Те, кого не существует (ЛП) - Рид Элль
Несколько вечеров назад в спортзале было уже поздно, и во время спарринга мы так раззадорили друг друга, что всё закончилось тем, что я стояла на коленях в мужской душевой и отсасывала ему, и нас чуть не застал уборщик.
Мы начали тренироваться вместе после той ночи, когда впервые поцеловались. С одной стороны, мне безумно нравится, что у меня появился противник и тренер, который в буквальном смысле прошёл боевую подготовку и войну. С другой — горячий вспотевший парень, который примерно в восьмидесяти процентах случаев снова и снова прижимает меня к матам, сводит моё либидо с ума.
Я никогда не считала себя особенно хорошей в оральном сексе, но, оказывается, мне просто и здесь нужен был правильный наставник. Похоже, у меня начинает развиваться фетиш на похвалу, потому что буквально несколькими словами Тай добился того, что его член оказался у меня глубоко в горле, а рвотный рефлекс словно испарился. Смотреть, как он теряет контроль, одновременно говоря мне: — Блядь, как же охренительно ты выглядишь с моим членом во рту, или: — Какая же ты хорошая девочка, — возбуждало настолько, что мне хватило нескольких движений пальцами по клитору, чтобы кончить, пока я глотала его сперму.
Никогда в жизни я никого так не хотела, как этого высокого темноволосого красавца, однажды вышедшего ко мне из теней. Пожалуй, пора признать, что мои чувства уже куда глубже обычной похоти, но пока я списываю непреодолимое желание наброситься на него при любой возможности исключительно на взрыв эндорфинов после каждого оргазма — его или моего.
Мы до сих пор так и не переспали. С того дня на диване прошёл почти месяц, но Тай по-прежнему твёрдо отказывается заходить до конца. Хотя наши языки уже успели довольно хорошо изучить тела друг друга.
Это раздражает просто до бешенства, и больше всего на свете мне хочется наконец почувствовать его внутри, но я понимаю. И вижу, что его самого это мучает не меньше.
Тай всё ещё связан со стаей. Он подробнее объяснил мне, как работает связь с главой и почему из-за неё не может лгать. Каждым нашим поступком он играет с огнём и надеется, что Адисиус не спросит напрямую, трахались ли мы. В этом и заключается его страховка: если вопрос прозвучит, Тай всё ещё сможет честно ответить «нет». На данном этапе это уже чистая игра словами, но в его понимании всё остальное, что мы делаем друг с другом, пока не считается сексом в полном смысле. Грань тоньше бумаги, но он надеется, что этого хватит, если нас раскроют.
Мысли о Тае заставляют меня посмотреть в тёмные углы кухни, где я сейчас сижу, в надежде заметить знакомое движение густой тьмы, всегда сопровождающей его появление. Но там лишь обычные тени.
Каникулы на время солнцестояния я провожу одна. Родители Клэр приглашали меня к себе, но мне совсем не хотелось всю неделю придумывать, как не есть за каждым совместным приёмом пищи. К тому же я хотела видеть Тая как можно чаще, а пустой дом в этом смысле даёт массу преимуществ. Да и когда его нет, одиночество позволяет немного прийти в себя. И поработать.
Узнать, что твоя мать была вампиром и стала жертвой всей этой правительственной херни, — всё равно что внезапно сорваться с обрыва. Я с головой ушла в новые исследования и даже связалась с научным руководителем, чтобы изменить часть темы работы и заняться сиротами войны.
Мне удалось направить горе во что-то полезное, хотя ничего существенного о собственном происхождении я пока так и не нашла. Исследования дают цель и будто склеивают трещины в голове.
Но по ночам они всё равно расходятся.
Кошмар вернулся и теперь изменился.
Иногда я прихожу в себя в машине после столкновения и чувствую во рту клыки. Иногда фигура, в которую мы врезались, становится отчётливее. Я до сих пор понятия не имею, как выглядит Адисиус, но силуэт постепенно обретает форму.
И каждый раз я просыпаюсь либо дрожа, либо вся в холодном поту.
Хуже всего было прошлой ночью, когда в машине оказалась ещё и мама.
Я видела её тело, такое же неподвижное и безжизненное, как папино. Пыталась дотянуться, но ремень безопасности намертво заклинило, сколько бы я ни билась.
Я закрываю глаза, сидя за кухонной стойкой, и стараюсь выбросить эти мысли из головы.
Глубокий вдох. Медленный выдох.
Открыв глаза, допиваю остатки кофе в надежде, что он прогонит холод, всё ещё сидящий где-то в костях, и снова сосредотачиваюсь на экране.
Я нашла статью о приюте на материке. Во время войны он оказался переполнен: родители отдавали туда детей, чтобы самим отправиться воевать. Друзья и родственники приводили сирот, чьи родители уже погибли в боях, потому что сами не могли заботиться о них постоянно.
Это душераздирающе.
В статье напечатали имена детей в надежде, что найдутся дальние родственники и заберут хотя бы некоторых.
Я начала использовать доступ к архивам Тая, чтобы прослеживать эти имена и, возможно, доказать, что вампиры действительно оставляли детей в таких местах.
Но если наша теория верна, вампиры действовали умно.
Похоже, большинство имён были вымышленными. Детям давали новые фамилии, а иногда полностью меняли имя — ни по одной из фамилий, указанных в документах, мне не удалось найти свидетельство о рождении.
Я попыталась проследить судьбу некоторых детей, которых обозначили как фэйри, тех, у кого были заострённые уши, но даже у них, похоже, использовались поддельные данные.
Документы — полный хаос.
Сделано это намеренно или всему виной война, сказать невозможно.
Хочется верить, что это означает: выжило гораздо больше вампиров. Даже если они до сих пор не обращены и понятия не имеют, кто они на самом деле.
Я захлопываю ноутбук, когда из прихожей доносится грохот.
Осторожно слезаю с высокого стула, потягиваюсь и иду посмотреть, кто из соседок вернулся с каникул.
Хотя по одному шуму уже можно было догадаться.
И по тому, что теперь весь коридор завален вещами.
Бри провела каникулы с семьёй на другом конце света, греясь на солнце какого-то дорогущего пляжного курорта, где они жили на отдельной вилле.
— Эй, с возвращением!
При виде всего этого хаоса я вдруг понимаю, насколько сильно за последние пару недель соскучилась по подругам.
Бри тут же бросается на меня и сжимает в сокрушительных объятиях.
Её запах ударяет в нос — насыщенный, тёплый, словно она действительно впитала в себя солнце.
Я замираю, когда по горлу царапает внезапный приступ голода.
К счастью, Бри быстро отпускает меня и тут же начинает рассказывать о поездке, параллельно разбирая сумки.
Из недр чемодана, содержимое которого уже разлетелось по всему полу, она наконец вытаскивает две бутылки вина.
Бросает весь этот бардак и направляется на кухню.
Мне остаётся только следовать за этим ураганом.
— Так, завтра мне снова нужно быть абсолютно трезвой, поэтому открываем это прямо сейчас.
Она даже не спрашивает, хочу ли я вина. Просто наливает бокал и протягивает мне.
Я делаю глоток, и зуд в горле немного стихает.
Вино насыщенно-красное, и в нём есть те же ноты, что и в цветочном запахе Бри.
Она начинает рассказывать о поездке, когда дверь снова открывается.
Из прихожей доносится ругань Клэр, видимо, она уже заметила вещи Бри, заполонившие весь коридор, но входит она с улыбкой и обнимает нас обеих.
Забавно, что на Клэр моё тело реагирует совсем не так, как на Бри.
Мы наливаем ещё вина, болтаем, и не успеваю я заметить, как Бри уже открывает вторую бутылку.
— Ну и как там дела с бойфрендом? — спрашивает Клэр.
До отъезда на каникулы обе уже успели привыкнуть к тому, что Тай постоянно ошивается рядом.
— Он не…
Я замолкаю.
Хотела сказать, что он не мой парень, но почему-то это уже звучит неправильно.
— Мы это никак не называли.
И как вообще назвать мужчину, который сначала вроде как тебя преследовал, а теперь вы доводите друг друга до оргазма по несколько раз в неделю? Ах да, ещё он помогает тебе привыкнуть к жизни существа, которое официально вымерло почти пятьдесят лет назад.
