Суккубы предпочитают погорячее (ЛП) - Майлз Джилл

Я позволила парню вытащить меня из казино на прохладный ночной воздух. Двери закрылись за нами, и звуки разговоров людей затихли, когда мир стал тише, шумная суета казино сменилась относительной тишиной на парковке. Легкий ветерок коснулся моих рук, помогая немного проснуться. Я не могла сосредоточиться — Зуд был слишком сильным, а голова кружилась.

Затем его руки двинулись, спускаясь по моему телу, пока не оказались почти на моей заднице, и мир снова окутал красный туман.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? — спросил мой новый друг.

Я заставила его замолчать поцелуем. Лучше бы он вообще не разговаривал. Мой рот накрыл его, язык нырнул в его рот, и я потерлась о его тело в очевидном приглашении, которое он принял. Тем временем его руки скользнули ниже, хватая меня за задницу через шорты и притягивая к себе. Его губы оторвались от моих, и он снова рассмеялся этим невероятно хриплым смехом.

— Ты просто горячая штучка, сука. — Он больно ущипнул меня за ягодицу.

А это уже начинало портить мне настроение. Может быть, я смогу выдержать этот Зуд еще немного.

— Никаких разговоров, — пробормотала я. Снова, с очевидным намеком, попыталась прижаться губами к его губам. Возможно, если я притворюсь, что это Зейн…

Он не понял намека и снова рассмеялся.

— Тебе очень хочется член, шлюха.

Ладно, Зуд или не Зуд, но у меня все еще имелись свои принципы. Я выскользнула из его объятий, вытирая рот рукой и глядя на него сквозь красный туман. Черт побери, всё ещё выглядит восхитительно, но теперь, когда присмотрелась к нему повнимательнее, жесткий изгиб его губ мне не понравился.

Но боже, как же сильно у меня все пульсирует. Настолько сильно, что я понимала — до приезда Ноа, до рассвета, мне не продержаться. Однако я помедлила:

— Как тебя зовут?

Получилось что-то невнятное и пьяное. Ближе к «Кактязвуут?»»

Земля, казалось, задрожала, и я снова обхватила его руками, чувствуя странную тяжесть.

Он назвал мне свое имя, но я его не расслышала. Я видела только жесткий изгиб его губ, когда он улыбнулся мне. В нем было что-то такое, что мне не нравилось, и я наконец поняла, что именно.

— Твои губы не такие, как у моего Зейна, — сказала я вслух, пытаясь сосредоточиться. — У него такие красивые губы. — Такие красивые, полные и нежные на моих губах. — Я по нему скучаю, — печально добавила я.

— Детка, меня не волнует, по кому ты скучаешь, лишь бы сегодня вечером ты осталась со мной. — И он, ухмыльнувшись, снова потянулся ко мне. Я шлепнула его по руке, но, промахнувшись, ударила по воздуху, и его руки снова обвились вокруг меня. Дыхание со свистом вырывалось из моих легких. — Так скажи мне, сладкая, а внизу ты такого же цвета?

— Ты отвратителен, — пробормотала я и прижала ладонь к его лицу, закрывая ему рот, когда он наклонился для очередного поцелуя. — Оставь меня одну.

Его руки впились в мою плоть.

— Ты сама напросилась, детка. Следовательно, не вини меня, когда получишь это.

— Я не думаю, что la femme хочет быть с тобой, — прервал его холодный голос, и твердые, горячие руки оторвались от моей задницы, заставляя попятиться назад. Я ударилась о кирпичную стену, оцарапав свою сверхчувствительную кожу и посылая по телу волны шока. Рухнула на землю, растерявшись, не в силах больше ничего сделать, кроме как сидеть и смотреть.

Да что со мной такое?

Сквозь красную дымку желания я увидела двух мужчин. Придурок, который лапал меня, столкнулся с гораздо более высоким мужчиной, которого я не узнала. Я видела только его затылок, но он был одет в темную одежду, и они двигались так быстро, что у меня закружилась голова. Неужели Зейн пришел, чтобы спасти меня?

Я оттолкнулась от стены, пытаясь снова встать. Мир закружился вокруг меня, и когда попыталась сделать шаг вперед, моя туфля соскользнула с ноги. Я рухнула на тротуар и ударилась подбородком, но не это беспокоило меня больше всего. Ноги свело судорогой, а пульсация в теле усилилась.

Я не могла сосредоточиться. Что-то происходило ужасно неправильно — больше, нежели проклятие.

Застонав, я свернулась калачиком, обхватив ноги в позе эмбриона. Я не могла ни думать, ни действовать — внутри все горело. Где-то на задворках моего пьяного, агонизирующего разума я услышала, как двое мужчин спорят и быстро шаркают кроссовки по тротуару, когда кто-то уходит. Но я даже не посмотрела. Ничто не было так важно, как жар, охватывающий меня, и избавление от него.

Нежные руки коснулись моих плеч, переворачивая меня. Чья-то рука скользнула мне под бедра, и я почувствовала прохладный ветерок, когда меня подняли в воздух. Накрахмаленная рубашка, к которой прильнула щекой, казалась такой прохладной в ночном воздухе, что я потерлась о нее. Ощущение оказалось почти освежающим, и тело начало понемногу расслабляться.

— Я держу тебя, ma belle. Расслабься.

Я не узнала голос, но мягкий, томный намек на акцент действовал мне на и без того измотанные нервы. Мои пальцы впились в воротник его рубашки, сжались, и я прижалась к его груди, желая, чтобы Зуд ушел и оставил меня в покое. Моя плоть горела там, где он касался меня, и все болело.

С каждым шагом звуки казино удалялись все дальше. Все во мне кричало от ужасного напряжения, а пиво только усугубляло проблему. Одно неверное движение — и меня стошнит прямо на моего спасителя, поэтому я крепко зажмурилась.

— Куда ты несешь меня?

Голос его казался тихим шепотом, который успокаивал.

— Вернемся в твой отель, как только ты скажешь мне, где он.

Часть меня, которая беспокоилась о том, чтобы сказать совершенно незнакомому человеку, где мой гостиничный номер отключилась, когда следующая волна вызванного желанием напряжения пронзила меня, и мои конечности снова сжались.

— Супер 8, — выпалила я, а затем заскулила, когда он усадил меня на заднее сиденье такси.

Через туман опьянения я наблюдала, как приближается отель. Огни знака «Супер 8» казались неприятно яркими, когда мой новый друг помог мне выйти из такси, поднял меня и снова понес.

— Это моя комната, — пробормотала я.

— Я отнесу тебя в твою комнату, — прошептал он мне на ухо, и я застонала от удовольствия, когда это простое предложение пронзило тело.

Я слабо указала на свою сумочку, безвольно свисавшую с руки.

— Ключ там.

Мне требовалось гораздо больше алкоголя, чтобы справиться с этой болью; мой пульс бился так сильно, что казалось, будто кто-то бьет в гонг.

Мой спутник не обратил на меня внимания, вставив ключ-карту в ближайшую дверь. Когда он распахнул ее, меня окутал прохладный воздух кондиционированной комнаты, словно кокон. Я с облегчением вздохнула.

— От холода лучше?

Я кивнула, уткнувшись в плечо своего безликого героя.

Он положил меня на кровать, и я почувствовала прохладную мягкость хрустящих простыней под своим чувствительным телом. Услышала его шаги и щелчок переключателя, когда он выключил кондиционер. Одежда на моем теле была слишком теплой, слишком перегретой. Мне хотелось ощутить прохладу простыней, и я дернула себя за рукав.

— Больно.

— Твоя одежда? — прошептал мягкий голос у моей кожи. Он наклонился очень близко ко мне, мой заботливый герой. Я чувствовала его дыхание рядом с моим — намек на пряный дым и гвоздику, и оно танцевало по моей коже, дразня меня. Инстинкты суккуба заставили меня потянуться к нему, как к любовнику, даже когда я открыла глаза, чтобы посмотреть на его лицо.

Это был высокий незнакомец из порносалона. Его красивое смуглое лицо с янтарными глазами смотрело на меня, улыбаясь, как будто его забавляла моя пьяная агония.

Инстинкт подсказывал мне, что я должна бежать от него. Кричать, звать на помощь, что угодно, лишь бы убраться подальше от этого ублюдка, который хотел мне зла. О боже, и я впустила его в свою комнату. Я даже обняла его и прижалась к его груди.

Я оттолкнула его, пытаясь вырваться. Это было бесполезно. Я не чувствовала себя по-настоящему сильной даже в свой лучший день, и с Зудом, бушующим во мне, моё тело действительно не хотело, чтобы он уходил. Мне хотелось, чтобы он навалился всей тяжестью на меня и занимался со мной сладкой, запретной любовью всю ночь напролет.