В западне (ЛП) - Куинн Ребекка
Судя по его гримасе, мелкая паршивка не слишком честно рассказала о своих намерениях.
Иден пинает меня по голени, и я кряхчу.
— Попробуй ещё раз, сабби. Давай.
— Я согласен с Домиником, — Джаспер сцепляет пальцы, опираясь на подлокотник кресла. — Она не может вот так нарушать приказы. Это небезопасно, особенно при нынешних обстоятельствах. Она заслужила наказание, — он медлит, затем с лёгким холодком добавляет: — В разумных пределах, разумеется.
— Я разумный, — пожимаю я плечами.
Нижняя губа Лаки зажата между зубами, и он пристально смотрит, как Иден извивается в моей хватке. Бедная библиотекарша — похоже, даже Лаки больше заинтригован, чем настроен ей помочь. Джейкоб — единственный, кто смотрит на меня, более прямо и оценивающе, чем обычно. Но спустя долгий миг он снова откидывается на стену, и его внимание возвращается к ней.
— Прости, дорогая, большинство решило, — вздыхает Бо, сдавшись.
От этого Иден начинает вырываться всерьёз, и я благодарен Бо за то, что он перехватывает её запястья — теперь я могу удержать всё остальное её тело.
— Подождите! — она запрокидывает голову, и я подхватываю её рукой под спину, согнув в талии по направлению к Бо.
Он усаживается рядом с Джаспером и, удерживая её запястья, рывком укладывает себе на колени.
— Я не хочу, чтобы меня наказывали! — вскрикивает она.
Это вырывает из меня настоящий смешок.
— Обычно никто не хочет.
Она босая и всё ещё в этом маленьком сарафане — короткая, развевающаяся юбка которого раздражала меня на протяжении всего ужина. Вид того, как она склонилась и ждёт, подобен обещанию. Молитве.
Я разминаю шею, чувствуя, как азарт трепещет в моих жилах.
— Какое у тебя стоп-слово, маленькая библиотекарша?
— Моё… Моё что? — заикается она, снова извиваясь на коленях Бо, чтобы уйти от меня. Затем она замирает, снизу вверх глядя на него. — Ты что, сейчас возбуждён?
Разъярённое возмущение в её тоне заставляет меня подавить очередной смешок.
Бо даже не пытается скрыть свой, но когда она снова дёргается, он издаёт сдавленный стон:
— Это наказание для неё или для меня?
Мы с ним обмениваемся короткими улыбками, и я рад снова видеть тепло на его лице. Затем до меня наконец доходит смысл её слов, и я резко поворачиваюсь к Джейку, Лаки и Джасперу.
— Вы что, не обговорили стоп-слова?
— До невербальных сигналов дошли, — лениво ухмыляется Джейкоб.
Джаспер недовольно хмыкает.
— Что? — Ухмылка Джейкоба становится невинной, что совершенно не вяжется с его грубыми чертами. — У неё рот был занят.
Я перевожу внимание на Лаки, и его плечи опускаются. Он прочищает горло, так старательно глядя куда угодно, только не на Джаспера, что становится до боли очевидно, кого именно он пытается избегать.
— Мы не заходили далеко, — уклончиво говорит он.
Джаспер смотрит на него с пугающей пристальностью, затем качает головой и добавляет:
— Мы с Иден не разыгрывали сцену.
Я опускаюсь на колени рядом с её головой, и, несмотря на неудобный угол, она поднимает взгляд и сердито смотрит на меня. Нехотя я вынужден признать, что для этого нужна смелость.
И полнейшая глупость.
— Стоп-слово, маленькая библиотекарша, — это слово, которое ты можешь сказать, чтобы всё остановилось, если мы зайдём слишком далеко или если что-то выйдет за пределы того, что для тебя комфортно, и уже не в хорошем смысле. Любое слово, какое захочешь, но лучше такое, которое легко вспомнить в самый разгар момента. Есть предпочтения?
Её полные губы сжимаются в тонкую линию.
— Слово, которое я говорю, чтобы всё остановить, просто чтобы потом меня попросили уйти? Разве смысл не в том, чтобы я просто заткнулась и делала всё, что вы хотите?
Моё веселье умирает мгновенно и окончательно. В животе начинает муторно крутить.
— Ты… — впервые за столько лет, сколько себя помню, я не нахожу слов.
Она снова опускает голову, плечи защитно округляются. Бо, похоже, принимает решение и подтягивает её вверх, усаживая к себе на колени и прижимая к груди. Он выглядит таким же ошеломлённым, как и я.
— Нет, Иден, — наконец неуверенно говорю я. — За использование стоп-слова никогда, ни при каких обстоятельствах, не бывает последствий. Всё, что происходит между тобой и кем-либо здесь… это соглашение. Между равными, добровольно согласившимися сторонами.
Мне не должно приходиться это объяснять. Как она могла настолько неправильно всё понимать? Как я сам мог настолько, блядь, всё неправильно понять? Тут уже дело не в том, нравится она мне или нет. Она имеет право чувствовать себя здесь в безопасности столько, сколько захочет оставаться.
На слове «равными» она прячет лицо у Бо на груди, но не раньше, чем я замечаю, как кривится её рот. Я смотрю на Джаспера, и он приподнимает бровь — если я когда-нибудь и видел выражение, явно требующее «исправь это», то вот оно.
— Иден, — пытаюсь снова, — тебе не нужно делать здесь ничего, что вызывает у тебя дискомфорт. Я… прости… если это было непонятно.
Она бормочет что-то похожее на:
— Брбрк.
— Что? — хмурюсь я.
Иден вздыхает, затем поднимает голову. Она колеблется, но через мгновение прочищает горло. Нерешительно поднимает взгляд на меня.
— Я хочу, чтобы моим стоп-словом был «Бристлбрук».
— «Бристлбрук», — повторяю я.
Она вообще слышала хоть слово из того, что я только что сказал?
Чёртова женщина.
Она медленно кивает, и часть её длинных тёмных волос падает вперёд.
— Это даже символично, — задумчиво говорит она. — Это первое место, где я чувствовала себя в безопасности за столько времени, сколько себя помню.
Бо долго выдыхает.
— Проблема не в том, что я не чувствую себя здесь в безопасности или не чувствую себя в безопасности рядом с вами, — продолжает она, глядя на каждого из нас. — Мне не нравится, когда мне лгут. Или чрезмерно опекают. Я могу помочь. Я хочу помогать. Я не могу выносить, когда меня кутают и ставят на полку, словно куклу, которую наряжают, а потом убирают, когда заканчивают играть. Думаю… Думаю, я бы лучше жила одна, чем вот так.
Я смотрю на неё, чувствуя себя так, будто получил удар под дых. Я первый признаю, что не лучший человек, когда дело касается эмоций. Для этого мне и нужен Бо. Но уже очень, очень давно никто так не ставил меня на место.
И всё же. Это дерьмо с охотниками опасно. Вопрос жизни и смерти. Мне, может, и не нравится, что она путается под ногами, пока Бо смотрит на неё телячьими глазами, но я также не хочу, чтобы она снова ушла одна в глушь и стала добычей для этих ублюдков. Мысль о ней — яркой, крошечной и непокорной — в их руках заставляет меня хотеть кого-нибудь убить.
Может, позже мы сможем брать её с собой. В короткие вылазки. На охоту с Лаки или с кем-то из нас чинить камеры. Пока мы заранее убеждаемся, что опасность минимальна, большого вреда она причинить не сможет.
Но не сейчас.
Остальные всё это время молчали, ожидая, что решение приму я. Мне даже не нужно видеть, как крепко Бо держит девушку, чтобы понимать: если я сейчас всё запорю и расстрою её ещё сильнее, у нас с ним возникнет серьёзная проблема.
Я смотрю на Иден, всё ещё стоя на одном колене. Я ни перед кем в жизни не преклонял колени и размышляю, ценит ли она открывшийся вид? Но сейчас даже я понимаю, что стоит немного сбавить властность. Хотя бы чуть-чуть.
— Три наши камеры вышли из строя, — говорю я, решая ограничиться полуправдой. Мы сможем начать с чистого листа, когда разберёмся с этим дерьмом и ей больше не будет грозить опасность сбежать. — Даже для нас это много. Из-за этого у нас появились серьёзные слепые зоны. Нужно быстро всё исправить.
Упрямство напрягает её челюсть, и я поднимаю руку.
— Там сложная местность, а нам нужно двигаться быстро. Ты будешь только замедлять нас. Это не оскорбление, просто факт. Ты не знаешь ни дороги, ни местности, а оставлять три неработающие камеры надолго слишком опасно, — не совсем ложь, просто не вся правда. — Но в следующий раз… в следующий раз возьмём тебя с собой и даже покажем, как всё делать самой, чтобы дальше ты могла нам помогать.
