Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
Ряды столов с компьютерами и разбросанными листами занимают всё пространство, оставляя лишь узкий центральный проход. На дальней стене красуется пробковая доска, усеянная стикерами и цветными обрывками бумаги. С противоположной стороны находится изолированная каморка со стеклянными стенами — обитель главного редактора.
Афины Куинн Лайвли.
— Справа от тебя ты можешь наблюдать личных миньонов Афины Лайвли — стайку журналистов, которые смотрят на меня волком, потому что, очевидно, принимают себя слишком всерьез и воображают, будто вкалывают в New York Times, — я указываю на них широким жестом.
Лица у них, мягко говоря, не самые счастливые.
Перехожу к левой зоне.
— А вот с этой стороны у нас «комната ужасов», где восседает единственная и неповторимая королева Йеля! Чьи драгоценные ручки способны не только превращаться в увесистые кулаки, готовые отделать любого встречного, но и служить идеальным инструментом для написания глубоких, мудрых и революционных статей!
Лав уже почти смеется, качая головой. — Ты идиот.
— Было заметно, что все эти восторженные эпитеты — чистой воды стеб?
— Да.
Я киваю себе за спину. — Афина меня видела?
Лав на миг заглядывает в кабинет. — Да, думаю, видела.
Я подмигиваю ей.
Настало время для главного аттракциона, истинного шедевра, который делает эту редакцию уникальной. Деталь, которая никогда не перестанет смешить нас, Лайвли.
На стеклянной стене кабинета Афины висит распечатанная в формате постера статья, датированная концом сентября прошлого года. Заголовок гласит: «Святая по воскресеньям или грешница?»
На переднем плане — фото Хейвен без лифчика, снятое со спины. Перед ней стоит Хайдес с вытаращенными глазами и видом человека, который вот-вот грохнется в обморок.
На выражение лица Лав смотреть еще забавнее. Она подходит к статье и начинает читать, пока за нашими спинами возобновляется стук клавиш и негромкий гул голосов.
В конце концов она поворачивается ко мне, а я уже вовсю киваю. — Ага. Эта статья облетела весь универ, пока Хейвен не набросилась на Афину и не пригрозила изъять весь тираж. — Я вздыхаю. — Прекрасные воспоминания. Знаешь, она швырнула в неё пачкой газет. Чистое кино.
Я цепляю её мизинец своим и тащу к двери кабинета. — Идем, Любовь моя.
И снова я приоткрываю дверь, пропуская её вперед.
— Какой ты галантный, Лайвли.
— Это чтобы попялиться на твою ж…
Я обрываю фразу в тот миг, когда мы понимаем: Афина в кабинете не одна, как мы ожидали.
Она сидит за столом, а перед ней стоит какая-то блондиночка. Стоит той обернуться к нам, как я расплываюсь в улыбке. Не узнать её невозможно.
Блю Монтгомери.
Эпическая зазноба Афины. Та самая девчонка, которая нас предала и ненавидит. И которая, вероятно, предпочла бы проглотить половник, чем ответить моей сестре взаимностью.
— Гермес, сейчас не время, — спроваживает она меня нервным тоном.
Мой мизинец всё еще сжимает палец Лав, и она пользуется этим, чтобы потянуть меня к выходу. — Пойдем, кажется, мы что-то прервали.
Я оказываю сопротивление. — Конечно, мы что-то прервали, именно поэтому нам тем более стоит остаться.
Я отпускаю Лав, прохожу вперед и усаживаюсь прямо на стол, лицом к Блю.
Небрежно машу ей рукой. — Сделай вид, что меня здесь нет, детка.
— Не называй меня «деткой», — рычит она.
Я фыркаю. — Слушай, тебе вредно так жить. Я же о тебе забочусь. Вытащи уже кактус из задницы и поставь его в комнате как декор. Тебе полегчает, серьезно.
Афина хлопает кулаком по деревянной поверхности, а Блю так щурится, что я начинаю думать, не ядовитее ли она моей сестрицы.
Лав, оставшаяся в дверях, прикрывает рот рукой, подавляя смех.
— Ничего страшного, Блю как раз уходила, — нарушает тишину Афина.
— Что-то не похоже. Я остаюсь. Можешь мне помешать?
— Могу схватить тебя за волосы и вышвырнуть вон, как тебе идея?
Я очень хорош в понимании того, когда двое только что переспали. Но в последнее время я начал тренировать чутье и на сексуальное напряжение.
Так вот, теперь я за версту чую запах несостоявшегося секса.
И от этих двоих разит просто нещадно.
— В чем проблема, леди? Уверен, мы можем всё уладить, — вмешиваюсь я.
— Ни в чем! Как я уже сказала, она уходит, — повторяет Тена сквозь зубы.
Лав кивает на дверь, пока Блю стоит со скрещенными на груди руками, как ребенок, которого отчитывают родители.
Перед уходом я хлопаю Блю по плечу, отчего она резко отшатывается. — Если понадобятся советы насчет Афины — ищи меня. С радостью поработаю вашим Купидоном.
Я посылаю Афине воздушный поцелуй и забираю Лав, которую явно развлекла эта сцена. Мы даем дёру так быстро, как только можем. Оказавшись вне редакции и снова попав в коридоры, мы бесстыдно ржем, как два школьника.
Мы продолжаем хохотать, пока не доходим до кафетерия. Сейчас полдень, и зал еще не так забит, как обычно.
Лав тут же вычисляет кого-то знакомого, незаметно указывая в дальний конец зала. Зевс и Лиам сидят за уединенным столиком у стены. Лиам на диванчике, Зевс во главе стола.
Мы с Лав берем по бейглу и по бутылке воды. Я плачу за обоих, не давая Лав даже достать кошелек, и выхватываю её обед, чтобы самому донести до стола.
— Эй, ребзя! — приветствую я, подойдя достаточно близко.
Пропускаю её первой, она садится у стены, и я пристраиваюсь рядом.
— Как жизнь? — спрашивает Лиам. Он впивается взглядом в мой бейгл. — О, выглядит вкусно! Дашь откусить?
Он забирает его, не дожидаясь ответа, и вгрызается в него чересчур щедрым укусом.
У Зевса челюсти сжаты, всё его внимание приковано к Лав. — Ну, есть новости по миссии на Олимпе?
Лав прикрывает рот рукой, одновременно жуя и отвечая: — Наши хакеры всё еще изучают приложение «Пандора» в надежде найти лазейки в коде. Они отследили один IP-адрес, но когда его геолокализовали и отправили агентов на место, там ничего не нашли.
Я бы очень хотел сосредоточиться на этих серьезных и важных разговорах, но появление в кафетерии Локи с его дружками мгновенно сбивает мой настрой. Они — шумная и многочисленная компания, громко ржут и толкают друг друга. Типичная банда амбалов, которые бьют себя кулаками в грудь в ожидании бананов.
Почему я раньше не замечал, с кем он общается? Нет, я всегда считал его красавчиком, но, возможно… я никогда не присматривался по-настоящему.
Локи — единственный в этой толпе, кто достоин внимания. В своей белой майке, открывающей мускулистые руки, и с этими чертовыми каштановыми волосами, вечно так художественно растрепанными.
Наши глаза встречаются, как два притянувшихся магнита. Я ухмыляюсь, радуясь, что завладел его вниманием, и машу ему рукой.
Его раздражение для меня — чистый адреналин.
— Герм? — зовет Лиам.
Зевс машет рукой перед моим лицом.
— Что?! — фыркаю я.
— Ты тоже ездил стрелять? — переспрашивает Лиам. Только сейчас я замечаю, что он выглядит совсем не радостным.
— Да. — Краем глаза я не упускаю ни единого движения Локи, который застыл у раздачи, выбирая обед.
Лиам переводит взгляд на Лав и указывает на меня: — Почему он — да, а я — нет?
— Лиам, дружище, я тебя люблю, правда, — отвечаю я, оказавшись в затруднительном положении. — Но ты сам-то слышишь, что говоришь, и видишь, что творишь? Или это наши очень реалистичные галлюцинации?
Лиам ищет поддержки у Зевса: — Скажи хоть что-нибудь!
Зевс усмехается в кулак и вскидывает руки, умывая их: — Лиам, прости, но я очень рад, что тебе никто не хочет давать в руки пистолет.
Лав уже прикончила свой бейгл и допивает воду. На миг я поражаюсь её скорости, и она тут же это замечает. Оправдывается, пожимая плечами: — Люблю поесть.
Лиам всё еще ждет объяснений.
Лав вздыхает: — Лиам, я бы с радостью дала тебе шанс, серьезно. То, что ты несешь кучу сомнительных вещей, а твой мозг работает на другой частоте, еще не значит, что ты не можешь быть полезен. Поэтому я верю, что ты поможешь нам в другой части плана. Без оружия, но я уверена, что мы к тебе еще обратимся.
