Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина
Волчица фрейлины словно в подтверждение издает рык. Мысль о пребывании среди тенегуаров ей явно не по душе. Но та умело спрыгивает с огромной световолчицы и что-то успокаивающе шепчет ей на ухо. Животное мгновенно умолкает, и вся остальная делегация света следует ее примеру. Несколько секунд спустя звери, заметно недовольные, но смирные, плетутся вслед за Нишей. Кироями тоже отправляется в путь, а с ним и другие тенегуары, пока тени из их шерсти смешиваются с искрами волков. Причудливое зрелище. Нереальное и прекрасное одновременно. И если я правильно истолковываю шипение и рычание, Нише придется изрядно потрудиться, чтобы между этими противоположными видами не пролилась кровь. Впрочем, это не мешает моему другу попрощаться с нами широкой ухмылкой и блеском в глазах, прежде чем исчезнуть в тени загонов. Он всегда лучше ладил с четвероногими, чем с людьми.
С понимающим смешком я киваю двум целителям, которые нерешительно топчутся поблизости. Они примчались из крепости, едва мы въехали во внутренний двор. Похоже, слух о нашем прибытии вместе с раненым уже разнесся повсюду. И это хорошо, потому что, несмотря на умелые действия светорожденной, которая обработала рану прямо на месте, этот парень едва может держаться на ногах. Он тяжело опирается на плечо целительницы. Неудивительно, потому что такая рана требует нечто большего, чем наспех наложенная повязка, и мои люди могут предоставить ему это. Однако два других воина света, чья кожа имеет такой глубокий оттенок темного дерева, какого я никогда прежде не видел, отнюдь не горят желанием доверить заботу о своем друге моему Двору. Во всяком случае, их пальцы тянутся к оружию, едва целители делают шаг в сторону их товарища.
— Джаир. Лиор, — голос фрейлины звучит предупреждающе и гулко разносится по двору. И хотя лица парней искажает глубокое недоверие, они опускают руки лишь при одном упоминании их имен.
Мои брови удивленно взлетают вверх. Интересно.
— Мы благодарны вам за гостеприимство и, разумеется, принимаем его. Афина, прошу, сопроводи Солея и целителей. Мы присоединимся к вам позже. — Прима выступает вперед и склоняет голову в сторону девушки, которая поддерживает раненого. Та тоже далеко не в восторге от необходимости следовать за тенерожденными, но в конечном счете выбора у нее нет. Не только потому, что так приказала ее Прима, но и потому, что повязка воина уже насквозь пропиталась кровью, а его бледное лицо выдает, как сильно он нуждается в помощи. В итоге они следуют за целителями, и я почтительно киваю Приме.
— Разумеется, я покажу вам дорогу в лазарет, как только вы устроитесь в своих комнатах.
Прима отвечает на мой жест, и ее янтарные глаза тепло сияют даже в тусклом свете луны. Этот цвет… ничего подобного я раньше не видел. Глаза фрейлины тоже словно светятся изнутри, будто само солнце спряталось за их медово-золотыми радужками. При Дворе Ночи такого не встретишь. Здесь цвет глаз варьируется от глубокого черного до мерцающего серебристого, но в них никогда нет таких теплых, живых оттенков.
Я заставляю себя оторваться от этого завораживающего зрелища, ведь в мои задачи определенно не входит любоваться глазами Примы. Вместо этого я разворачиваюсь и незаметным кивком даю Сайону знак приступить к делу. Этому молчаливому воину с колчаном, полным вырезанных вручную стрел, не нужны слова, чтобы все понять, — и уже в следующий миг он растворяется в темноте. Талант нашего лучшего лучника оставаться невидимым смертельно опасен для любого, кто окажется не по ту сторону его стрел. Меня же это наполняет спокойствием. Он будет следовать за Примой по пятам все грядущие циклы. Ради ее защиты… и нашей безопасности.
Я продолжаю идти как ни в чем не бывало, и остальные послушно следуют за мной. Мы поднимаемся по широкой лестнице, ведущей к главному входу в Крепость Теней. Стрельчатые ворота, украшенные декоративным фронтоном с изображением фаз луны, представляют собой впечатляющее зрелище. Тяжелые двери из темного дерева уже распахнуты перед нами, и довольная ухмылка трогает уголки моих губ, стоит мне услышать первые изумленные возгласы. Я замедляю шаг, когда мы входим в главный зал с высокими сводчатыми потолками, давая время роскошному убранству произвести максимальный эффект. Снаружи Крепость Теней, может, и не выглядит как ювелирный шедевр, но внутри на оформлении явно не экономили.
Две изысканно украшенные лестницы изгибаются и уходят вверх к галерее, за которой виднеется стрельчатый проход, ведущий вглубь крепости. Между ними подвешена двойная конструкция из стекла, внутри которой клубятся черные тени. В данный момент они медленно перетекают через узкую соединительную трубку из правой половины в левую, отмечая тем самым, что текущий цикл перевалил за свой зенит. Как только тени полностью заполнят левую половину, цикл завершится и начнется новый. Тогда они вновь потекут из левой половины в правую, обеспечивая точный отсчет времени. Хронографы — большая редкость, они есть лишь в крупных городах Двора Ночи, включая Крепость Теней. Изготовить их крайне сложно: требуется мастер своего дела, чтобы запечатать стекло магическими рунами и не дать теням вырваться наружу. Поэтому четыре раза за цикл время объявляется ударами колокола. Один удар — в начале цикла, когда тени целиком заполняют левую половину. Два удара — после первой четверти цикла, когда в обеих стеклянных половинах наступает равенство. Три удара — в зенит цикла, когда тени полностью перетекают в правую половину. И четыре удара — в последнюю четверть цикла, прежде чем круг начнется заново.
Однако, несмотря на всю сложность конструкции, светорожденных изумляет вовсе не хронограф. Согласно нашим сведениям, они владеют весьма схожей технологией, измеряя время с помощью магии света. Нет, вынуждает наших гостей запрокинуть головы фреска, покрывающая каждый свободный сантиметр потолка. Неудивительно: эта роспись заставляет зал сиять такими ослепительными красками, какие редко встретишь при Дворе Ночи.
Фреска рассказывает историю наших Дворов, и пока мы на мгновение останавливаемся, я пытаюсь взглянуть на эти изображения глазами наших гостей. Слева от нас в сиянии золота, серебра и буйного вихря красок запечатлены трое богов. Сол — бог света. Луна — богиня тьмы. И Айрис — цветущее многообразие жизни. Долгое время Сол и Луна, покоившиеся высоко в небесах, удерживали наш мир в равновесии. Мы делили одну большую землю, а между Дворами процветала оживленная торговля. Это был мир, который сегодня вряд ли можно себе представить. Любой мог свободно путешествовать от одного Двора к другому, пока боги наблюдали за судьбами нашего мира. Но время не щадило двоих старших богов, и несмотря на все усилия Айрис, которая по своей природе менялась с течением жизни, ее брат и сестра в конце концов растворились в вечности. Застыв в своей первозданной форме, они навсегда покинули этот мир.
Картина на юго-восточной части потолка запечатлела этот переломный момент. Дворы еще соединены там, где сегодня Врата Небес отмечают самую северную точку нашей земли. Люди стоят с поднятыми к прежним богам головами, а на их лицах скорбь. Но величайшее горе выражает фигура в центре, чьи пестрые одежды не могут скрыть ее отчаяния.
Когда Айрис погрузилась в печаль, на мир обрушился хаос. Там, где прежде Луна и Сол удерживали равновесие, теперь их детям пришлось взять на себя эту непомерную роль. Пытаясь почтить своих покровителей и пронести их дары на земли противоположного Двора, светорожденные и тенерожденные развязали войну, что прокатилась по всему миру, уничтожая все на своем пути.
В этом месте фреска становится мрачнее. Серый, черный и кроваво-красные цвета преобладают в сцене, где люди сражаются и убивают друг друга.
В итоге именно Айрис положила конец войне. Движимая своим горем и обладая силой, способной расколоть мир, она разделила землю, чтобы впредь дети ее брата и сестры больше никогда не воевали между собой. Но далеко не все живое принадлежало Ночи или Дню. Некоторые из творений Айрис попросту оказались на перекрестке вечной борьбы между светом и тьмой. Чтобы защитить их, она создала новый Двор. Тот, над которым не властвовали ни луна, ни солнце: так родился Третий Двор.
