Как найти безымянного фейри (ЛП) - Ланкастер Эй Джей
Кухня оказалась в соседней комнате — довольно странное планировочное решение, пока Жизель не увидела выражение лица Проклятия, удивленного не меньше ее. Магический дом меняется, — подумала она, сглатывая слюну.
Просто сосредоточься на Плане.
На кухне никого не было, да и, если подумать, на прежний шум тоже никто не прибежал. Где его слуги? Этот дом слишком велик для одного человека. По крайней мере, здесь нет золота.
Проклятие подошел к медной раковине и смыл кровь с руки, но рана продолжала кровоточить, стоит только убрать ее из-под струи. Он сердито сдвинул брови, будто рана вела себя крайне неразумно, и повторил попытку — с тем же результатом.
— В моей библиотеке есть несколько книг по ядам, — произнес он как бы между прочим, пока кровь продолжала капать. — Может, дашь подсказку? Магического, химического или органического происхождения, что-то в этом роде? Я не чувствую себя отравленным, но, возможно, это трудно распознать за общим ощущением от удара ножом.
Она не собиралась чувствовать себя виноватой. Не собиралась. Но и смотреть на его полную беспомощность в первой помощи не могла — это противоречило всему, чему ее учили Сестры-Листочницы во дворце. К тому же сказанное ранее оставалось правдой: он нужен ей в сознании, чтобы объяснить свое упрямство.
Положив рюкзак, Жизель направилась к кухонной двери и распахнула ее. Заросшая и абсолютно хаотичная — чем вообще заняты его садовники? — масса трав, кустарников и сорняков встала перед ней стеной. Оценив варианты, она остановила выбор на пастушьей сумке прямо у двери. Отлично. Подойдет. Она шагнула в теплый, густой воздух снаружи.
— Что ты делаешь, сумасшедшая? — пробормотал Проклятие за ее спиной.
Игнорируя его, она быстро нарвала сочную охапку сорняка.
— Помогает остановить кровь, — деловито ответила она, вернувшись на кухню. — Где у тебя бинты?
Один из ящиков услужливо выдвинулся сам. Жизель вздрогнула.
— Э-э, спасибо, — адресовала она благодарность дому в целом.
Проклятие выставил здоровую руку, останавливая ее приближение.
— Минутку. Давай проясним: ты отказываешься дать противоядие от яда, которым якобы меня отравила, но при этом хочешь обработать мои раны? Разве ты не должна использовать это как дополнительный рычаг давления, а не помогать мне?
Она быстро оборвала листья с сорняка. Другой ящик выдвинулся, предлагая ступку и пестик. С опаской Жизель достала их.
— А ты не должен жаловаться, если только не любишь истекать кровью по всему дому. В любом случае дополнительный рычаг мне не нужен. Я же сказала: без противоядия яд тебя убьет. И я дам его, как только ты перестанешь вести себя так неразумно.
Он замолк. Кухня заполнилась травянистым запахом, пока она толкла листья.
— Ты сказала, что я разрушил твою жизнь, — внезапно заговорил он. — Но… я ведь ничего не сделал. Я вижу тебя впервые в жизни. Ты была свободна жить так, как тебе нравилось. Почему бы тебе просто не… вернуться к этой жизни? — На последних словах его тело странно дернулось, словно он сдержал порыв сделать шаг к ней.
Жизель перестала орудовать пестиком.
— Свободна, — повторила она глухо. — И что, по-твоему, должно происходить с ребенком, отмеченным магией фейри, который растет в постоянном ожидании, что его заберут в любой момент? Ты думал, ее жизнь будет совершенно обычной?
Судя по выражению его лица, именно так он и думал — если вообще об этом задумывался. Горящий уголь гнева в ее сердце остыл, превратившись в лед.
Она достала кусок марли из открытого ящика и понесла его вместе с целебной кашицей.
— Когда ты не явился на мой первый день рождения, все решили, что ты ждешь моего шестнадцатилетия. В сказках так принято.
— Это не…
Она заставила его замолчать одним взглядом.
— Все говорили, как повезло. Повезло, что первенец — всего лишь девочка, а не наследник. Повезло, что ты, вероятно, не планируешь сразу убивать меня, раз уж берешь на себя труд ждать моего совершеннолетия. Какая получилась бы милая молодая невеста.
Он отпрянул в ужасе.
— Я никогда… Они правда так думают обо мне в Ишшии?
Жизель поставила ступку на стол рядом с ним.
— Ты проклял ребенка. Ты ждал, что люди в моем королевстве будут говорить о тебе приятные вещи?
Его гнев сдулся, хвост поник вместе с ним.
— Я не думал, что это станет проблемой! Во всех историях смертные всегда находят способ забрать обратно обещание о первенце! Все должно было разрешиться еще до твоего рождения! — Он подался к ней, брызнув кровью на стол, его рука на мгновение сжала ее плечо, прежде чем он отдернул пальцы. — Черт. Извини.
Прикосновение отозвалось в ней эхом тех самых странных ощущений, когда дом столкнул их вместе. Вслед за ним накатила волна чувств, главным из которых было паническое отрицание. Жизель отступила на шаг, сбитая с толку.
— Что…
Он издал безрадостный смех.
— Неисполненный долг. Пока я намеревался исполнить его когда-нибудь, я мог держаться подальше. Но стоит мне подумать о том, чтобы не забирать долг вовсе… — Он снова дернулся к ней и торопливо заговорил: — Но ведь я исполняю его прямо сейчас, верно? Ты здесь, в моем доме, под моей защитой.
Жизель уставилась на него. Она всю жизнь ощущала, как тянет неисполненная магия. Ей и в голову не приходило, что он чувствует то же самое.
— Вот почему ты так глупо подставился под мой кинжал, — заключила она. — Магия тянула тебя.
Он поморщился, но слегка кивнул.
Это ведь притворство, верно? Попытка вызвать сочувствие? Возможно, именно так и действует злодей-чародей. Она ему не верила. Возможно, он не воспринимает ее угрозы всерьез, потому что рассчитывает манипулировать ей и добиться своего. И все же кровь шла настоящая.
— Садись и закатай рукав, — приказала она.
Выразительно вскинув бровь, он сел на кухонный табурет и засучил рукав. На его предплечьях тоже виднелись веснушки.
К щекам подступило тепло. Жизель проигнорировала это. Она давно не целомудренная девица — об этом она позаботилась много лет назад, когда еще могла касаться людей, — и это всего лишь мужское предплечье, в конце концов. Она видела куда более крамольные вещи. Просто… прошло слишком много времени, они сидели совсем рядом, а сам он оказался далеко не уродлив, как бы она ни желала обратного. Гудящее между ними узнавание делало обстановку ужасающе интимной, хотя задача стояла сугубо практическая, и она его презирала, разумеется.
Его взгляд замер на потолке, но проступивший румянец выдал его с потрохами. Это сбивало с толку: ужасным чародеям-фейри не полагалось смущаться.
Жизель принялась наносить кашицу на марлю. Избежать прикосновений при фиксации повязки было невозможно, кончики ее пальцев слегка касались его кожи. Каждый раз магия между ними вспыхивала, и тот же ком ощущений и незнакомых эмоций накатывал вновь. Были ли это его чувства или лишь отражение ее собственных?
Самым ужасным оказалось то, что ощущение, при всей своей странности, не причиняло боли. Напротив, оно пробуждало жажду большего — то самое безумное желание броситься на него, которое охватило ее на пороге. Прошли годы с тех пор, как она могла прикоснуться к кому-либо без того, чтобы вызывать дискомфорт. Если только ему самому не было неприятно — судя по его стиснутым губам, такое вполне возможно.
— Тебе не больно, когда мы касаемся друг друга? — спросила она, поборов внутренние сомнения. С чего бы ее вообще должно это волновать?
Он вздрогнул от вопроса, резко повернувшись к ней с широко раскрытыми глазами.
— Нет. С чего ты… Погоди, а тебе больно?
— Нет. — Она не поднимала глаз от своих рук.
— Что произошло после твоего шестнадцатилетия? — спросил он.
— Люди начали задумываться, что, возможно, со мной что-то не так. Но мы решили, что, возможно, ты ждешь моего двадцатиоднолетия. Готовясь к этому, я освоила все навыки, которыми должна обладать хорошая принцесса. Я умею различать семь видов вилок. Видел бы ты мою вышивку. И, разумеется, я умею обращаться с ножом. — Ее голос прозвучал желчно даже для нее самой, когда она снова осознала, насколько все это было бессмысленно.
