Энигма (ЛП) - "РуНикс"
Она не могла не сравнить это с тем, как они вели себя с ее сестрой. Если Оливия чего-то хотела, то это мгновенно исполнялось. Если она чего-то не хотела, никто ее не заставлял.
Не обращая внимания на горький привкус во рту, она разблокировала телефон и посмотрела на уведомление. Morningmansion1515 был единственным, кто ее понимал. Она не знала его настоящего имени, не видела его лица, поскольку он сказал ей, что в группе запрещено обмениваться именами и фотографиями лиц из соображений безопасности, но она знала, что у него красивая грудь, потому что он прислал фото.
Она открыла последнее сообщение, которое отправила ему.
Goldengirl01: Я даже не знаю, зачем я вступила в эту группу. Может, я выйду из нее, и мы сможем поговорить в другом месте?
Он только что ответил на это сообщение.
Morningmansion1515: Нет! Я уже говорил тебе. Я могу разговаривать с тобой только здесь, если хочу, чтобы меня приняли. Есть правила.
Morningmansion1515: После всего, что мы пережили, я думал, ты мне доверяешь.
Goldengirl01: Мне просто некомфортно здесь.
Morningmansion1515: Извини, но если ты хочешь быть моим другом, ты должна оставаться в группе. Ты освоишься, не волнуйся. У тебя есть я
У нее внутри все сжалось.
Ей не понравилось, как он это сказал. Но, может быть, так общаются между собой друзья? Она не знала. Некоторые моменты их разговоров всегда вызывали у нее недоумение. У нее не было никакого опыта. Должна ли она сказать ему об этом?
Ее пальцы в нерешительности зависли над клавиатурой, прежде чем что-то врезалось ей в спину, отбросив и ее, и телефон в сторону.
— Черт!
Салем подняла голову, ошеломленная и слегка шокированная неожиданным падением. По прошествии нескольких мгновений у нее в бедре запульсировала боль, и она подняла голову, чтобы увидеть свой разбитый телефон в нескольких футах от нее.
— Какого черта ты стоишь здесь в темноте?
Салем обернулась на резкие слова, забыв о телефоне, потому что ее охватил гнев. Идиот, который налетел на нее, повалил на землю, разбил телефон и причинил боль, имел наглость еще и кричать на нее?
Она приподнялась и посмотрела на мальчика, удивленная тем, что он не такой уж взрослый. Но он не выглядел так, будто пришел на вечеринку. Во-первых, он не был одет подобающим образом, а во-вторых, его одежда была слишком большой и слишком старой. Рубашка свободно болталась на его худой фигуре, как будто принадлежала кому-то другому, а джинсы были слишком выцветшими, чтобы быть купленными новыми. Он был не старше ее сестры.
— Ты что, хочешь испортить вечеринку? — спросила она, забыв о гневе из-за любопытства.
— Не лезь не в свое дело, — усмехнулся он.
— Следи за своим языком, — прошипела она в ответ, схватила телефон и встала.
Губы парня скривились, а руки сжались в кулаки.
— Я скажу «блядь», и ты ни хрена не сможешь с этим поделать. А теперь двигайся.
Она уже почти встала на ноги, когда увидела нечто, что еще больше разожгло ее любопытство.
Кровь.
На костяшках пальцев, как будто там была содрана кожа.
Она никогда не видела таких рук вживую. Никто из ее окружения не дрался до крови.
Он увидел, что она смотрит на его руки, и засунул их в карманы джинсов, спрятав от посторонних глаз, а затем пошел прочь от нее, покидая территорию. Она не знала, что побудило ее сделать это, но она побежала за ним, шагая рядом и стараясь не отставать от его длинных ног. Он был высоким, как все мальчишки, которые внезапно выросли за одну ночь. Она видела, как это происходило в школе.
— Ты кого-то ударил?
Он искоса посмотрел на нее.
— Как я уже сказал, это не твое дело. А теперь убирайся.
— Они мертвы?
Он внезапно остановился, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто ее не слышал, а затем прошипел.
— Ты что, совсем с ума сошла? Я же сказал тебе оставить меня в покое.
Она сложила руки на груди.
— Нет, пока ты не починишь мой телефон.
Выражение его лица было бесценным.
— Прости?
Она ткнула в него пальцем.
— Из-за тебя я уронила телефон и разбила его. Ты должен его починить. Или я расскажу о тебе всем. — Было очевидно, что он прячется и не хочет, чтобы его вычислили.
Он рассмеялся.
— Почини сама свой чертов телефон. У тебя на шее висит больше денег, чем большинство людей видят за всю жизнь, — сказал он, имея в виду изумрудное ожерелье ее матери. Оно называлось «чокер», и, надевая его, она подумала, не задушили ли им кого-нибудь, за что и дали такое название.
Салем покачала головой.
— Я не могу просить родителей. Там есть сообщения… — Ее голос прервался. Сообщения были в ее телефоне, и она не знала, как объяснить это родителям или тем, кто ее знал. Этот незнакомец был ей безразличен.
— Тогда попроси своего дружка починить его для тебя, — прямо сказал он ей, полагая, что сообщения были от ее парня.
Из сада доносились голоса, и она потащила его глубже в тень деревьев, не желая, чтобы ее обнаружили беседующей с кем-то, кто явно скрывался и с кем-то дрался, с кем-то грубым, кто привел бы в ужас ее родителей, если бы они узнали. Но в этом было что-то волнительное.
— Я не могу, — сказала она, продолжая говорить тихо. — Он не мой парень, и я не могу связаться с ним без телефона. — Он наверняка подумал, что она глупая.
Парень долго смотрел на нее в темноте. Она не могла разобрать цвет его глаз в тени, только то, что они светлые.
— Ты хочешь сказать, что у тебя нет парня, но в твоем телефоне есть сообщения от кого-то, и их не видели твои родители? Я правильно понял?
Она подняла подбородок от его тона – того самого снисходительного тона, который она слышала от отца, когда он считал ее слишком глупой, чтобы что-то понять.
Он вытащил одну руку из кармана и протянул ладонью вверх, легкие царапины были видны даже в тени.
— Ладно, это меньшее, что я могу сделать.
Салем на секунду замешкалась, раздумывая, можно ли ему доверять, сомневаясь, вернет ли он ей телефон или убежит с ним. У нее было не так уж много данных на устройстве, только эти сообщения и номера телефонов ее семьи, которые были общедоступны.
Он, казалось, почувствовал ее колебания.
— У меня есть друг, который сможет починить его к завтрашнему дню, — заверил он ее. — Просто скажи, куда его занести, и я оставлю его в коробке для тебя. Если я этого не сделаю, ты всегда сможешь рассказать всем, что видела меня, верно?
Верно. Это имело смысл.
Она тихо вложила телефон в его руку, и наблюдала, как он убирает его в карман.
— Оставь его на стойке регистрации Восточной академии, для Салем, пятый этаж. — Она была единственной с таким именем на пятом этаже. От осознания того, что он не знает ни ее фамилии, ни ее адреса, стало легче.
— Хорошо, Салем. Увидимся позже.
Кивнув, он пошел назад в лес и исчез из виду.
Салем вернулась на вечеринку, гадая, увидит ли она снова этого парня или свой телефон.
Этого не произошло.
ГЛАВА 16
Любовь — моя религия, я могу умереть за нее. Я могу умереть за тебя. […]
Моя любовь эгоистична. Я не могу дышать без тебя.
— Джон Китс, письмо Фанни Браун
САЛЕМ
Настоящее время
От воспоминаний, вызванных этим именем, о котором она не любила думать, ее желудок налился свинцом. Она молча шла рядом с Бароном, размышляя, стоит ли прямо спросить, что именно он знает, или просто проигнорировать и надеяться, что всё пройдет само собой.
Однако с каждым шагом последний вариант казался все менее вероятным.
— Тебе должно быть интересно, откуда я это знаю, — спросил он, ничуть не смутившись, и она промолчала, высоко подняв голову и скрывая свое смятение. Если бы она затронула эту тему, признала ее, то открыла бы банку червей, которую она задвинула в самый дальний угол своего сознания и старалась не вспоминать. Она не была готова к этому, не с этим незнакомцем, которого она не знала.
