действует магия, — добавила я. Достала из-за спинки кресла один меч и протянула перед собой горизонтально. Мягкий жёлтый свет настольной лампы осветил руны, выгравированные на стали. — Вырезано вручную гравером. Лазер или электрохимическая гравировка не направляют магию как нужно. Я вырезаю руны при первом благословении Луной, а затем каждое Полнолуние обновляю заряд, обводя их более простым инструментом. Обычно пользуюсь гравировальной иглой.

Он с жадным интересом рассматривал руны на клинке. — Значит, правда. У тебя настоящее оружие, благословлённое Луной.

— Конечно. — Я убрала меч в ножны; он вдруг сделался похожим на ребёнка, у которого отняли игрушку. — Иначе рейфа не убить.

— Кто благословляет оружие? — спросил он. — Это сложная работа с рунами, обычно её оставляют специалистам. Я пробовал, но, когда придёт время, лучше доверю свою саблю мастерам Стражей.

Значит, и он, и Хит сражались саблями. Вероятно, в кваде они главные бойцы с клинками, а Уайатт и Элайджа чаще обращаются.

Я бы при таком составе поступила именно так.

— Я сама, — ответила я. У него отвисла челюсть, и это доставило мне огромное удовольствие. — У папы Кайто сильная склонность к рунам. Он меня научил. Пару лет назад я стала благословлять собственные мечи в каждое Полнолуние. Пока вроде работает. С тех пор мне ещё не довелось отсечь голову Гиганту, но обезглавленные мной Потрошители обратно не вставали.

За клинок Иэна, которым он уничтожил Гиганта, изодравшего мне ногу и приведшего меня сюда, я отвечать не могла. Его благословлял Кай.

Эйден помолчал и коротко рассмеялся. — В следующее Полнолуние покажешь, на что способна. Благословим мою саблю. Парни умрут от зависти.

Я небрежно пожала плечами, будто мысль впечатлить Эйдена, а заодно весь его квад тем, чего они сами не умели, ничуть не радовала меня.

— Конечно. Потом в Новолуние выйдем вместе за пределы защитных чар колледжа и проверим, сработало ли, — добавила я, подмигнув.

Веселье исчезло с его лица.

— Ни в коем случае. Я знаю, что ты умела и все эти годы как-то выживала, охотясь на рейфов без разрешения. Но теперь ты здесь. Ты учишься в Протее и готовишься стать Стражем. Значит, с начала комендантского часа за день до Новолуния и до дня после него остаёшься внутри защитного периметра. Здесь, где так много сильных оборотней, нападения куда серьёзнее, чем в городе.

Я закатила глаза. — Пока я не сказала, вы с начальством вообще не знали о рейфах в городе.

— Я серьёзно, Эйвери.

— Хорошо, Эйден.

Он раздражённо стиснул зубы, глаза снова грозили вспыхнуть. Я впитала короткий прилив адреналина, как наркоманка.

Шумно выдохнув, он отодвинул кресло, встал и пронзил меня взглядом. — Собирай вещи. Пойдём на улицу.

* * *

— Ты хочешь, чтобы я поставила защиту вокруг этой клумбы? — недоверчиво спросила я.

— Почему такой тон? — ответил он с хищной улыбкой. Мне почти захотелось поёрзать. — Это даже не начальный уровень. Мы сразу переходим к защитным чарам: отдельной области рунной магии, в которой специализируются мастера безопасности. Нужно изучить особые руны, направлять много энергии и подбирать заклинание под конкретную задачу.

— Ага.

— Давай же, благословительница Луны, — подбодрил он, всё ещё самодовольно улыбаясь. Странно. Может, на свежем воздухе настроение улучшилось? — Простая защита от животных для клумбы. Ей достаточно продержаться, пока я проверю результат.

Мы находились во внутреннем дворике корпуса магических наук. Я осмотрела маленькую клумбу с ночными цветами. Узнала энотеру, гардению и бругмансию; Иэн смог бы назвать и остальные. Растения, распускающиеся ночью, впитывали магию Луны лучше других. Оборотни вроде Иэна с аптекарской склонностью использовали их для зелий и эликсиров, которые усиливались и приводились в действие, когда он направлял собственную лунную магию.

Наступила ночь. Первая четверть Луны и фонари вдоль дорожек мягко освещали наш угол дворика. Эйден сидел на скамейке неподалёку, широко расставив длинные ноги и уперев локти в колени. Внимательно следил за мной.