Суккубы предпочитают погорячее (ЛП) - Майлз Джилл

Я сидела в кафе-мороженом с чёрно-белым шахматным полом и тоскливо смотрела на стол. Сервировка была великолепной: хрустальные стаканы для воды, изящное серебро, чудесные вышитые салфетки. Передо мной выстроились пустые креманки, до неприличия сиявшие чистотой. Сразу видно: мороженого в них отродясь не бывало.

— Это ад? — спросила я мужчину напротив.

Священник покачал головой, сложив руки на груди.

— Думаю, всё это у вас в голове.

— Если это у меня в голове, здесь нашлось бы хоть какое-нибудь чёртово мороженое. — Я взяла блестящую ложку и вздохнула, оглядываясь. Маленький музыкальный автомат на столе играл Чака Берри, прямо как в кино.

Напротив нашей кабинки, у стойки, сидели все, чьи мозги я нечаянно высосала. Доставщик пиццы. Толстяк Джордж, который трахал Реми. Деревенщина на грузовике, принявший меня за шлюху. Двое полицейских.

Я взяла салфетку и с преувеличенным интересом уставилась на неё, избегая взглядов этого хмурого ряда.

— Так, э-э… вы всё это время здесь были?

Священник медленно кивнул.

— Так они мне говорят. Похоже, мы застряли в некоем промежуточном состоянии. И это как-то непосредственно связано с вами.

Я повертела ложку.

— С этим трудно спорить. Зато вы хотя бы в кафе-мороженом сидели.

— Только оно не всегда было кафе-мороженым. Всё изменилось с вашим появлением.

— О, — сказала я и помедлила. — А что здесь было раньше?

Священник покраснел.

— Неважно, — поспешно выпалила я. — Кажется, я не хочу знать. — Господи, да я думала о всяких непристойностях в присутствии священника. Бедняга. — А чем вы тут занимаетесь? — Я изо всех сил старалась не смотреть на компанию, мрачно наблюдавшую за мной от стойки.

— Ждём, — спокойно ответил священник. — Нам остаётся лишь ждать, пока вы решите нас освободить.

— И жрать хотим! — рявкнул доставщик пиццы.

Я поморщилась.

— Видите ли, дело в том, что я не совсем понимаю, как вас освободить.

Священник наклонился ко мне.

— Я уже догадался, — прошептал он. — Полагаю, наше положение стало ещё хуже, раз теперь вы тоже заперты здесь вместе с нами.

Он прав. Я нахмурилась.

— Не понимаю, как сюда попала. Суккубы не спят.

— Это не сон. Мы где-то в другом месте. Возможно, в вашем подсознании.

— Но как я сама здесь застряла? — Мои способности никогда прежде не действовали на меня саму. Мысль о том, что сама себя вырубила, я отмела: если так, то дела совсем дрянь, ведь обратной дороги я не знаю.

Я вспомнила ладонь, коснувшуюся моей руки прямо перед тем, как я здесь оказалась, и потянулась к гри-гри на шее.

Он защищал меня от любого существа, желавшего мне зла… кроме суккубов. «Я не могу защитить его от себя», — сказала Делила, прежде чем вручить мне мешочек.

Вероломная сучка.

— Когда выберусь, я ей точно задницу надеру.

Но зачем ждать, пока я останусь одна? Раньше у неё была куча возможностей вырубить меня, однако она ни разу этого не сделала. Что-то не сходилось. Реми? Я отбросила эту мысль, едва она появилась. Реми всё ещё заперта в моей гардеробной.

— Ну что ж. — Я побарабанила пальцами по столу и огляделась. — Раз уж мы здесь задержимся, чем вы развлекаетесь?

— Бинго, — ответил священник.

Ну да-а-а.

Несколько часов спустя я хмуро смотрела на карточку.

— Мне осталось закрыть всего два числа, а вы их никак не называете!

— Числа выпадают случайным образом, дорогая, — невозмутимо ответил священник и вытащил очередной шарик из аппарата, стоявшего в передней части кафе. — Следующее число — G-48.

Я выругалась на свою карточку и оглянулась на карточку доставщика пиццы. Чёрт, ему осталось всего одно число.

— Бинго! — воскликнул Джордж, вскочив из-за стола и размахивая исчирканной чернилами карточкой. — Я выиграл!

— Это мои мозги, — угрюмо сказала я. — И выигрывать должна я.

— Будь это твои мозги, он называл бы только число шестьдесят девять, — заметил сидевший рядом полицейский-болван.

Прежде чем я успела придумать убийственно остроумный ответ, кафе поплыло перед глазами и погрузилось во тьму.

— Просыпаемся, — произнёс низкий, мягкий голос, и твёрдый кончик пальца постучал мне по лбу.

Я очнулась рывком и открыла глаза. Ноги болели, шею ломило, по уголкам рта тянулись засохшие дорожки слюны. Мутным взглядом я попыталась сфокусироваться на руке, которая снова постучала мне по лбу и отодвинулась.

Приходя в себя, я подняла руку, чтобы вытереть рот, и обнаружила кое-что тревожное. Запястья стягивали пластиковые хомуты, впивавшиеся в кожу. Я попробовала пошевелить ногами — то же самое. Ещё одна тугая стяжка охватывала колени и тоже причиняла боль. Какой-то странный серебряный браслет на щиколотке жёг кожу.

Так, меня связали. Пока без паники. Я огляделась: меня впихнули на заднее сиденье автомобиля, подогнув длинные ноги, чтобы поместилась. Голова под неудобным углом упиралась в дверь — вот почему болела шея. Из такого положения похитителя не разглядеть. Я попыталась выпрямиться, но каждая мышца запротестовала, и я сдалась.

— Что происходит?

С переднего сиденья донёсся мужской смешок. Знакомый. От него кровь похолодела. Люк.

— Удивлён, что ты ещё не догадалась, — совершенно спокойно сказал он. — Возможно, я переоценил твой ум. Ты ведь говорила, что работаешь археологом?

— Я тебе этого не говорила, — ответила я, с трудом принимая сидячее положение. Боже, какая боль пронзила ноги! Кисти и ступни закололо тысячами иголок: кровообращение было нарушено. — Слушай, а потуже затянуть не мог? Руки-то ещё не отвалились.

— Вот моя девочка, — произнёс он, и в голосе послышалась улыбка. — Прячешь страх за своим сногсшибательным остроумием. И правильно, ma belle. Меня стоит бояться.

Уж я-то боялась. А то, с каким собственническим чувством он называл меня ma belle, наводило на мысли о каких-то зловещих планах. Я уставилась в окно на стремительно убегающую дорогу. Опять деревья, а у горизонта уже светлело. Скоро рассвет. Значит, мы ехали всю ночь.

— Где мы?

— Было бы довольно глупо с моей стороны сказать, не так ли? — Его явно ничто не тревожило. — Достаточно знать, что от Нового Орлеана нас отделяет приличное расстояние. Когда тебя найдут, будет уже поздно.

Мне это совсем не понравилось.

— Кто найдёт?

— Королева и её пёсик, который всё пыхтит, бегая за тобой.

Под «пыхтящим пёсиком», видимо, подразумевался Зейн. Но королева? Королева вампиров? Меня снова пронзил страх — в последнее время это чувство возникало непозволительно часто.

— Королева Нитокрис? Что ей от меня нужно?

— Хороший вопрос. — Люк нажал на свой телефон в кожаном держателе на приборной панели. Когда экран загорелся, он произнёс: — Позвонить Зейну.

— Люк! — тут же взревел из телефона Зейн. — Ты, чёртов ублюдок, что ты с ней сделал? Она цела?

Я подалась вперёд на сиденье; от испуга в его голосе мое сердце подпрыгнуло.

— Зейн, я здесь! — крикнула я.

— Принцесса! Ты в порядке, милая? Я тебя заберу.

— Дай мне с ней поговорить, — донёсся откуда-то издалека голос Ноа. Мужчины принялись спорить.

Меня охватило такое облегчение, что я едва не расплакалась от радости. Они за мной едут.

— Не хотелось бы прерывать ваш мужской междусобойчик, — сказал Люк, — но у Джекки возник вопрос, и я подумал, что Зейн, возможно, сможет на него ответить.

Пауза.

— Что за вопрос?

К чему клонит Люк?

Мой похититель вздохнул.

— Милой Джекки стало любопытно, зачем она понадобилась королеве.

Повисла тишина. Долгое время никто не произносил ни слова.

Люк улыбнулся, перестраиваясь в другой ряд.

— Кажется, связь оборвалась, Джекки. Какая жалость…

— Я здесь, — сказал Зейн. Тихо. Зло.

Виновато.

— Зейн, — проговорила я с комком в горле. — Зачем я королеве?

Снова тишина. Потом медленно:

— Ей нужен ещё один подконтрольный суккуб. Как Люк. Но всё это было раньше. Теперь всё иначе.