Авангард (ЛП) - Халле Карина
Её губы полные, слегка приоткрыты, она не отрываясь смотрит на парящую машину, и я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд на них дольше, чем следовало бы. Кожаная куртка облегает фигуру так, что можно рассмотреть изгибы под ней — тело стройное, но с мягкими линиями там, где нужно. Она из тех, чья красота подкрадывается незаметно: в одну минуту она просто милая, а в следующую — сногсшибательно притягательная.
Мой криптонит.
Я открываю дверь:
— Мисс Бакстер.
— Мия, — автоматически поправляет она, по-прежнему не сводя глаз с машины. — Так вот как живёт другая половина.
— Летающий автомобиль класса «Меридиан», — почти с гордостью сообщаю я. — Прототип от «Глобал Динамикс».
— Парит в воздухе.
— Для этого они и созданы.
Она наконец бросает на меня многозначительный взгляд.
— И ты так путешествуешь повсюду? Просто паришь над всем этим, будто ты выше всего?
— Только когда не лечу сам, разумеется.
— Разумеется, — она медленно подходит к машине, будто та может её укусить. — А это безопасно?
— Безопаснее всего, что есть на земле. Ни пробок, ни столкновений. Магнитная тяга, гравитационная стабилизация…
— Ты просто сыплешь научными терминами.
Я невольно улыбаюсь ей.
— Садись. Обещаю, машина не укусит.
— А ты? — тут же спрашивает она.
Я едва сдерживаю смех.
— Кусаюсь ли я? Зависит от обстоятельств. А ты?
— Это тоже зависит от обстоятельств, — игриво отвечает она.
Она медлит еще мгновение, затем расправляет плечи и забирается внутрь. Я сажусь рядом и закрываю дверь, не в силах удержаться от того, чтобы не вдохнуть её аромат. Мое обоняние сверхъестественно обострено, а значит, я чувствую не только запах её кокосово-ванильного дезодоранта (я даже точно знаю марку), медовый аромат шампуня и кондиционера, фруктовые нотки крема для волос и всевозможных лосьонов; я чувствую её саму. Кожу. Её суть — одновременно сладкую и страстную, словно солнечный свет на пляже.
Это чертовски божественно и мгновенно отзывается жаром в паху.
«Полегче», — приказываю я себе, пока Дэнни плавно отрывает нас от земли. «Неуместная эрекция — последнее, о чем ей стоит писать».
Мия, к счастью, ничего не замечает. Она резко вцепляется в край сиденья, когда город начинает уходить вниз. Её костяшки белеют, челюсти сжаты; я наблюдаю за тем, как она пытается совладать со своей реакцией. Она так отчаянно старается не выказывать страха, что это кажется странно милым.
— Не волнуйся, ты привыкнешь, — заверяю я её.
— А если нет, то в спинках кресел есть гигиенические пакеты, — подает голос Дэнни с переднего сиденья. Он ухмыляется ей в зеркало заднего вида. — Кстати, я Дэнни Кордеро. Работаю здесь местным красавчиком и по совместительству нянькой.
— Привет, — дрожащим голосом отвечает она. — Мия Бакстер. Я журналистка, которая собирается раскрыть все его секреты.
— Удачи с этим, — говорит он. — Этот парень пиздец какой скучный.
Пока мы набираем высоту, я наблюдаю, как меняется выражение лица Мии. Напряжение немного спадает, когда она окидывает взглядом панораму: Крайслер-билдинг, ловящий лучи утреннего солнца, Центральный парк, расстилающийся зеленым ковром, и сверкающий вдали Гудзон. Постепенно страх в её глазах сменяется восторгом.
— Ладно, — тихо признает она. — Это не описать словами.
— Подожди, пока не увидишь всё это ночью.
Она переводит взгляд на меня.
— Это предложение?
— Просто наблюдение.
О да, ещё какое предложение.
Полёт до Бруклина занимает восемь минут. Большую часть этого времени я провожу, наблюдая за тем, как она разглядывает город, подмечая больше деталей, чем следовало бы: то, как она прикусывает нижнюю губу, когда о чём-то размышляет, и как её рот приоткрывается от изумления. Крошечный шрам у левой брови. Грация её движений — будто в прошлой жизни она была танцовщицей.
Хватит. Она журналистка. Последний человек, с которым тебе стоит всё усложнять.
И всё же какая-то часть меня готова принять эти сложности с распростёртыми объятиями.
«У Сэла» — это неприметная забегаловка в Кэрролл-Гарденс, не изменившаяся со времён «Мрачного Десятилетия»: красные виниловые диванчики, пол в шахматную клетку и музыкальный автомат в углу, который всё ещё проигрывает настоящие пластинки, хоть они и заезжены до дыр. Моя служба безопасности проверила заведение час назад: они позаботились о том, чтобы обычным посетителям выплатили компенсацию и пересадили их в другое место, а персонал проинструктировали о необходимости соблюдать конфиденциальность. Дэнни занимает позицию у двери — достаточно близко, чтобы вмешаться в случае необходимости, но достаточно далеко, чтобы не мешать нашему уединению. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что он будет подслушивать.
— Здесь круто, — говорит Мия, скользя на диванчик напротив меня. Она отмечает выходы и просматриваемые зоны. Возможно, журналистская привычка. Или что-то другое. — Уютное местечко.
— Здесь лучшие молочные коктейли в городе, — произношу я. — Поверь мне.
— Ты повторяешь это так, будто от частого повторения слова становятся правдой.
— Но это правда.
— А если у меня непереносимость лактозы? Что тогда?
Я изучаю её лицо, не понимая, шутит она или нет.
— А она у тебя есть?
Она лезет в карман куртки, достаёт баночку «ЛактоИза» и встряхивает её.
Мои глаза округляются от удивления.
— Почему же ты не сказала, когда я предложил сюда пойти?
— Потому что я люблю рисковать, — отвечает она. — А если серьёзно, просто запью таблетку водой, и всё будет в порядке. Я не собираюсь упускать возможность попить лучший молочный коктейль в мире.
— В городе.
— Посмотрим.
Я подаю знак Кейти — той самой официантке, которая работает здесь уже тридцать лет и которой совершенно плевать на мою известность, — и заказываю воду, а также шоколадный и клубничный коктейли. У них есть и более изысканные варианты, но классика всегда лучше.
Сквозь окна я уже вижу, как собирается толпа. Вытянутые вперёд телефоны, прижатые к стеклу лица. Это плата за то, кем я являюсь.
— Тебя это не беспокоит? — спрашивает Мия, кивая в их сторону. — Жизнь у всех на виду, как в аквариуме?
— А тебя не беспокоит, что каждое твоё слово разбирают по косточкам совершенно незнакомые люди в сети?
— Туше, — признаёт она, снимая куртку и сворачивая её рядом с собой.
На ней пушистая кофточка с открытыми плечами, выгодно подчёркивающий её золотистую кожу и чёрные бретельки бюстгальтера. По её мимолётному взгляду я понимаю, что разглядываю её чересчур откровенно.
— И всё же, думаю, моя работа чуточку легче.
Кейти ставит на стол воду, давая нам идеальную передышку; Мия проглатывает таблетку и достаёт диктофон, кладя его на стол между нами.
— Итак. Никаких помощников, никакого конференц-зала. О чём ты на самом деле хочешь поговорить.
— О твоём прошлом, — отвечаю я. — О тебе самой. Я знаю твоё имя и список твоих публикаций. Я изучил всё досье, что подкинула мне Джулия. Но, несмотря на то что я утвердил твою кандидатуру, я всё ещё ничего о тебе не знаю.
— И на то есть причины. Это должно быть интервью о тебе.
— В интервью всегда участвуют двое, — предлагаю я сделку. — Ты расскажешь мне о чём-то, а я — тебе. Услуга за услугу.
Она раздумывает над предложением, легонько барабаня пальцами по столу. Я почти вижу, как она просчитывает риски и взвешивает варианты, хотя лицо её остаётся беспристрастным.
— Хорошо, — произносит она наконец отрывисто. — Что именно ты хочешь знать?
Всё.
— Откуда ты родом? Я имею в виду — до Лондона и Кингс-колледжа.
По её чертам пробегает тень и тут же бесследно исчезает.
— Вообще-то, я из Ричмонда. Славный дом, приятный район. Родители, которые вечно пропадали на работе. — Она замолкает и задумчиво поджимает губы. — Моя мама погибла, когда мне было десять. Автокатастрофа. Брат тоже погиб.
